16

Спал Кассиан плохо.

Попробуй усни, когда он был настолько возбужден, что прибегнул к самоудовлетворению не один, а целых три раза. Только после этого он смог закрыть глаза и погрузиться в тяжелую дрему. Проснулся еще затемно. Все тело саднило от желания близости с Нестой. В носу и сейчас оставался ее запах. Рука снова скользнула вниз, и это немного сняло напряжение.

Вчера он рассказал ей, чем именно собирается заняться, но утром лицо Несты было мрачным, а ее взгляд – колючим. Такого Кассиан не ожидал.

В столовой она появилась раньше его и читала во время еды. Когда он вошел, Неста закрыла книгу. Судя по названию на корешке, это был один из любимых ею романов.

– Что ты читаешь? – нарушил тягостное молчание Кассиан.

Бледные щеки Несты порозовели. Ей тоже понадобилось волевое усилие, чтобы поднять на него глаза.

– Роман, – лаконично ответила она.

– Это я понял. А о чем?

Неста быстро отвела взгляд. Румянец на щеках не исчез.

Кассиан знал: это никак не связано с содержанием романа.

Неста вновь подняла на него глаза. Ее спина выпрямилась. Чувствовалось, каких отчаянных усилий ей стоило смотреть ему в глаза. Пальцы сжали вилку. Едва Кассиан взглянул на них, как она сунула руку под стол.

Словно пальцы могли выдать ее истинное состояние.

От этого румянца, от общего замешательства Несты у Кассиана загорелась кровь… Он попытался успокоить себя глубоким дыханием. Им предстоит упражняться два часа подряд. Не может же он все это время держать себя на вожжах. Такое не только бесполезно, но и недопустимо на площадке для упражнений.

Кассиану было не прогнать мысленную картину: его рука у нее между ног, ее тело жаждет оргазма не меньше его собственного. Так, что она кусала губы (опять-таки как он), чтобы не закричать. От этой картины его член окаменел и больно уткнулся в штаны.

Кассиан поерзал на стуле, пытаясь найти более приемлемую позу. Кончилось тем, что грубый шов стал натирать ему член, отчего он заскрипел зубами.

Упражнения. Они оба упражнялись… только в чем?

– Эта книга, – напряженно произнесла Неста, – о…

Ее ноздри раздулись, взгляд расплылся.

– О книге.

– Интересно, – пробормотал Кассиан. – Уже интригует.

Он чувствовал: надо убраться из столовой и привести себя в порядок. Жар, возникший между ними, на площадке окажется губительным. Сейчас очень бы пригодилось общество Аза. Но Аз далеко. Сколько раз Кассиан был палочкой-выручалочкой для Мор? Не сосчитать. Но их обоих нет рядом, когда он так нуждается в их присутствии.

Увы, подняться со стула он не мог, иначе Неста сразу увидит, что́ она сделала с ним. А может, уже поняла, учуяв его изменившийся запах. А если она посмотрит на бугор, выпирающий из штанов, посмотрит с таким же жаром, с каким смотрела вчера (словно ему мало собственного жара от мыслей о ней), он выставит себя перед нею совершенным дураком.

Он все-таки выйдет из столовой. Он просто должен уйти, иначе он разложит Несту на столе и придавит собой, торопливо раздевая ее и раздеваясь сам.

– Жду тебя на площадке, – пробормотал он и буквально выбежал за дверь.

– Эта книга о книге, – повторила Неста в тарелку с кашей, оставшись одна. – Идиотка, – добавила она, сжимая голову руками.

Кассиан хотя бы не стал изображать, что ему интересно. Но того, вчерашнего выражения в его глазах уже не было. Сегодня его взгляд был совсем другим, словно жар и напряжение, возникшие между ними, мешали ему и он хотел поскорее вернуться в свое прежнее состояние. Он ведь убежал из столовой, только чтобы не смотреть на Несту.

Неста предвидела два часа сплошных мучений.

Кассиан ждал ее на середине площадки. С виду – самоуверенный воин. Неста не осмеливалась смотреть на его штаны. Честное слово, она видела, какой здоровенный бугор выпирал оттуда, когда он убегал из столовой.

Но если он старается выглядеть невозмутимым, прекрасно. Она тоже поиграет в эту игру.

Неста подошла ближе, расправила плечи.

– Сегодня опять упражнения на равновесие и растяжки?

– Нет.

Их глаза встретились. В глазах Кассиана не было ничего, кроме спокойной решимости и вызова.

– Сначала разогреемся, а потом займемся глубинной работой.

Неста едва не разинула рот. Не ее ли «глубину» он имел в виду?

– Это упражнения для живота, – пояснил Кассиан, и его лицо порозовело. Он откашлялся. – А ты о чем подумала? – Он слегка коснулся ее щеки. – Нельзя читать так много непристойных романов.

Неста отмахнулась и указала на его мышцы, скрытые рубашкой:

– Хочешь, чтобы и у меня были такие же?

Его негромкий смех взбудоражил ее.

– Такие, Нес, могут быть только у меня.

Самоуверенный придурок.

– У Ризанда и Азриеля не хуже, – прощебетала Неста.

– У меня на несколько мышц больше.

– Что-то не вижу.

– Может, они в других местах, – подмигнул ей Кассиан.

Ей было не сдержаться. Не остановиться. Это была не вспышка желания, а улыбка, расплывшаяся по ее лицу. Неста подавила смех.

Кассиан смотрел на нее так, словно видел впервые.

Пожалев его, Неста погасила улыбку.

– Ладно, – сказала она. – Разогреваемся, потом займемся упражнениями для живота.

Эти упражнения она возненавидела.

В основном потому, что у нее они не получались.

– Я знал, что у тебя недостаточно мышц, – сказал Кассиан, когда Неста распласталась на животе, рухнув после попытки сделать то, о чем он просил. – Но это никуда не годится.

– А не ты ли должен меня вдохновлять и воодушевлять своим примером?

– Ты не продержалась и пяти секунд.

– Ты-то сам сколько можешь продержаться?

– Пять минут.

Неста привстала на локтях.

– Прошу прощения, у меня не было пятисот лет на проработку глубинных упражнений.

– Я просил тебя продержаться в этой позе полминуты.

Неста встала на колени. У нее болел живот. Сначала Кассиан заставил ее сжиматься в клубок, потом, лежа на спине, делать растяжки ног. Дальше он велел ей поднять над головой гладкий пятифунтовый камень и переместиться из лежачего положения в сидячее с помощью одних только мышц живота. Она едва смогла повторить каждое упражнение, после чего ее тело отказалось повиноваться. Никакая сила воли и злость на себя не могли заставить его шевельнуться.

– Это пытка. – Неста уперлась руками в колени, кивнув в сторону площадки. – Если ты настолько совершенный, проделай сам то, что велел делать мне.

– Десятилетний иллирианский мальчишка может это сделать за считаные минуты, – усмехнулся Кассиан.

– Тогда сделай то, что делают такие рослые и сильные мужчины, как ты.

– Хорошо, – снова усмехнулся он. – Ты перестанешь стонать и охать, и я тебе покажу, как упражняются рослые, сильные мужчины.

Кассиан снял рубашку. Связал волосы в пучок.

Для Несты началась пытка иного рода: смотреть, как он проделывает те же упражнения, только жестче, быстрее и с большей нагрузкой. Смотреть, как перекатываются мышцы его живота и всего тела. Смотреть, как по золотистой коже струится пот, заливая его татуировки и восьмиконечную звезду их соглашения на спине, а потом уходит ниже, за пояс штанов.

Но во время их урока он держался как настоящий учитель: отстраненно, сосредоточившись только на показе, словно площадка была для него священным местом.

Неста не могла отвести от него глаз, слушая его негромкое сопение. Может, он вот так же сопел ночью, когда самоудовлетворялся?

Но светло-карие глаза Кассиана были ясными. Торжествующими.

В другую эпоху, в другом мире смертные сочли бы его воином-богом. В нынешнюю эпоху, после всего, что она узнала о чудовищах, отправленных им в Тюрьму, его бы чествовали как великого героя. О таких благоговейным шепотом рассказывают легенды у походных костров. В их честь родители называют детей. Воины будут стремиться стать похожими на него. «Возродившийся Кассиан» – так будут говорить о талантливом воине.

А она назвала его зверем.

– Что скажешь? – спросил Кассиан, вытирая пот с лица.

– У иллирианцев вообще нет женских отрядов? – спросила Неста, чтобы отвлечься от своих мыслей.

Во время войны она не видела ни одного такого отряда.

Его улыбка погасла.

– Однажды мы попробовали и с треском провалились. Женских отрядов, увы, нет.

– Потому что иллирианцы отсталые и жуткие.

– Ты говорила с Азом? – Кассиан поморщился.

– Мои собственные наблюдения.

Кассиан развязал волосы. Прямые пряди заслонили его лицо.

– Иллирианцы… я тебе уже говорил. Перемены там происходят очень медленно. Но мы не отказываемся от своей цели. Нашей с Ризом.

– Неужели тамошним женщинам так трудно стать воительницами?

– Дело не в тяготах выучки. Это потрясение устоев иллирианского общества. И потом, женщинам тогда придется проходить Кровавый ритуал.

– Что такое Кровавый ритуал?

– Название говорит само за себя. – Кассиан растирал себе шею. – Когда к двадцати с лишним годам иллирианский воин достигает полной силы, ему нужно пройти Кровавый ритуал, чтобы стать настоящим воином и считаться взрослым. Каждый клан и деревня выставляет по три-четыре участника. И так по всем Иллирианским горам. Мы уходим в горы на неделю. Задач всего две: выжить и добраться до Рамиеля.

– Что такое Рамиель? – спросила Неста, чувствуя, что задает по-детски наивные вопросы, но ей было по-настоящему любопытно.

– Наша священная гора. – Кассиан начертил на земле знакомый символ: треугольник, вершина которого глядела вверх, и три точки над вершиной.

«Гора, – догадалась Неста. – И три звезды над нею».

– Это символ Двора ночи. Кровавый ритуал всегда происходит в одно и то же время. Раз в году наши священные звезды Арктос, Каринф и Ористас целую неделю светят над Рамиелем. В последний день Ритуала они оказываются над самой вершиной горы.

– Значит, участники взбираются на гору?

– Мы туда пробиваемся. – Глаза Кассиана посуровели. – Нас выводят в глухие места и бросают там, не дав ничего, кроме одежды, что на нас.

– И в этом обязательно нужно участвовать?

– Если вызвался, да. Ты не можешь уйти раньше, чем Ритуал окончится или ты достигнешь вершины Рамиеля. Если кто-то вмешается в Ритуал, желая тебе помочь или спасти, обоих объявят нарушителями Ритуала, выследят и убьют. Даже Риз не свободен от этого закона.

– Какое варварство, – поежилась Неста.

– Это еще не все. Я не рассказал тебе и половины. На гору наложено особое заклинание, из-за чего крылья оказываются бесполезными и никакая магия там не действует. – Кассиан поднял руку, показав красный сифон. – Редко кто из иллирианцев владеет магией, но когда она проявляется, ей нужны сифоны. Тогда она становится управляемой и годной к применению. Но магия дает нам преимущество над остальными иллирианцами, и потому заклинание уравнивает возможности всех. Правда, один раз в год магические способности проявляются у всех иллирианцев. Это бывает в ночь перед началом Кровавого ритуала. Тогда-то командиры отрядов совершают переброс, закидывая одурманенных зельем претендентов в глушь. Только не спрашивай, почему так. Этого никто не знает.

– Азриель способен совершать переброс в любое время.

– Аз – он другой. Во многом другой.

Тон, каким были произнесены эти слова, не располагал к дальнейшим расспросам.

– Значит, во время Ритуала вы без всякой магии расправляетесь друг с другом обычным способом? Убиваете мечами и кинжалами?

– Оружие тоже запрещено. То, что привнесено извне. Но ты можешь изготовить свое. Не только можешь. Обязан, иначе тебя убьют.

– Другие воины?

– Да. Желающих хватает. Соперничающие кланы, враги, придурки, жаждущие славы. В некоторых деревнях считается, что чем больше соперников ты убьешь, тем бо́льшую славу завоюешь. В самых закоснелых кланах считают, что убийства помогают избавиться от слабых воинов, но я всегда считал по-другому. Из-за предрассудков гибнет немало парней, из которых потом могли бы получиться отличные воины.

Кассиан провел рукой по вспотевшим волосам.

– Добавь к этому разное дикое зверье, которого полным-полно в горах. Им ничего не стоит завалить иллирианского воина своими когтями и клыками.

В мозгу Несты появилось смутное воспоминание: Фейра что-то рассказывала о страшных зверях, с которыми она столкнулась в иллирианской глуши.

– Все это – препятствия на твоем пути к склонам Рамиеля, – продолжал Кассиан. – Большинство парней забывает приберечь силы на конец недели, когда наступает время подъема на гору. Он длится весь день и ночь. Склоны почти отвесные. Оступишься, поскользнешься – верная смерть. Многие не добираются даже до подножия. А если добираются, противник меняется. Тебе уже не до соперников. Ты всецело борешься с горой. На этой мысли ломаются почти все, кто пытается взойти на гору.

– А что ждет тех, кто все-таки туда доберется? Какая награда?

Кассиан усмехнулся, но его слова по-прежнему звучали серьезно:

– На вершине лежит священный камень. Достаточно к нему прикоснуться, и ты победил. Сила камня мгновенно перенесет тебя домой.

– Что бывает с теми, кто к концу недели не добирается до священной горы?

– Каждый оставшийся в живых отныне считается полноценным воином. В зависимости от того, где тебя застало окончание Ритуала, ты оказываешься в одном из трех воинских кругов, названных по именам наших священных звезд. Тех, кто остался жив, но не добрался до горы, именуют арктозианцами; тех, кто подошел к ее подножию, но не поднялся на вершину, – ористианцами, а тех, кто сумел побывать на вершине, – каринфианцами. Они считаются цветом воинства. Прикосновение к камню на вершине Рамиеля означает победу в Ритуале. За последние пять веков до вершины добралось двенадцать воинов.

– Насколько понимаю, ты сумел оказаться на вершине и прикоснуться к камню.

– Мы с Ризом и Азом сделали это вместе, хотя в начале Ритуала нас намеренно разделили.

– Почему?

– Тогдашние командиры побаивались нас. Они догадывались, какими воинами мы станем. Вот они и подумали: если нас разделить, мы станем жертвами соперников или диких зверей. Но они ошиблись.

Глаза Кассиана яростно сверкнули.

– Эти командиры узнали, что мы любим друг друга, как родные братья. И мы не пощадим никого, кто помешает нам соединиться. Мы пробивались к Рамиелю, убивая каждого, кто вставал у нас на пути. Нам достался самый тяжелый из трех путей на вершину – его зовут Прорывом. Но мы туда поднялись, все трое одновременно прикоснулись к камню и вошли в каринфианский круг воинов.

Неста была потрясена, и ей не удалось этого скрыть.

– И ты сказал, только двенадцать воинов стали каринфианцами? Это за пятьсот-то лет?

– Нет. Двенадцать достигли подножия, попытались взойти и стали ористианцами. А каринфианцами, помимо нас троих, стали только еще трое. – У него дрогнул кадык. – Они были прекрасными воинами, командовали отборными отрядами. Двоих мы потеряли в войне с Сонным королевством.

Скорее всего, во время удара, уничтожившего тысячу иллирианцев. Удара, от которого Неста сумела спасти одного Кассиана, и больше никого.

У нее свело живот. К горлу подступила тошнота. Она заставила себя глубоко вдохнуть, потом спросила:

– Значит, ты считаешь, что женщины не могут участвовать в Кровавом ритуале?

– Возможно, Мор и победила бы, опередив по времени очень многих, но я не хочу, чтобы даже она участвовала в Ритуале. – Невысказанная причина ясно читалась в его глазах. – Тогда возникнет еще один, худший вид насилия, против которого придется защищаться, даже если женщины по выучке и не будут ни в чем уступать мужчинам.

– А разве нельзя составить отряд из женщин без прохождения Кровавого ритуала?

– Их никто не воспримет всерьез. Скажем, я был бы готов считать их полноценными воинами, но не другие иллирианцы. Мужские отряды откажутся летать вместе с ними, посчитав присутствие женского отряда оскорблением и бесчестием.

Неста нахмурилась. Кассиан беспомощно развел руками:

– Я тебе уже сказал: перемены происходят медленно. Помнишь чушь, которую Девлон нес про твои месячные? Так вот, его слова свидетельствуют о переменах. В прошлом женщину, посмевшую прикоснуться к оружию, попросту убили бы. Теперь они «очищают» оружие после ее рук и называют себя мыслящими по-новому.

Кассиан брезгливо поморщился.

Неста встала с подстилки, обвела взглядом небо. В голове немного прояснилось, зато болело все тело. Ей совсем не хотелось в таком состоянии спускаться вниз и расставлять книги по полкам… Но быть может, она увидит Гвин.

– Мы пытались обучать иллирианских женщин вовсе не для того, чтобы они сражались наравне с мужчинами, – продолжал Кассиан. – Мы хотели показать иллирианцам, что их женщины такие же сильные и умелые, как мужчины. Нам хотелось, чтобы женщины освободились от вековых страхов и отточили имеющуюся у них силу.

– Чего они боятся?

– Уподобиться моей матери, – тихо ответил Кассиан. – Вынести то, что вынесла она.

И что вынесли жрицы подземной библиотеки.

Неста подумала о пугливых жрицах, не покидающих гору и живущих в сумраке. Ей вспомнилась Ривена, торопливо промчавшаяся мимо них с Гвин и цепенеющая от одного присутствия незнакомки. Потом вспомнила ясные глаза Гвин, порою темнеющие от нахлынувших теней.

Кассиана удивило ее молчание, и он спросил:

– У тебя что-то на уме?

– А ты бы согласился обучать не иллирианских женщин?

– Я уже обучаю. Тебя.

– Я хотела сказать, ты бы согласился… – В отличие от Ризанда, она не умела столь же изящно облекать свои мысли в слова. – Я про жриц из библиотеки. Если бы я позвала их упражняться сюда, где их никто не видит и им ничто не угрожает… Ты бы стал их обучать?

Кассиан оторопело заморгал.

– Да. Разумеется, но… – Он опять поморщился. – Неста, ты пойми: многие из тех женщин не хотят и даже не могут выносить общество мужчин.

– Тогда мы попросим кого-нибудь из твоих подруг. Мор или кого-то еще, кто годится в наставники.

– Жрицы вообще могут не вынести моего присутствия, даже если я буду просто стоять рядом.

– Но ведь ты никому из них не сделал ничего плохого.

Его глаза немного потеплели.

– Дело не в них самих. В их страхе, который они пережили. Даже если они и знают, что я их пальцем не трону, один мой вид может пробудить тяжелые воспоминания. Такие, которые они бы предпочли навсегда похоронить.

– Но ты говорил, что обучение поможет мне… справиться с моими сложностями. Может, и им тоже. У них хотя бы появится повод иногда бывать на свежем воздухе и видеть солнечный свет.

– Я готов обучать всех, кого ты сюда приведешь, – пообещал Кассиан. – Мор сейчас далеко, но я могу попросить Фейру.

– Только не Фейру. – Несте были ненавистны вылетевшие слова и то, как напряглась спина Кассиана. – Я просто…

Как ему объяснить этот клубок розни, существующий между нею и младшей сестрой? Эту ненависть к себе, угрожающую поглотить ее всякий раз, когда она видит лицо Фейры?

– Хорошо, – повторил Кассиан. – Пусть это будет не Фейра. Но мне необходимо поставить в известность ее и Риза. А тебе – спросить разрешения у Клото.

Его теплая рука крепко сжала плечо Несты.

– Нес, мне нравится твоя задумка, – сказал Кассиан, и его светлые глаза вспыхнули. – Очень даже нравится.

Неста сама не понимала почему, но для нее эти слова означали все.