Глава 17. Старые новые враги

Уснуть никак не удавалось. Я металась мыслями между двумя полюсами: он меня совершенно точно использует и так притворяться совершенно точно невозможно. Понятно, что непонятно ничего. Вот только это совершенно точно. Для начала надо побыстрее вернуться домой — там дышится легче и думается проще. Особенно оттого, что его нет в соседней спальне.

И даже не знаю: то ли я звонок будильника проспала, то ли вовсе забыла его завести. В любом случае, когда открыла глаза и подскочила на месте, осознала, что безнадежно проспала. Вылетела из комнаты и направилась вниз с боевым кличем:

— Вы почему же…

Внизу ждала парная идиллия: Рик с Дином что-то тихо обсуждали между собой, и Ив что-то тихо обсуждала с бокалом красного.

— …не разбудили…

— О, Клэрис! — Дин повернулся ко мне первым. — Мы не садились завтракать без тебя.

Я окинула взглядом всех по очереди, включая уже «завтракающую» сестру, и уточнила:

— Билеты на вечерний рейс поменяли?

— Да нет, — пожал плечами Дин. — Рик уговорил тебя не будить. И к чему срочность, действительно?

Смотреть прямо на преступника, благодаря которому мой билет улетел вместе с утренним рейсом, было сложно. Я кое-как удержала улыбку, прикидывая в уме, хватит ли мне денег еще на один билет. Я, Клэрис Кинзи, ни разу не бывала в такой ситуации, чтобы занимать даже у ближайших родственников… Но Рик, не дождавшись громогласных эпитетов, сказал:

— Я придумал другое, напарница. Поедем на машине — до Кливленда ведешь ты, потом я. Ночью будем на месте, если в Кливленде не устроим каникулы на пару дней. Ты ведь не думаешь, что они там всю войну отвоюют без нас с тобой?

Не улыбаться, не улыбаться! Я старательно его игнорировала, направляясь к столу. А он будто и не замечал моей отстраненности, продолжая:

— Арендуем или купим что-нибудь с открывающимся верхом…

Я потянулась за салатом, остальные рассаживались вокруг. Надо признать, что идея в самом деле звучала не так уж плохо. Погода стоит чудесная. Теперь даже непонятно, зачем мы сюда-то на самолете летели.

— Окей, покупай. Мы тогда к ночи только отсюда стартанем.

— Я покупай? — изумился Рик. — Я тебя вчера мороженым угощал, теперь твоя очередь!

— А-а! — я не выдержала и все же начала смеяться. — Ну, тогда не кабриолет! Терпеть не могу ехать без крыши!

— Нет-нет! Проведем голосование! Ты ведь вчера мороженое выбирала!

— Хватит вам уже, — перебил Дин, едва сдерживая хохот — похоже, мигрень его больше не беспокоила. — Дам я вам машину. Могу две дать. Поедете рядом, один с крышей, другая без крыши, или наоборот.

Взяли одну. И сошлись на кабриолете. Все-таки погода стоит чудесная… Не удивлюсь, если теперь и Дин с Ив считают нас парочкой. Я даже не придумала, что такого сказать, чтобы этот эффект пропал. Напоследок я обняла родственников, а Дин шепнул на ухо:

— Я сообщу Роберту о разговоре с Риком. Прямо сейчас позвоню — он должен знать, что против него планируется.

Я кивнула благодарно — Дин был и будет в лагере Кинзи. Хоть и слишком искренне улыбался вслед нам обоим.

Перед выездом на трассу заглянули в супермаркет — купили воды, кофе и крекеров, заодно я прихватила солнечные очки. Сюда ведь вообще без вещей отправлялась, но ничего — блузка и джинсы способны пережить еще одно приключение. Им только солнечных очков для компании не хватало.

Позвонила матери и попросила не терять, снова. Так честно и призналась, что еду на машине от сестры. Она будто что-то почувствовала:

— Одна?

— Нет, мам… С… другом, — я вовсе не собиралась ей врать, но признаться по телефону, с каким именно другом не решилась. Я ведь просто за ним присматриваю, а они могут придумать другую подоплеку. Приеду и тогда расскажу честно. В конце концов, пока он со мной, то не может пакостить им.

Врубили музыку на полную громкость и отправились домой, воевать. Сворачивая на хайвей, я перекричала песню:

— Пристегните ремни! За рулем Кинзи!

Рик заорал припев в полную силу. Я плюнула на нанесенную обиду и тоже принялась подпевать. Мы и в этом соперничали, пытаясь кричать все громче и громче, а через пару часов порядком выдохлись. Я даже немного голос сорвала.

— Все-все, убавляй, а то у меня голова лопнет!

— Давай поменяемся? Я поведу.

— Я не устала. Мы ведь решили меняться в Кливленде.

— Как хочешь, напарница. Скажи что-нибудь еще, у тебя так голос хрипит — аж мурашки по коже.

Я смеялась, но отвечала теперь намного тише:

— Могу задавать вопросы! Но только при условии, что ты будешь на них отвечать.

Рик отпил содовой и протянул бутылку мне.

— Я не люблю врать, поэтому если не смогу ответить, то буду говорить… «Авраам Линкольн», идет?

— Это что еще? Стоп-слово?

— Нам с тобой оно точно понадобится, напарница.

— Ладно, идет, — я задумалась. Сейчас, когда веселье немного поутихло, можно обсудить и что-то в самом деле важное. — Ты специально попался мне в коридоре, когда я искала себе пару на игрища?

Он отвечал тоже намного спокойнее:

— Можешь думать что угодно, но в тот момент именно ты меня схватила и заставила. Моя вина только в том, что я не отказался.

— Почему же не отказался?

— А почему ты в меня так вцепилась? Возможно, у нас были какие-то очень похожие причины?

Он улыбался, но это была совсем не та тема, которую можно обсуждать всерьез. Поэтому спросила о другом:

— Стивен Тауэр вернет мне акции?

— Исчерпывающе ответить может лишь Стивен Тауэр. Я не соврал, когда говорил, что мне он их пока не передал.

— А сам как думаешь?

Рик теперь смотрел вперед — он тоже вдумчиво рассуждал:

— У меня создалось впечатление, что кидать тебя он не был намерен. Он против Кинзис Киндом, но твой порыв… знаешь, Стивен из тех людей, кто не забывает подобные порывы. Мне так кажется. Но если ты сделаешь неверный ход против него, то он может и передумать…

— И тогда передаст акции вам?

— Да. И в этом случае ты их уже не увидишь, сама понимаешь.

Я поежилась. Да, со Стивеном я повела себя не так уж и глупо — пока еще есть надежда, что я не окончательно все испортила. Приеду и приглашу его на ужин, напомню, что мы все еще друзья. Но ведь и Рик может ошибаться…

— Кто-то в Кинзис работал на вас до прихода Стивена. Кто?

— Авраам Линкольн.

— Давай я буду угадывать? Начальник планового отдела? Скажи хотя бы, что не он — уж очень приятный человек.

— Авраам Линкольн.

— Придурок!

— Зачем ты так на Авраама Линкольна?

— Ну невозможно подозревать всех, Рик! Это сводит с ума! Мистер Диксон?

— А это кто такой?

— Член совета директоров!

— А. Вспомнил. Авраам Линкольн.

— Придурок!

— Ты просто какие-то неправильные вопросы задаешь. Спроси лучше, какие девушки мне нравятся.

— Убери руки, Рик! Я боюсь щекотки!

— Правда? А ты не хочешь свернуть на обочину и дать мне полчасика — хочу проверить, насколько ты боишься щекотки?

— Авраам Линкольн!

— Точно, раздражает. Смотри на дорогу, напарница, я хочу остаться живым.

В общем, до Кливленда мне мало что удалось выведать. Зато мы пару раз разругались на всю оставшуюся жизнь и пару раз расхохотались до слез. Это происходило как-то синхронно, плавно перетекая одно в другое.

В Кливленде все же выбрали кафе поприличнее: хотелось и в порядок себя привести, и плотно перекусить, и немного отдохнуть от дороги. Теперь Рику рулить — и если будет продолжать себя вести так же, то я просто завалюсь спать.

С этим намерением я уселась на место пассажира и водрузила ноги наверх. Но Рик подошел с моей стороны, наклонился и… уцепил ремень безопасности. Подмигнул и сказал мне прямо в губы:

— Пристегни ремень, Кинзи, за рулем Беннет.

Если я водила безбашенно, то Рика можно было с уверенностью назвать на всю голову отшибленным. Я не возражала, громко подпевая песне и пытаясь перекричать динамик. Но часа через три он снизил скорость.

— Могу подменить, — предложила я. — Наша инопланетная угроза устала?

— Не устал я… Клэрис, я так не хочу возвращаться.

Не знаю, что он имел в виду, но настроение испортилось вмиг. Впереди огни и башни королевства, а тут только свобода от проблем и свежий ветер. И мы вдвоем, ругающиеся, хохочущие и бесконечно пересекающиеся неловкими взглядами.

— Жми на газ, Рик. Никаких попятных. Поздно теперь пятиться, — вдруг вспомнилась его фраза перед игрищами.

Он только усмехнулся. Я же откинула сиденье и закрыла глаза, чтобы больше ни о чем не разговаривать.

Рик разбудил меня возле аэропорта, там двое суток моя машина простояла брошенной. Я вытащила из кармана ключи:

— Ну ладно, напарник. Встретимся теперь на совете директоров?

Он наклонился ко мне и замер, словно сам не определился, чего хочет: что-то сказать напоследок или поцеловать. Я ответила на оба варианта:

— Не надо, Рик. Ты так все только усложняешь.

Едва я вышла из машины, он рванул с места — примерно с той же скоростью, что по хайвею. Что тут добавить, отшибленный на всю голову.

***

Конечно, прислуга сообщила родителям о моем ночном возвращении, но такой торжественной встречи перед завтраком я не ожидала. Лицо отца — красное, будто он перцев хабанеро объелся, — предвещало беду издали, тут даже пульсирующей венки не надо. Мама же — видимо, для цветовой гармонии — наоборот была бледной. Похоже, они уже в курсе, с кем я провела наедине целую тысячу километров. Жаль, а так хотелось обрадовать самой.

Но выяснилось, что причина не во мне. Не только во мне.

— Подлец! Сукин сын! Подонок! Я его в цемент закатаю и…

Мама переводила на человеческий язык:

— Дин Дойл встречался с этим… сыном Майкла Беннета. Мы просто не ожидали удара в спину от семьи…

Я села за стол — все, что успею съесть, пока скандал не разрастется за пределы орбит, то мое.

— Пап, мам, о каком ударе вы говорите? Я ведь присутствовала там! Следила за Риком и вместе с ним полетела в Чикаго. Дин ему отказал!

— А зачем он вообще с ним встречался?! — взорвался отец. — Не будь дурой, дочь, никто не будет встречаться с врагом, если нет скрытого интереса!

— Почему тогда Дин вам об этом сообщал? Плел бы свои интриги втихую.

— Потому что ты там была! Раз уж ты все равно узнала о встрече, то он решил сделать ход конем! Мерзавец!

Я покачала головой. Но мама задала неуместный сейчас вопрос:

— Кстати, а с кем ты ехала? Я не знала, что у тебя в Чикаго есть друзья.

Врать бессмысленно. На Дина отец наверняка орал так, что сам себя оглушал, потому было не до мелочей. Ив вообще пока допрашивать не стали, но это вопрос времени. Я ведь не особенно скрывалась, чтобы со временем не выплыло наружу:

— Так… с этим… самым… ну… сыном Майкла…

— Что?!

Прекрасный стереозвук, сразу с двух сторон. Ну, вот я и поела. Отложила вилку и узнала о себе многое — коротко говоря, я намного, намного хуже Дина Дойла.

Позже позвонила зятю. Он к такому общению с Робертом не успел привыкнуть и потому заметно расстроился. После разговора я вдруг поняла: сейчас отец совершает самую большую ошибку в жизни. В тот момент, когда он обязан стать центром нашего сообщества, всех отталкивает от себя. Сначала Стивена — нам теперь долго пожинать плоды его горячности. Сейчас принялся за Дина — тот человек надежный, но любая верность имеет границы. Невозможно поддерживать того, кто тебя открыто снабжает эпитетами, которые не в каждой книжке напечатают. Очередь за мной. Когда уже и у меня сдадут нервы, я махну рукой и пошлю их всех к черту? И ведь когда поднималась наверх слышала в спину отчетливое: «Пусть убирается из моего дома, тварь неблагодарная!» Мама пыталась успокоить отца, он это в пылу ляпнул, но… он сильно недооценивает мою верность, раз я до сих пор еще не ушла.

Кинзис уже не надо атаковать снаружи, она сама разваливается изнутри. И хоть я понимала, что именно этого Рик и хотел — чтобы все вокруг отвернулись от отца, но без личного вклада самого Роберта Кинзи ничего подобного бы не случилось.

Со мной отец не разговаривал пару дней, но потом, благодаря маме, мы наконец-то примирились. Он теперь хотя бы мог говорить спокойнее и сокрушался о том, что в худшем случае компанию придется делить. И никак не хотел поверить, что это еще не худший вариант. До совета директоров оставалось меньше двух недель.

Я общалась теперь с Дином по телефону каждый день — все же он разбирался в бизнесе лучше меня. Возобновила общение со Стивеном, как и собиралась. Поначалу было напряженно, он словно постоянно ждал, когда я потребую вернуть акции. А я не требовала — теперь уже хорошо понимала, что тремя процентами дело не спасешь. Зато дружеские отношения со Стивеном спасут многих, в том числе меня саму. Отец ему по-прежнему не доверял, но согласился с тем, что собранные в период спекуляций акции придется продавать: враг или друг это советует, но иначе деньги взять просто неоткуда. Я же наблюдала со стороны: Стивен был против Роберта, но все еще работал на компанию — пока не последует распоряжение от Рика об обратном. Они хотят не допустить развала, поэтому Стивен успевал работать на два фронта, и пока я в этом большой беды не видела. В любом случае он успешно подчищал хвосты и не допускал, чтобы текущие проблемы вылились в катастрофу. До совета директоров оставалась неделя.

Мистер Диксон в пятницу орал так, что в офисе звенели стекла. Финансирование урезали в первую очередь по бытовой химии. Тоже единственное решение на текущий момент, но мистер Диксон успел обвинить всех в диверсии против его плохо рекламируемого мыла. Стивен же спокойно заметил, что с этой линией проблем не будет — как только основные долги погасятся, финансирование восстановят в полном объеме, а при кардинальной смене маркетинговой стратегии можно будет вывести весь сектор на новый уровень. Мистер Диксон после этого орал на Стивена так, что по всей Уолл-стрит звенели стекла. До совета директоров оставались выходные.

Субботние сайты вспыхнули разом: буквально по всем прокатилась новая волна новостей о некачественном лекарственном средстве. До сих пор это были вспышки в разных частях страны, и наконец-то официальные заявления, причем сразу по всем основным экономическим каналам. Взрыв даже запоздал. Нет, он как раз вовремя — если придется проводить открытое электронное голосование среди всех держателей простых акций, то большинство теперь выскажется за смену действующего руководства. И кредиторы рисковать не станут — на пересмотр графика выплат не пойдут. Создавалась нужная почва для какой угодно революции в правлении. Дома находиться стало невозможно, а я не представляла, куда податься.

К Рику не ездила и не звонила. Ведь и без того в общих чертах знала, что в понедельник будет решающая битва. Мне просто нечего предложить ему, чтобы остановить. Потому поехала к Стивену — мне казалось, что он, как и Дин Дойл, все еще не принял непоколебимого решения. Было уже поздно, но мне сейчас не до этикета. Стивен улыбнулся смущенно и попытался меня выпроводить:

— Я не один, Клэрис. Поговорим завтра?

Любовница? Любовник? Рик? Рик в качестве любовника? Мне без разницы. Но интуиция сначала звякнула в груди, а потом рванула во все стороны, отдаваясь в каждой клеточке. Я просто оттолкнула его и бросилась внутрь. Остановилась перед сидящим в кресле Джеком и рассмеялась.

Я после похищения застала его тут — он тогда приходил извиняться. Во второй раз… снова извиняться или ставить жучки. И кто-то успел договориться со Стивеном еще до Рика. Как раз в момент похищения и договаривался. А иначе Джек — самый большой любитель извиняться на свете. Человек, имеющий доступ буквально в любой дом и любой компьютер Кинзи, который взял на работу и долгое время прикрывал Рика, который с отцом двадцать лет… как раз после скандала с Беннетом. Почему никто не удосужился сопоставить, какие именно люди пришли в компанию сразу после смерти Майкла? Это же так очевидно, так на поверхности… И Стивену не грозило ровным счетом ничего страшного. Вполне возможно, он сам согласился на один удар по лицу, для правдоподобности.

Я устало рухнула на диван и уставилась в потолок. В голове не находилось ни одного вопроса, на который я не знала бы ответа.

Когда не о чем думать, мозг фокусируется на каких-то незначительных деталях:

— Кем ты был Майклу?

— Просто другом, белобрысая малышка, просто лучшим другом.

Джек не юлил, не скрывался — это тот самый Джек, которого я знала с раннего детства. И Рик его знал с раннего детства — наверное, точно таким же.

— А отцу кем был?

Он смотрел уверенно, не отводил взгляда — Джек не сомневался в верности своего положения. И тем не менее он пытался объяснить, словно ему было важно достучаться до меня:

— Ты и сама знаешь, Клэрис. Дрессированной обезьянкой, которой хорошо платили. Но он должен ответить. Майкла Беннета просто затравили, а во время судебного процесса травили его семью. Он не выдержал, как любой на его месте не выдержал бы. Кто-то за это должен ответить, пусть и через столько лет.

— Я верю… Я все понимаю. Только одно не укладывается в голове: почему отец просто не выкупил технологию? Ведь ему все равно пришлось потом раскошелиться.

Стивен сел рядом и просто слушал — очевидно, ему все подробности уже давно были известны.

— Раскошелиться? Он дал триста тысяч вместо трех миллионов, которые просил Майкл. И, как видишь, технология стоила намного больше трех миллионов.

Джек неопределенно махнул рукой, будто вокруг была Кинзис Киндом. Будто весь Нью-Йорк или весь мир был Кинзис Киндом. Куда ни покажи — везде только Кинзис Киндом. И это точно выглядит больше, чем три миллиона. Быть может, Майкл Беннет был слишком жаден. Быть может, никто не способен соревноваться с жадностью Роберта Кинзи. Кто-то должен ответить…

Я закрыла глаза, не в силах больше произнести ни слова. До совета директоров осталась одна ночь.