37

В эту часть Двора кошмаров не отваживались заглядывать даже Кейр и его отборные воины из легиона Вестников Тьмы.

Сюда входили только враги Двора ночи, чтобы уже не выйти. Во всяком случае, живыми.

Их тела тоже не выносили оттуда. В полу круглого помещения имелся люк с крепким засовом. Открыв его, тела сбрасывали вниз – в яму, кишащую злобными чешуйчатыми тварями, для утоления их неукротимого голода. Тварей кормили нечасто: по телу раз в десять лет. Насытившись, чудовища снова погружались в сон.

Кровь двух солдат Двора осени, капавшая сквозь решетку в черном каменном полу, пробудила обитателей ямы.

Снизу доносилось рычание и шипение, удары хвостов и царапание когтей. Все эти звуки должны были бы сделать более разговорчивыми пленных, прикованных к стульям.

Азриель прислонился к стене возле единственной двери. С лезвия его Правдорубца капала кровь. Рядом замер Кассиан, по другую сторону – Фейра. Все смотрели на Риза и Амрену, стоявших возле пленных.

– Ну как, эти приятные звуки еще не побудили вас развязать языки? – спросил Риз, засовывая руки в карманы.

Неста в это время спокойно спала в горном дворце Риза, в полной безопасности, охраняемая магической силой верховного правителя. Только это и удерживало Кассиана в круглой комнате. Маска, завернутая в черный бархат, лежала в другом помещении дворца и надежно охранялась. Когда Неста, выбравшись из болота, потеряла сознание, Азриель перебросил ее и Кассиана во дворец Риза на вершине горы, в недрах которой находился Каменный город. Риз не мешкая отправился на Оридское болото за солдатами Двора осени.

Неста так и не приходила в сознание.

Пленные были похожи друг на друга, как это свойственно уроженцам определенного Двора. Для Двора осени это были волосы оттенков красного и рыжего, карие или золотистые глаза (иногда попадались зеленые) и преимущественно бледная кожа. Волосы солдата слева имели темно-рыжий оттенок с каштановыми прядями; у того, кто сидел справа, они напоминали светлую медь. Лица обоих оставались безучастными.

– Сдается мне, на них наложено заклятие, – заметила Амрена, обходя пленных кругом. – Ими движет единственное стремление: сеять зло везде на своем пути.

– Почему вы атаковали подданных моего Двора на Оридском болоте? – все с тем же безмятежным спокойствием спросил Риз.

Спокойствие было обманчивым. За ним следовало превращение тела жертвы в окровавленные куски. Слишком многие испытали это на собственной шкуре.

Риз вполне допускал, что пленные были из пропавшего отряда солдат Двора осени. Но как они оказались на Оридском болоте? Это он и собирался выяснить. Попытавшись проникнуть к ним в разум, Риз обнаружил там лишь слои тумана.

Пленные смотрели на Кассиана и Азриеля все с той же злобой. Даже сейчас в их глазах ощущалось желание убивать.

– Они похожи на бешеных псов, утративших разум, – сказала Фейра.

– Они и сражались как бешеные псы, – отозвался Кассиан. – Никакой осмысленности – только слепая ярость.

Риз протянул руку к пленному с темно-рыжими волосами. Из ран, нанесенных Азриелем, сочилась кровь. Аз умел наносить раны так, чтобы жертва не умирала от потери крови. Иногда жертвы пребывали в таком состоянии несколько дней.

– Если они во власти заклятий, наложенных Бриаллиной и Косфеем, вправе ли мы причинять им зло, пытаясь заставить говорить? – спросила Фейра.

Вопрос повис в воздухе. Снизу доносилось рычание голодных чудовищ.

– Не вправе, – ответил Риз.

– Их разум окружен туманом, – сказала Фейре Амрена. – Когда Азриель попотчевал их своим мечом, это не пробудило в них никакого понимания. Только ощущение телесной боли. Это подтверждает наши подозрения.

– Если так ты выражаешь желание оправдать пытки, продолжай в том же духе, – довольно холодно ответила ей Фейра.

Каждый из собравшихся, включая Фейру, когда-то проходил через пытки.

– Нужно позвать Хелиона. – Фейра повернулась к Ризу. – Не для того… ты сам знаешь. – Она оглянулась на солдат. Наложенные заклятия не мешали им следить за происходящим. – Пусть попробует разрушить эти чары.

– Да, – сказал Риз, в глазах которого ощущался стыд и что-то похожее на чувство вины.

Кассиан догадывался, что между ним и Фейрой происходит молчаливый диалог. Риз спрашивал о пытках и извинялся за те десять минут, когда Фейре пришлось наблюдать за действиями Азриеля.

Но Кассиан знал: Фейра еще до прихода сюда представляла, какое зрелище ее ждет. Те десять минут были лишь подготовкой к целой лавине боли, какую Азриель с холодным умением и такой же холодной жестокостью мог обрушить на свою жертву.

Лицо Фейры потеплело. Она робко улыбнулась Ризу, и его глаза сразу вспыхнули.

– Они останутся здесь, под охраной. Я немедленно свяжусь с Хелионом.

– А как быть с Эрисом? – спросил Кассиан. – Когда мы сообщим ему, что нашли его солдат и что сделали почти со всем отрядом?

– Твои действия были самообороной, – твердо заявила Фейра. – По моему мнению, в гибели солдат повинен не ты, а тот, кто ими управляет.

– Эрису мы сообщим, когда проверим все остальное, – добавила Амрена. – Не исключено, что он сам к этому причастен.

Фейра утвердительно кивнула, но ее подбородок напрягся:

– У этих солдат есть семьи, которые наверняка тревожатся об их судьбе. Нужно действовать как можно быстрее.

Кассиан прогнал мысли о солдатах, что пали от его рук. У тех тоже остались семьи, тревожащиеся за них. Каждая смерть повисала невидимым грузом, посылала в мир невидимую волну, сохраняющуюся во времени. Он посмотрел на Аза. Лицо названого брата оставалось каменным. Если Аз и сожалел о содеянном, внешне это никак не выражалось. Кассиан сложил крылья.

– Мы постараемся все сделать побыстрее, – пообещал он Фейре.

Все покинули круглую комнату, оставив пленных одних. Кровь по-прежнему капала в решетку, прямо в яму с неистовствующими тварями.

Прочь из застенков Каменного города, прочь из этого ужасного места. Наверх, на свет. Они шли не останавливаясь, пока не оказались перед колоннами прекрасного дворца, высеченными из лунного камня. Риз сразу направился туда, где он оставил Маску. Открыв дверь, он замер.

За столом сидела Неста, уставившись на Маску, завернутую в черный бархат.

– Как ты здесь оказалась? – удивился Риз.

Вокруг его пальцев клубилась тьма. Кассиан знал: Риз окружил дверь комнаты непроницаемыми заклинаниями. Во всяком случае, так ему казалось.

– Дверь была открыта, – сонным голосом ответила Неста, вглядываясь в лица, словно ища кого-то.

Кассиан вошел в комнату, и глаза Несты сразу же остановились на нем.

Он мрачно улыбнулся.

– Это Маска открыла тебе дверь? – спросила Амрена.

– Я почувствовала, что она меня зовет, – ответила Неста, оглядывая Кассиана с ног до головы.

«Смотрит, не ранен ли я», – понял он. Она искала на нем следы ран, словно это у него был расцарапан рот, а на лодыжках и голенях виднелись следы когтей. Раны Несты перестали кровоточить и уже покрывались коркой. Будь он проклят Котлом, но он не выносил вида даже одной царапины на теле Несты.

– Маска говорит с тобой? – Фейра склонила голову набок.

Разобравшись в случившемся, Кассиан рассказал им, как все произошло. На Несту напал келпи, утащил ее под воду, где она нежданно-негаданно нашла Маску, после чего призвала мертвецов, погребенных на дне Орида, и приказала убить келпи. Затем вылезла из воды победительницей.

– Только отчаянный дурак решился бы надеть Маску, – проворчала Амрена, держась подальше от стола. То ли не хотела приближаться к Несте, то ли побаивалась Маски. – Тебе еще повезло, что сумела ее снять. Большинству надевавших Маску это не удавалось. Им приходилось рубить головы. Такова цена силы: ты можешь поднять армию мертвецов и завоевать мир, но не можешь освободиться от Маски.

– Я приказала ей сняться, и она снялась. – Неста с холодной неприязнью взглянула на Амрену.

– Подобное взывает к подобному, – сказал Риз. – Остальным не удавалось освободиться, потому что Маска не признавала их силу. Только тот, кто сотворен той же тьмой, может надевать Маску и не впадать к ней в подчинение.

– Значит, королева Бриаллина тоже может повелевать маской, – заключил Азриель. – Возможно, это объясняет причину появления солдат Двора осени на Оридском болоте. Бриаллина не рискнула отправиться туда сама, но нашла тех, кого можно послать.

Его слова произвели оживление в комнате.

– Ее нужно уничтожить. – Неста вновь повернулась к Маске.

– Это невозможно, – возразила Амрена. – Быть может, если уничтожить Котел, могущество Маски ослабнет. И тогда верховные правители и Фейра, объединив усилия, смогли бы ее уничтожить.

– Если разрушить Котел, вся жизнь прекратится, – вздрогнув, напомнила Фейра.

– Значит, Маска остается, – криво усмехнулась Амрена. – Раз уничтожить нельзя, нужно извлечь из нее пользу.

– Тогда ее нужно утопить в море, – гнула свое Неста.

– Что, девонька, ожившие мертвецы пришлись тебе не по нраву?

Неста так посмотрела на Амрену, что Кассиан приготовился к худшему.

– Сила Маски не принесет нам ничего хорошего.

– Если мы утопим ее в море, там ее могут найти какие-нибудь отвратительные твари, – сказал Азриель. – Куда безопаснее хранить Маску под надзором.

– Даже если она способна открывать двери и разрушать заклинания? – удивился Риз.

– Подобное взывает к подобному, – с непостижимым спокойствием повторила Фейра. – Возможно, Неста сумеет заколдовать Маску и потом запереть комнату.

– Я не умею накладывать заклятия. Неужели забыли? Когда я упражнялась с Амреной, у меня не получались даже самые простые.

– Ты так думаешь? – удивилась Фейра. – После всего, что сегодня сделала?

Неста выпрямилась. Кассиану сдавило грудь при виде стены, которая по кирпичику росла в ее глазах. Надо же, не побоялась признать свой провал.

– Мои мысли значения не имеют, – со знакомым вызовом ответила Неста, вздернув подбородок. – Расскажите мне, как накладывать заклятия, и я попробую.

Последняя фраза была адресована Амрене и Ризу.

Осторожно, понимая, чего стоило Несте это признать, Риз сказал:

– Когда появится Хелион, я попрошу его показать. Он знает оградительные заклятия, неизвестные даже мне.

Молчание становилось напряженным.

– Если вспомнить, как во время войны Неста отбрыкивалась от ухаживаний Хелиона, – Кассиан заставил себя улыбнуться, – вряд ли он горит желанием ей помочь.

– Поможет, – возразил Риз, и в его глазах заиграли звезды. – Хотя бы ради возможности снова ее увидеть.

Неста вытаращила глаза, но эта мимика была настолько привычна, что улыбка Кассиана стала искреннее, а сам он почувствовал облегчение.

«Брат, у тебя сердце нараспашку», – мысленно предупредил его Риз, не поворачиваясь к нему.

Кассиан лишь пожал плечами. Его это не волновало.

– Надо позвать Маджу, – предложила Неста. – Пусть займется твоими ранами.

– Они уже затягиваются.

«А она даже не представляет, какой у нее жуткий вид», – подумалось Кассиану.

Амрена словно подхватила его мысли.

– Такое впечатление, будто тебе лицо кошки обгрызли. – Она поморщилась. – Вдобавок от тебя несет болотом.

– Тебя бы проволочь по дну болота, ты благоухала бы точно так же, – заметил ей Кассиан, получив удивленный взгляд Несты. – Как этому келпи удалось затащить тебя в воду?

Расцарапанное горло Несты дрогнуло.

– Я… забеспокоилась, когда ты… когда вы оба не вернулись.

Тишина в комнате стала ощутимой.

– Я хотела вас поискать.

Кассиан не решился напомнить, что его не было каких-нибудь полчаса. Неужели этого времени ей хватило, чтобы запаниковать?

– Мы бы тебя не бросили, – осторожно произнес он.

– Я не этого боялась. Я боялась, что вы оба мертвы.

От подчеркнутого «вы оба» у него сдавило грудь. Кассиан знал, о чем старается умолчать Неста. Ее испугало его отсутствие, причем настолько, что она, забыв об опасностях болота, отправилась на поиски.

– Я уже собиралась войти в воду, когда появился келпи, – продолжила Неста, отворачиваясь от взгляда Кассиана. – Он вылез на берег, заговорил со мной, а потом потащил в болото.

– Заговорил с тобой? – переспросил Риз.

– На непонятном языке.

– Можешь показать? – скривив губу, попросил Риз.

Неста нахмурилась, словно ей не хотелось оживлять воспоминания, но затем кивнула. На какое-то время взгляды обоих стали отсутствующими, затем Риз отсоединился от ее разума.

– Это существо… – Он с изумлением смотрел на Несту, удивляясь, как она уцелела. Затем повернулся к Амрене. – Послушай…

Глаза обоих остекленели. Остальные молчали, пока Риз передавал Амрене увиденное.

Даже ее лицо побледнело, а шапка коротких волос дернулась, когда она тряхнула головой.

– Это диалект нашего языка, на котором говорили пятнадцать тысяч лет назад.

– Я понимал лишь отдельные слова, – признался Риз.

– Ты говоришь на языке древних фэйцев? – удивилась Фейра.

– Я получил всестороннее образование, – пожал плечами он и изящно махнул рукой. – Как раз для подобных ситуаций.

– И что говорил келпи? – полюбопытствовал Азриель.

Амрена встревоженно посмотрела на Несту.

– Он сказал: «Ты – моя жертва со сладкой плотью? Как же ты бледна и молода. Скажи, твои соплеменники возобновили жертвоприношения?» Потом, когда Неста не ответила, он сказал вот что: «Тебя не спасут никакие боги. Я заберу тебя, маленькая красавица, и сначала ты станешь моей невестой, а потом – моим ужином».

Неста дотронулась до отметин на лице и отдернула руку.

Кассиана охватил ужас, перешедший в пылающий гнев.

– Значит, в древности келпи получали жертвоприношения? – спросила Фейра, морщась от ужаса и отвращения.

– Да, – хмуро ответила Амрена. – В далекой древности фэйцы и люди считали келпи богами озер и рек, хотя мне думается, жертвоприношения начались по другой причине – чтобы умилостивить этих тварей. Пусть остаются сытыми и довольными, не вылезают на берег и не воруют детей. – Ее зубы сверкнули. – Если этот говорил на столь древнем диалекте… Должно быть, он очень давно перебрался в Орид.

– Или его родители говорили на этом диалекте.

– Нет, келпи не размножаются, – возразила Амрена. – Они насилуют и мучают женщин, но своего потомства не дают. Если верить легенде, их сотворила рука жестокого бога и рассеяла по водам нашего мира. Возможно, ты, девонька, убила одного из последних.

Неста снова уставилась на Маску.

– Она притянулась к тебе, эта Маска, – сказал Риз.

Должно быть, он это увидел в разуме Несты.

– Я пыталась пробудить свою силу, – пробормотала Неста.

Все умолкли. Она еще никогда не говорила открыто о своей силе.

– А вместо силы откликнулась Маска.

– Подобное взывает к подобному, – еще раз повторила Фейра. – Твоя сила и сила Маски схожи. Потянувшись к одной, ты невольно потянулась и к другой.

– Стало быть, ты признаёшь, что твоя сила никуда не делась, – сухо заключила Амрена.

– Ты это и так знала. – Неста выдержала взгляд заместительницы Риза.

Кассиан почувствовал, что надо вмешаться, пока разговор не вылился в перепалку.

– Пожалуй, пока хватит расспросов. Пусть госпожа Смерть отдохнет.

– Не смешно, – прошипела Неста.

Собравшиеся напряглись.

– Зато легко запоминается, – подмигнул ей Кассиан.

Неста сердито вспыхнула, но это было человеческое чувство, которое Кассиан в любое время дня и ночи предпочел бы ее серебряному пламени. Предпочел бы видеть такую Несту, а не существо, вышедшее из воды и повелевающее легионом мертвецов.

Согласится ли с ним Неста, он не знал.

Неста осталась во дворце Риза на вершине горы, в недрах которой скрывался Каменный город. Фейра предложила ей переночевать здесь, поскольку во дворце было много света и открытых пространств, чего не скажешь о сумрачных краснокаменных коридорах Двора ветра.

Неста слишком устала и не стала возражать. У нее не было сил объяснять сестре, что Дом – ее друг, готовый возиться с нею и ублажать ее не хуже какой-нибудь старой няньки.

Она едва взглянула на просторную спальню, из окон которой открывался вид на горный склон, едва отметила красоту заснеженных вершин, залитых солнцем, и кровать с безупречной белизной подушек и простыней… Правда, она заметила огромную купальню, выходившую наружу. Вода в купальню подавалась из расщелины в скале и уходила к обрыву, превращаясь в водопад.

Над поверхностью поднимались клубы пара, такие зовущие и пахнущие лавандой. Мысли путались, но Несте хватило сообразительности раздеться и погрузиться в купель, чтобы вновь не запачкать простыни. Их наверняка сменили, ибо на прежние она повалилась в своих грязных, пропахших болотом доспехах, оставив глинистые пятна. Сейчас кровать сияла чистотой.

Неста погрузилась в купель, морщась: от воды саднило раны. Солнце за горными вершинами поменяло цвет с золотисто-белого на желтый. Оно торопилось в объятия земли. По небу плыли толстенькие пушистые облака. Окружающий мир окрасился в оранжевые и персиковые тона на фоне пурпурного неба. Неста потянулась к волосам, спутанным и запачканным илом, одновременно любуясь закатом. Такого красивого заката она еще не видела. Вода смывала с ее головы ошметки травы и ила вперемешку с глиной и уносила их дальше, к обрыву.

Вздохнув, Неста окунулась в воду с головой (ей тут же обожгло лицо) и принялась скрести волосы. Когда она вынырнула, чище они не стали. Она прищурилась, оглядывая бортик купальни. Там выстроились склянки со снадобьями для мытья волос и тела.

Взяв первую попавшуюся, Неста плеснула на руки. Ноздри наполнились ароматом мяты и розмарина. Она втерла пахучую смесь в волосы, чувствуя, как терпкий запах забирает напряжение, после чего взбила пену на своих густых прядях. Потом снова нырнула, увлекая за собой скопление пузырьков. Вынырнув уже с чистыми волосами, она потянулась к куску мыла со сладковатым миндальным запахом.

Каждую часть тела Неста намыливала дважды, и только посчитав, что смыла с кожи все следы болота, позволила себе еще раз полюбоваться закатом. Она застала самую красивую его часть: небо, раскрашенное в розовые, синие, золотистые и пурпурные тона. Ей захотелось наполниться красками заката и прогнать изнутри последние остатки тьмы Оридского болота.

Сила Маски. Неста никогда не ощущала чего-либо подобного. Келпи она хотя бы воспринимала как нечто реальное; ее ужас, гнев и отчаяние были вполне понятными, человеческими чувствами. Однако стоило ей надеть Маску, как все эти чувства напрочь исчезли. Неста стала чем-то бо́льшим; стала существом, которому не требовался воздух для дыхания и которое не понимало ненависти, любви, страха или горя.

Полное отсутствие чувств. Это состояние испугало ее сильнее, чем что-либо иное. Такое блаженное состояние отстраненности от всего.

Неста сглотнула. Она не призналась, зачем сидела и смотрела на Маску. А она созерцала пустоту Маски. Интересно, надевал ли кто-нибудь эту древнюю штучку не ради командования мертвецами, а просто чтобы освободиться от довлеющего разума?

Маска не лишила ее осознания себя. Неста убила келпи, поскольку хотела смерти этой твари. Но вся тяжесть случившегося – все эхо мыслей, ненависть и вина, кромсавшие ее, как ножи… они исчезли.

И это было так соблазнительно и прекрасно, это давало такую свободу, что Неста поняла: Маску необходимо уничтожить. Хотя бы ради собственного спасения.

Но оказалось, уничтожить Маску никак нельзя. А сама она – единственная, кто может управлять этим «гостинцем» из Сокровищницы ужаса.

И не случайно, по той же причине, она была единственной, кому доступна сила Маски. У остальных не возникло бы искушения воспользоваться силой древней вещицы. Только у нее, кому нужно держаться от Маски как можно дальше.

В дверь постучали. Неста опустилась поглубже в воду, прикрыла грудь волосами и только потом спросила:

– Кто там?

Вошел Кассиан с подносом, полным еды. Не увидев Несту в постели, он остановился. Его взгляд переместился на купальню и, как показалось Несте, храбрый воин едва не уронил поднос на белый ковер.

– Я… – пробормотал он. – Ты…

Замешательство Кассиана помогло Несте вынырнуть из водоворота мыслей.

– Что я? – Она улыбнулась одними губами.

Кассиан замотал головой, словно мокрый пес:

– Поесть тебе принес. Подумал, ты проголодалась.

– А разве здесь нет столовой?

– Есть. Но мне показалось, тебе нужно… побыть в тишине.

Неста посмотрела на него, удивляясь, насколько Кассиан успел изучить ее характер. Сама мысль о необходимости облачаться в подобающее платье и опять с кем-то говорить была просто невыносимой. Иссушающей. Кассиан понимал: ей лучше поесть здесь, приводя себя и свой разум в порядок.

– Я оставлю еду вот там. – Он указал на стол возле дальнего конца купели, где вода низвергалась с горы.

Неста повернулась, следя за его движениями. Кассиан несколько скованно подошел к столу и опустил поднос.

– Ну вот, – произнес он и откашлялся. – Приятного купания. И приятного аппетита.

Его взволнованный вид разогнал тени, собравшиеся вокруг ее сердца. Мысли о Маске отошли на задворки сознания, превратившись в отдаленный гул.

– Хочешь присоединиться?

Кассиан шумно вдохнул.

– Ты же поранилась, – сокрушенно пробормотал он.

Тогда Неста встала. Вода ручейками стекала с нее. Волосы облепили грудь, но это не мешало соскам выпирать наружу.

– Я похожа на раненую?

Он посмотрел на следы, оставленные на ее теле келпи, на исцарапанные губы.

– Скажешь, нет?

– Выглядит хуже, чем ощущается, – усмехнулась Неста.

Кассиан не ответил. Его грудь резко вздымалась и опускалась, отчего у Несты появился пульсирующий зуд между ног, словно ее тело отвечало телу Кассиана.

Казалось, ее тело говорило: «Да, это он. Жизнь, отвращающая Маску; жизнь, прогоняющая ужасы Орида». Несте отчаянно захотелось прикоснуться к Кассиану, ощутить его тепло и силу.

Если он не заберется в купель, придется ей самой вылезти из воды.

Неста побрела к ступенькам купели. Кассиан застыл на месте.

– Я думал, что ты погибла в болоте, – прошептал он.

Неста подошла к ступенькам.

– Я тоже так думала. – Она поднялась, обнажив живот. – Я думала, что и ты погиб.

– Вот была бы тебе радость.

Она улыбнулась, глядя, как взгляд Кассиана скользит по ее телу. Еще ступенька, и из воды показался ее лобок.

– Ошибаешься. – Она направилась в спальню. – Радоваться мне было бы нечему.

Силой воли, упражняемой в течение пятисот лет, Кассиан заставил себя поднять глаза к лицу Несты. Она подошла к нему почти вплотную, оставляя на полу душистые лужицы.

– Ты хочешь этого? – шепотом спросил Кассиан.

– Да.

Неста остановилась на расстоянии шага. Мокрые волосы покрывали ей туловище. Она посмотрела Кассиану в глаза. Они пылали, как светло-коричневые звезды.

– Всего лишь соитие. – Она наградила его безупречной фэйской улыбкой.

Кажется, последняя фраза что-то задела в душе Кассиана.

– Да, – моргая, пробормотал он. – Всего лишь соитие.

Но сказано было не с той беспечной интонацией, как у Несты. И рук к ней он не протянул. Тогда она сказала:

– Кассиан, это и не может быть ничем, кроме соития.

Его подбородок напрягся, словно в душе шло сражение.

– В таком случае я приму все, что ты предлагаешь, – хмуро проговорил он. Потом наклонился и, по-прежнему не касаясь Несты, прошептал ей на ухо: – И возьму тебя так, как ты захочешь.

Неста уперлась босыми ногами в пол. С ее волос по-прежнему капало.

– А если я захочу тебя взять?

– Тогда я попрошу заездить меня до беспамятства, – улыбнулся он, не отнимая губ от ее уха.

Неста растаяла. Глядя на его сомкнутые крылья, она поняла, что Кассиан учуял влажность у нее между ног.

Он осторожно отвел мокрые волосы с ее груди и провел кончиком пальца вокруг соска. У Несты сбилось дыхание. Кассиан повторил дразнящее движение.

У Несты из головы исчезли все слова. Ей было не припомнить ни одного. Она забыла обо всем, кроме этого пальца, кружащего вокруг ее соска. Ее тело изнывало от желания.

Кассиан резко сдавил ей сосок, и Неста застонала. Она жаждала больше, она жаждала его целиком.

– Делай все, что пожелаешь, – сказала она.

Он снова повел пальцем вокруг ее соска, словно хищник, играющий с добычей.

– «Делай все, что пожелаешь» – это не очень возбуждает.

Кассиан зажал сосок между большим и указательным пальцем. Требовательный жест, заставивший Несту посмотреть на его лицо. Кассиан являл собой образец мужского высокомерия. Воин, устремленный к завоеваниям. Глядя на него, Неста едва не испытала оргазм. Глаза Кассиана потемнели.

– Неста, ты так на меня смотришь, что в голову мне лезут разные грязные мысли.

– Так осуществи их. Все без остатка.

Кассиан почти до боли сдавил ей сосок. Неста выгнула спину в молчаливой мольбе раскрепоститься.

– Нам ночи не хватит на все, что я хочу проделать с тобой. Я хочу, чтобы на твоем теле не осталось ни одного места, до которого бы я не дотронулся.

Саднящее лоно требовало хоть каких-то движений. И тогда Неста, плотно сжав бедра, подвигала ими.

– Ты уж постарайся, – сказала она.

Кассиан мрачно засмеялся. Другая его рука потянулась ко второй груди. Теперь его смуглые пальцы скользили вокруг обоих сосков. Они двигались так, словно он хотел запомнить каждый кусочек ее тела и в его распоряжении было более чем достаточно времени. Неста потянулась к его штанам с выпирающим бугром.

– Хочешь снова у меня пососать? – шепнул он ей на ухо. – Хочешь затолкать моего молодца себе в горло?

Неста утвердительно пискнула.

– У тебя сохранялся вкус меня?

Неста не ответила. Не смогла признаться.

Его пальцы больно сжимали ей соски, отчего все пространство между ног стало мокрым.

– А у тебя? – спросила она.

– Сохранялся, – вырвалось у него. – Несколько дней.

Сознание Несты прояснилось, и вместе с этой ясностью она отчетливее почувствовала телесный голод. Это прорвало тягостную пелену, порожденную желанием.

– Я каждый вечер думала о твоем члене у меня во рту, а сама двигала рукой между ног.

Кассиан зарычал. Неста обвила его член, сжав бархатистую кожу. Затем, подняв глаза, наткнулась на взгляд потемневших глаз Кассиана.

– И еще я думала о твоей голове, зажатой у меня между ног, – призналась она, чувствуя, как бешено колотится сердце. – О том, что́ выделывал там твой язык.

Она снова сжала его член.

Кассиан застонал. Его большие пальцы продолжали гладить излишне чувствительные соски Несты.

Неста другой рукой коснулась его груди и стала толкать к кровати. Кассиан не сопротивлялся, позволив ей выбирать место их соития.

– Я обещала позволить тебе совокупляться со мной в любой части Дома, – сказала она, не узнавая собственного голоса, превратившегося в томное мурлыканье.

Бедра Кассиана уперлись в кровать. Он ухватил Несту за талию, чтобы не упасть.

– Но здесь не Дом, – продолжала Неста. Она улыбнулась, глядя на его напряженное лицо и слушая хриплое дыхание. – А значит, мы будем совокупляться там, где захочу я.

Кассиан улыбнулся. Его рука переместилась с талии Несты на голые ягодицы.

– Но условие насчет Дома остается в силе. – Он легко ущипнул ее за щеку.

– Договорились, – хищно улыбнулась Неста.

Его рука скользнула вниз и оказалась у нее между ног. Пальцы стали липкими и влажными. Кассиан вытащил руку и вполголоса выругался. Два его пальца блестели от соков Несты. Глаза сверкали хищным желанием. Он поднес пальцы в губам и, один за другим, облизал.

У нее заныло все тело, вдруг ощутившее пустоту и требовавшее заполнить ее. Заполнить им, Кассианом. Она водила пальцами по его члену, все еще плененному в штанах. После второго движения Кассиан придвинул губы к губам Несты.

Поцелуй был дразнящим, с покусываниями.

Неста укусила его за нижнюю губу. Кассиан порывисто прижал ее к себе. Его руки сдавливали ей ягодицы, прижимая лобок к члену. Их открытые рты ударялись друг о друга. Неста ощущала свой вкус у него на языке, ее пальцы запутались в его шелковистых волосах, добираясь до кожи головы.

Кассиан изогнулся, изменил позу, и теперь Неста лежала на постели, а он стоял рядом.

Прервав поцелуй, он согнул ей ноги в коленях и подтащил ее к краю кровати, широко раскрыв лоно.

Потом опустился на колени, подняв крылья, и скользнул языком внутрь лона.

Они оба застонали. Неста извивалась. Казалось, Кассиан знал, что тем самым мучает ее еще сильнее. Ее лоно оставалось пустым, пока он не пожелает туда войти. Он еще раз облизал стенки лона, остановился, взял в рот клитор, слегка сдавил зубами и начал снова.

Потом опять. И опять.

Он поглощал Несту, растворяя ее тело, словно кусочек шоколада у себя на языке.

Ей было этого не выдержать. Она сдавила себе грудь, отчаянно желая больше прикосновений и ощущений. Приподняв голову, Кассиан увидел, что она мнет свою грудь. Улыбнулся, сверкнул белыми зубами на фоне ее раскрасневшихся бедер.

– Хочешь увидеть меня стоящим на коленях перед тобой? – спросил он, и его слова ударили ей прямо в лоно. Вскоре там очутился его язык. – Судя по твоему вкусу, хочешь.

Неста изогнулась, двинула бедрами навстречу его языку, но Кассиан лишь засмеялся и не дал ей желаемого. Он еще раз неторопливо облизал пространство вокруг клитора, а когда потянулся к этому чувствительному узлу, просунул ей в лоно два пальца.

Два, не один, поскольку знал, что ей хочется его настоящего вхождения: грубого и необузданного. Неста изогнулась, и он снова толкнул в нее пальцы.

– Как ты хочешь? – прерывисто дыша, спросил Кассиан.

Его пальцы опять влетели в ее мокрое лоно, добиваясь ответа.

– Пожестче, – выдохнула Неста.

– Хвала Матери, – пробормотал Кассиан.

Неста услышала металлический щелчок, затем шелестение кожи доспехов. Кассиан продолжал ласкать ее языком: сначала клитор, затем живот, груди… пока не оказался на ней.

Кассиан передвинул Несту подальше на кровать. Она не противилась тому, что ее ноги по-прежнему широко разведены. Но теперь Кассиан был голым, нависая над ней грудой мускулов, облаченных в золотистую кожу.

Он сполз к лобку. Глаза у него были распахнуты настолько широко, что Неста видела белки. Он открыл рот, но она не хотела слушать его слова и не хотела знать, о чем он собирается сказать. Обхватив его лицо, она принялась неистово его целовать. Ее язык царапал ему зубы. Их губы плотно сомкнулись.

Головка члена терлась у входа в ее влажное лоно. Кассиан потянулся, помогая себе войти в Несту.

От его первого проникновения внутри ее вспыхнул огонь. Она шумно выдохнула ему в рот, закусила его нижнюю губу. Кассиан вошел чуть глубже.

И замер. Его член был таким большим и широким, что нахождение внутри лона отзывалось в теле Несты сладчайшей болью. Она не знала, уместится ли в ней его «достоинство» целиком. Кассиан дрожал, оставаясь в самом начале лона, словно думал о том же.

Его нерешительность, продиктованная заботой о ней, растопила внутри Несты еще остававшуюся льдинку. Неста вырвалась из всего, что до сих пор ее сдерживало.

Обхватив его ягодицы и чувствуя, как сгибаются мышцы под пальцами, она потянула его вглубь себя.

Всего на дюйм. Потом еще на дюйм. Кассиан уперся руками в постель, противясь дальнейшему продвижению.

– Я сделаю тебе больно.

– А мне плевать, – сказала она, водя языком по его подбородку.

Ее пальцы снова впились ему в ягодицы. Вся ее плоть и кровь требовали большего, однако Кассиан отказывался двигаться.

– Неста, посмотри на меня.

Преодолевая требовательный рев тела, она подчинилась. В глазах Кассиана пылало желание и что-то еще, что было больше желания.

– Посмотри на меня, – повторил он.

Храни ее боги, она посмотрела и не смогла отвести глаз. Неста почувствовала, что падает в глубину его потемневших глаз, в бездну его прекрасного лица.

Его бедра согнулись. Кассиан продвинулся еще на дюйм, потом отступил почти до края.

Их дыхание выровнялось. Неста успокоилась, чувствуя абсолютную безмятежность, абсолютную наполненность. Его бедра снова дрогнули. Он продвинулся еще, на этот раз подальше.

Делая свои деликатные толчки и отступая, Кассиан безотрывно смотрел ей в глаза. Он растягивал ей лоно, неторопливо заполняя собой. Неста понимала: он прав. Ведь это было их первое настоящее соитие.

Медленно подвигаясь и отступая, Кассиан достиг внутренней стенки ее лона. Оба молчали, лишь дышали в унисон, глядя друг на друга распахнутыми глазами.

Он снова вытащил член. На этот раз движение было долгим. Неста чувствовала, что он извлек член почти целиком и теперь внимательно смотрел на нее. Воин-бог, завоеватель. Он назвал ее своей госпожой Смертью, а сам был ее мечом.

Кассиан наклонился, чтобы ее поцеловать. Едва его язык проскользнул ей в рот, член одним мощным толчком вошел в ее лоно. Целиком.

Неста застонала. Член был вогнан в нее как меч – по самую рукоятку. Толчок ударил по ней, растянул ей стенки, не дав вздохнуть. Кассиан снова вытащил член и снова вошел в нее во всей силой, отчего их тела сдвинулись к середине кровати.

Теперь уже он застонал, и его стон окончательно раскрепостил Несту. Ее ноги обвили спину Кассиана, стараясь не задеть крылья. Она приподняла бедра, приблизив к нему. Кассиан еще глубже вошел в нее, а она впилась ногтями ему в плечи.

Боги, никогда еще она не испытывала такого всепоглощающего, огненного наслаждения. Состояние, которое ей было не с чем сравнивать.

Кассиан вошел в ритм: плавный и глубокий. Неста могла лишь помогать ему в каждом толчке. Она опустила глаза туда, где его член встречался с ее лоном – такой длинный, могучий, блестящий от ее обильных соков. Неста почувствовала, как в ней нарастает оргазм.

Кассиан ощутил сжавшиеся стенки лона и прорычал:

– Неста… твою мать.

Ей так понравилось зрелище раскрепощенного Кассиана, что она снова сжала стенки лона. Его спина выгнулась, пальцы вцепились в простыню.

– Твою мать, – повторил Кассиан.

Но этого ей было недостаточно. Совсем недостаточно. Ей хотелось, чтобы Кассиан рычал от страсти, достигнув состояния такой отрешенности, когда забываешь собственное имя.

Неста остановила его, уткнувшись рукой в грудь. Всего одно движение, и Кассиан послушно остановился. Если она хочет, чтобы на этом все кончилось, так тому и быть.

Эта его покорность тронула Несту.

– Войди в меня еще глубже, – сказала она, не в силах унять дрожь в голосе.

Кассиан шумно дышал, ошалело глядя на нее. Неста выбралась из его объятий, перевернулась на живот и приподняла ягодицы, предлагая себя.

Кассиан тихо заурчал от страсти. Неста еще приподняла бедра, приглашая его к пиршеству.

Все, что его сдерживало, рухнуло окончательно. Кассиан мигом очутился на ней, приподнял ее бедра еще выше и одним толчком вошел в нее. Неста вскрикнула. Этот крик наслаждения был таким громким, что эхо с гор подхватило его и принесло обратно. Член Кассиана проник в самую глубинную часть ее лона.

Кассиан возобновил толчки. Его рука передвинулась с бедра к волосам Несты, запрокидывая ей голову и открывая шею. Она не противилась, целиком подчиняясь ему, и полное отсутствие вожжей само по себе было таким наслаждением, что Неста едва выдерживала этот упоительный шквал. Кассиан сделал новый толчок, сильнее прежнего и такой глубокий (новое положение ее тела это позволяло), что Несте хотелось закричать и даже зарыдать.

Другой рукой Кассиан водил у нее между ног, продолжая толкать член. Он держал волосы Несты, словно поводья, управляя ее наслаждением. Она целиком находилась в его власти, и он это знал. Он урчал от наслаждения, толкая член с такой силой, что яички ударяли по лобку.

Легкое прикосновение его руки к бедру прорвало оргазм Несты.

Ее накрыло волной оргазма. Он выплеснулся наружу, заставив плотно сжать стенки лона.

Кассиан взревел. Рев разнесся по спальне, превратившись в дикий рык, возвещавший наступление и его оргазма. Семя хлынуло в Несту с такой силой, что залило ей бедра.

Потом Кассиан придавил ей спину. Он успел выпростать руку, предохраняя обоих от опрокидывания.

Неста извивалась под Кассианам. Сейчас ее хватало лишь на то, чтобы дышать, дышать, дышать.

Кассиан уткнулся в нее, и это было так здорово, так замечательно, что ей хотелось сохранить сладостные ощущения навсегда. Пусть Кассиан навечно останется в ней, а его семя без конца будет течь по ее бедрам и ногам.

– Боги, – прошептал он в ее спину, утыкаясь в узор татуировки. – Это было…

– Знаю, – шумно дыша, отозвалась Неста. – Знаю.

Большего высказать она не могла. Не могла себе позволить.

Восхитительно. Это было слишком восхитительно. Несравненные ощущения.

– Я тебя всю взбаламутил, – дрожащим голосом произнес Кассиан.

– Мне понравилось, – призналась Неста, уткнувшись лицом в одеяло.

Кассиан затих, потом осторожно и медленно вышел из нее. Вслед за его членом из лона потекла новая струя семени, покрыв бедра Несты и обильными каплями падая на одеяло. Неста не шевелилась. Она не могла и не хотела двигаться.

Она чувствовала, как Кассиан опустился позади на колени, любуясь ее выставленным задом и необычным видом.

– Мне нельзя видеть так много соблазнительного, – признался он.

У Несты отвердели соски, но она лукаво спросила:

– Что именно?

– Тебя, покрытую моим семенем. Твое прекрасное лоно.

Неста покраснела и уткнулась всем телом в простыни.

– Никто еще не называл это место прекрасным.

– Так оно и есть. Самое красивое из всех, какие мне доводилось видеть.

– Врешь, – хихикнула Неста, улыбаясь в одеяло.

– Сейчас, Неста, мне не до вранья.

Его голос был настолько взволнованным и хриплым, что она оглянулась. Кассиан по-прежнему стоял на коленях, а его лицо… Его лицо было полностью опустошенным, словно она разломала Кассиана по кускам и не подумала собрать обратно.

– В чем дело? – спросила Неста, но он уже слез с кровати и нагнулся за сброшенной одеждой.

Неста передернула плечами. Ее ноги и лобок были густо покрыты его семенем и ее соками. Кассиан успел надеть штаны, держа в руках рубашку, куртку и оружие. Неста и не догадывалась, что он пришел вооруженным.

– Соитие и не больше? – Подняв голову, он ехидно посмотрел на нее.

Неста почувствовала ловушку. Какую именно, она пока не понимала, но в этих словах таилась опасность. Она соглашалась с их смыслом; по крайней мере, хотела согласиться и потому ответила:

– Верно.

Глаза Кассиана вспыхнули. Снова улыбнувшись, он направился к двери.

– Славно покувыркались. Спасибо, Нес.

Подмигнув, он ушел.

Она смотрела на дверь, озадаченная столь поспешным уходом. Он ушел, а его семя еще продолжало вытекать из ее лона.

Было ли это наказанием? Может, ему не понравилось? Если бы не понравилось, он бы не затопил ее семенем, но мужчин не поймешь. Наслаждаются, а потом боятся признаться себе в этом.

Не пытался ли он ей показать то, как она поступала со всеми своими мужчинами? Затаскивала к себе в постель, а затем выгоняла?

Она говорила «только соитие», а сама думала, что они могли бы немного полежать, обнявшись. Несколько минут, ощущая соприкосновение тел, прежде чем ее гордость повелела бы ему уйти.

Неста встала на колени, вперившись взглядом в дверь, и тишина была ей единственным ответом.