Глава 17

Юриан.

Это имя звенело у меня в ушах и после обеда, когда Мор, Кассиан, Азриель и Амрена прекратили спорить и переругиваться на тему: кто из них где должен завтра быть и чем заниматься, пока мы с Ризом нанесем визит в Тюрьму. Я же по-прежнему не знала, где она находится и что собой представляет.

Потом мы с Ризом полетели назад, ныряя между полосами тьмы и света. Подъемы нравились мне куда больше спусков. По сторонам я тоже старалась не смотреть, поскольку съеденное за обедом норовило выскочить наружу. Мне не было страшно; просто так себя вело мое тело.

Мы летели молча. Единственным звуком был свист ветра. Тепло Ризанда обволакивало меня, не давая замерзнуть окончательно. Только на подлете к его дому, когда мы достаточно снизились и вновь услышали музыку и смех, я повернулась к нему. Лицо Риза не выражало ничего, а сам он сосредоточился на полете.

– Сегодня я снова тебя чувствовала, – сказала я. – Через нити. Неужели я опять преодолела твои заслоны?

– Нет, – ответил он, разглядывая мостовые улиц, проплывавших внизу. – Эти нити – они живые. Нечто вроде туннеля, соединяющего нас. Он создан моей силой и… тем, в чем ты нуждалась, когда мы заключали уговор.

– Тогда я нуждалась в том, чтобы остаться в живых и сохранить руку.

– Не только. Тебе отчаянно хотелось избавиться от одиночества.

Наши глаза встретились. Вокруг было слишком темно, и я не стала даже пытаться что-либо прочесть в его взгляде. Через некоторое время я отвернулась.

– Я еще сам толком не разобрался, как и почему мы иногда чувствуем в других то, что они вовсе не хотели бы показывать, – признался Риз. – Поэтому ничего не могу сказать по поводу твоих сегодняшних ощущений.

«Тебе отчаянно хотелось избавиться от одиночества»…

А ему? Пятьдесят лет он был оторван от друзей и семьи…

– Ты внушил Амаранте и остальному миру, что Двор кошмаров и есть Двор ночи и что тебе нравится твой двор и такая манера правления. Значит, это было маскировкой, дабы обезопасить все остальное – то, что тебе по-настоящему важно и дорого?

Свет уличных фонарей золотил его лицо.

– Я люблю мой народ и мою семью. Ради их защиты можно и чудовищем стать.

– В Подгорье ты и был чудовищем, – выпалила я раньше, чем успела подумать.

Ветер играл его волосами.

– Подозреваю, очень скоро мне придется это повторить.

– Какую цену ты заплатил в прошлом, чтобы уберечь Веларис и его жителей?

Риз несколько раз взмахнул крыльями. Мы плавно опустились на крышу его дома. Его пальцы сжали мне подбородок, не дав отойти.

– Ты прекрасно знаешь какую.

Шлюха Амаранты.

Он кивнул. Наверное, я произнесла эти отвратительные слова вслух.

– Когда она обманом лишила меня магической силы, оставив жалкие крохи, мне все равно перепало больше, чем остальным. Я решил употребить оставшуюся силу, чтобы проникнуть в разум каждого подданного Двора ночи, которого она захватила, и в разум всякого, кто мог знать об истинном положении вещей. Я сплел нечто паутины, объединившей их всех. Я управлял их разумом каждое мгновение. На протяжении десятков лет я делал все, чтобы они забыли про Веларис, забыли о существовании Мор, Амрены, Кассиана и Азриеля. Амаранте хотелось знать о тех, кто близок ко мне, дабы подвергнуть их медленным истязаниям и потом убить. Однако мой настоящий двор оставался здесь, в Веларисе, управляя городом и неподвластными Амаранте землями. А остаток моей силы я употребил на то, чтобы сделать город невидимым и неслышимым. Пойми, сил у меня действительно оставалось только на один город, на одно место. И я выбрал то, что уже и раньше было скрыто от мира. Я сделал такой выбор и должен жить под тяжестью его последствий, сознавая, что были и другие места, другие города, которые я обрек на страдания. Что же касается Велариса… всякий, кто ехал или летел мимо, видел лишь обычную каменистую местность, каких полным-полно в горах. Обычно это отбивало всякое желание двигаться дальше, и даже редкостные упрямцы через некоторое время поворачивали обратно. Мореплавание и торговлю пришлось остановить. Моряки превратились в крестьян и стали возделывать земли вокруг Велариса. И поскольку мои силы сосредоточились на защите города и окрестностей, на сопротивление Амаранте меня попросту не хватало. Тогда я принял решение: чтобы удержать ее от расспросов, я стал ее шлюхой.

Наверное, только сейчас я по-настоящему поняла, какую цену пришлось заплатить Ризанду. Он делал ужасные вещи ради спасения своих настоящих подданных, ради спасения друзей. И единственной частицей, напоминавшей ему о том, кто он, единственной частицей, о которой Амаранта не подозревала и потому не сумела испоганить даже за пятьдесят лет его пребывания в подземной каменной клетке, были его крылья.

Сейчас его крылья широко распахнулись. Многие ли знали о них за пределами Велариса и иллирианских военных лагерей? Сумел ли он еще задолго до Амаранты стереть из памяти Притиании все, что касалось крылатых воинов?

Он разжал пальцы, освободив мой подбородок. Но едва он опустил руку, я сама схватила его запястье, ощущая могучую силу.

– Это же позор, что никто в Притиании не знает, какую жертву ты принес, – сказала я, заглушая звуки веселой уличной музыки. – Позор, что ты позволяешь им думать о себе самое худшее.

Он отошел. Его крылья ударяли воздух, словно палочки гигантских барабанов.

– Пока те, кто для меня важен и дорог, знают правду, остальные меня не волнуют. Ты устала. Ложись спать.

Он взмыл в небо и вскоре исчез среди звезд.

Я провалилась в сон, и он был тяжелым. Мелькали какие-то смутные картины. Потом непонятная сила потянула меня вниз. Я противилась, пока не обессилела, а затем меня окутала темнота.

Совершенно голая, я лежала на знакомом красном мраморном полу. Амаранта, склонившись надо мной, водила ножом вдоль моих выпирающих ребер. Лезвие слегка царапало кожу.

– А ты, девка, врунья, – с приторной участливостью произнесла она. – Врунья и предательница. И сердце у тебя такое же: лживое и грязное.

Я ощущала прохладу лезвия, зная, что этим не ограничится. Встать. Надо встать. Я попыталась подняться, но тело меня не слушалось.

Амаранта поцеловала меня в ложбинку у шеи:

– Ты – такое же чудовище, как и я.

Ее нож застыл над моей левой грудью. Лезвие было направлено в выступающий сосок, словно она видела сердце, бьющееся ниже. Я вдруг заплакала.

– Не лей напрасных слез.

Вдалеке кто-то громко выкрикивал мое имя, прося меня пощадить.

– Вечность станет для тебя нескончаемым адом. Я уж постараюсь, – пообещала она.

Острие лезвия пропороло мне тонкую, чувствительную кожу под грудью. Губы Амаранты оказались над моими. Она медленно вонзала в меня нож…

Руки. Они лежали на моих плечах, давили плечи, трясли меня. Я отбивалась от них и непрерывно кричала.

– ФЕЙРА!

Этот голос был сразу всем: ночью и зарей, звездами и землей. Властный, заставляющий подчиниться. Он пронизывал мое тело, требуя успокоиться. И оно успокоилось.

– Открой глаза, – повелел мне голос.

Я повиновалась.

У меня саднило воспаленное горло, рот был полон пепла, а лицо – мокрое и липкое от слез. Надо мной склонился Ризанд, глядя широко распахнутыми глазами.

– Это сон, – сказал он.

Наше с ним дыхание было одинаково тяжелым.

Из окон лился лунный свет. Я заметила, что рука, плечи и грудь Риза покрыты такими же узорами татуировки, как и моя левая рука. Они делали его сильное тело еще красивее.

– Сон, – повторил он, вглядываясь в мое лицо.

За окнами был Веларис. Я в Веларисе, в его доме. Мне приснился кошмарный сон.

Однако одеяло и простыни были изорваны в клочья. Отнюдь не ножом. И дымный привкус пепла во рту…

Моя рука оказалась пугающе спокойной. Она совсем не дрожала. Я подняла ее и вместо кончиков пальцев увидела тлеющие угли. Огненные когти. Это они располосовали постельное белье, прижигая простыни, точно раны.

Плечом я оттолкнула Риза, выбралась из постели, ударилась о комод, не сразу вспомнив, где дверь купальни. Поспешив туда, я едва успела склониться над фаянсовым горшком, и меня вывернуло. Один раз. Второй. Кончики пальцев шипели, как настоящие угольки, соприкасаясь с холодной и слегка влажной поверхностью.

Большие теплые руки откинули с лица мои налипшие волосы.

– Дыши, – велел мне Риз. – Представь, что ты задуваешь их, как свечи. Один за другим.

Меня опять стало выворачивать. Кончики пальцев ярко вспыхнули, потом быстро погасли. Никогда еще холод в пальцах и ладонях не был мне так приятен, как сейчас.

– Обычно этот огонь так и гасят, – сказал Риз.

Когда я рискнула взглянуть на свои руки, угли погасли и исчезли. Не осталось ни ожогов, ни волдырей. Сила, что еще недавно бурлила в моих жилах и костях, вновь уснула.

После короткой передышки я опять ощутила позывы на рвоту. Риз придерживал мои волосы.

– Похожие сны снятся и мне, – сказал он. – Только внизу оказываюсь не я, а Кассиан или Азриель. Она всаживает железные шипы им в крылья, пригвождая к кровати. Я не могу вмешаться. Она велит мне смотреть, и мне не остается ничего иного, как видеть плоды своего предательства.

Я снова свесила голову над горшком, после чего наклонила сливную чашу.

Теплые пальцы Ризанда держали меня за волосы.

– Ты никого из них не предал, – хрипло произнесла я.

– И ради этого я… делал жуткие вещи.

Его фиолетовые глаза вспыхнули даже здесь, в тусклом свете.

– Я тоже делала.

Липкий пот на теле напомнил кровь тех двух фэйцев.

Я едва успела повернуться, чтобы не запачкать пол. Риз водил ладонью по моей спине, а я вытряхивала из себя остатки обеда. Когда позывы стихли, я шепотом спросила:

– Пламя – это откуда?

– Со Двора осени.

Сил на дальнейшие разговоры у меня не было. Я прислонилась к холодной стенке купальни и закрыла глаза…

Когда я проснулась, в окна светило солнце. Я лежала на чистых, вкусно пахнущих простынях, под новым теплым одеялом.

Я разглядывала травянистый крутой склон невысокой горы. Ее то и дело заслоняли клочья проплывающего тумана. Позади нас суша оканчивалась грозного вида скалами. Внизу вздыбливались свинцово-серые морские волны. Похоже, здешнее море вообще не знало покоя. А впереди была лишь широкая гора с плоской вершиной. Сплошной серый камень с пятнами мха.

Риз стоял рядом. На его спине висели ножны с тяжелым обоюдоострым мечом. В каждом сапоге скрывалось по паре метательных ножей. Он надел такие же боевые доспехи, какие вчера я видела на Кассиане и Азриеле. Доспехи не отличались новизной и прочностью. Кое-где под ними просматривались крепкие, мускулистые ноги. Облегающий камзол не стеснял движение крыльев, которые сейчас распахнулись на всю ширину и казались дополнительными доспехами, защищавшими плечи и локти.

Моя одежда была схожей. Одно это наглядно показывало, что мы явились сюда не на прогулку и нас могут ожидать далеко не самые приятные события. И о чем только я думала час назад, стоя в кабинете Риза, пока он набрасывал официальное письмо? Письмо касалось разрешения посетить Двор лета. Мне почему-то и в голову не пришло расспросить его о том, что нас ждет здесь. Да и Риз ничего не рассказал. Он даже не объяснил, зачем понадобился визит ко Двору лета. «Для улучшения дипломатических отношений». А дальше думай как хочешь.

– Куда мы попали? – спросила я.

Это были мои первые слова после переброса. Только что вокруг был залитый солнцем Веларис. А теперь – холодная каменистая пустыня, чахлая трава, туман и море.

– На один из Западных островов, – ответил Ризанд, разглядывая громадную гору впереди. – А вот там находится Тюрьма, – добавил он, махнув в сторону горы.

– Я ничего не вижу.

– Гора и есть Тюрьма. Там содержатся самые отвратительные и опасные существа. Преступники, каких тебе даже не вообразить.

Неужели опять вниз, в недра горы? В другое логово?

– Это место появилось раньше первых верховных правителей, – сказал Риз. – Раньше, чем Притиания стала Притианией. Некоторые узники помнят те времена. Тогда на севере правила не моя семья, а семья Мор.

– Почему Амрена отказалась отправиться сюда?

– Потому что когда-то она сама была узницей Тюрьмы.

– Надо понимать, не в этом теле?

– Нет. Совсем не в этом, – ответил он и зловеще улыбнулся.

Я вздрогнула.

– Прогулка до Тюрьмы тебя согреет, – сказал Риз. – Мы не можем совершить переброс внутрь или подлететь ко входу. Правила требуют, чтобы посетители добирались обычным способом. Правда, идти далеко.

Я стояла не шевелясь.

– Я…

Все дальнейшие слова застряли у меня в горле. Добровольно отправиться в недра другой горы…

– Чтобы одолеть страх, стоит напоминать себе, что мы однажды выбрались на поверхность. А сейчас обстоятельства совсем иные. Мы пробудем там некоторое время и выйдем.

– Едва ли…

Я пыталась успокоить себя дыханием и не могла. Мне не дышалось.

– Мы выйдем. А если мы туда не пойдем, история может повториться. И мы снова окажемся в недрах, но уже другой горы.

Холодный туман лизал мое лицо. Я честно пыталась. Пыталась сделать первый шаг.

Тело отказывалось подчиняться.

Я попыталась еще раз. Ради Элайны и Несты, ради мира людей, который может исчезнуть… и все равно у меня ничего не получалось.

– Риз, пожалуйста, – прошептала я.

Сейчас я не думала о том, что с позором провалила свой первый день работы.

Как и обещал, Ризанд ни о чем меня не спрашивал. Он молча взял меня за руку, и вскоре мы вернулись в зимний Веларис, сверкающий всеми красками под лучами зимнего солнца.

Весь остаток дня я не вылезала из постели.