48

– Вставай.

Неста потянулась, приоткрыла один глаз, и в него сразу же ударило яркое утреннее солнце. Кассиан стоял над нею, держа миску с едой, похожей на грибы, и кусок поджаренного хлеба. У нее ломило все тело от сна на жесткой земле и ночного холода. Она почти не спала. Просто лежала, упираясь глазами в скалу. Ей хотелось не слышать треска костра. Хотелось превратиться в ничто.

Она села.

– Ешь. – Кассиан пододвинул ей миску. – У нас впереди долгий день.

Неста подняла на него отяжелевшие глаза, которые тоже болели.

Она давно не видела Кассиана таким. Никакого тепла. Ни проблеска света. Перед ней был крепкий, закаленный воин с каменным лицом.

– Нам предстоит поход по горам. С утра и до сумерек. Привалов будет всего два. Так что ешь.

Есть, спать, бродить по горам. Ей было все равно.

Однако Неста заставила себя съесть приготовленную им еду. Оба молчали. Кассиан стал гасить костер. Неста старалась сосредоточиться на любом ином звуке, чтобы только не слышать треска поленьев. Кассиан быстро свернул их съестные припасы и посуду, убрав то и другое в полотняный мешок.

Мешок был тяжелым. Неста видела это по напрягшимся мышцам на руке Кассиана. Подойдя к ней, он опустил мешок возле ее ног:

– Я не могу тащить такую тяжесть на спине. Крылья мешают. Так что понесешь ты.

Знал ли Азриель об этом? Судя по ледяному и довольно злорадному блеску в глазах Кассиана, получалось, что знал.

Неста доела завтрак. Помыть миску было негде и нечем. Пришлось просто запихнуть ее в мешок.

– Посуду помоешь, когда доберемся до реки Гертис. Там устроим привал. Идти туда шесть часов.

Ну и пусть. Пусть вообще вгонит ее в земле, пусть превращает во вьючное животное и обращается как со служанкой. Это ничего не исправит.

Ее это тоже не исправит.

Неста встала, ощущая скованность в теле и слыша, как хрустят суставы. Переплетать косу ей не хотелось.

– Нужду можешь справить за углом. – Кассиан кивнул в сторону небольшого выступа скалы. – Здесь никого нет.

Неста отправилась за выступ, а когда вернулась, Кассиан указал на мешок:

– Взваливай на спину.

Кряхтя, Неста подняла мешок. Должно быть, вес его составлял треть ее собственного веса. Едва мешок оказался на плечах, ее спина изогнулась. Неста двигала мешок, ища наиболее удобное положение, а найдя, закрепила пряжки на лямках. Теперь вес мешка более или менее равномерно распределялся по ее телу и не давил на грудь и бедра.

Решив, что она готова, Кассиан коротко бросил:

– Пошли.

Кассиан шел впереди. Минут через десять Несте стало тяжело дышать, а ноги горели, как в огне. Вдоль подножия горы тянулась цепь холмов. Кассиан поднимался по склону одного из них. Он шел молча. Неста тоже молчала.

Воздух был прохладным и бодрящим. Склоны гор радовали глаз сочной зеленью. Зеленовато-голубые речки были настолько прозрачными, что даже сверху Неста различала белые камешки на дне.

Она шла, чувствуя себя пленницей этих мест, пленницей саднящего тела, натужного дыхания, резавшего ей легкие, как стеклом. Вдобавок голова бурлила от мыслей.

Солнце поднималось все выше, припекая и выжимая пот с ее лба и шеи. Волосы стали мокрыми и липкими. Но она продолжала брести вслед за Кассианом. Они шли только вверх. Достигнув каменистой площадки, он остановился, оглянулся – убедиться, что она не отстала, – и затем скрылся. Наверное, за площадкой начинался спуск.

Выйдя на площадку, Неста глянула вниз.

Кассиан говорил про привал на берегу реки. Что ж, далеко внизу блестела широкая лента реки, наполовину скрытая деревьями. Сверху казалось, что добираться туда не так уж и долго, однако… Кассиан двигался кругами, а не напрямую. Склон был слишком крутым, и прямой спуск сулил верную смерть.

В теле Несты нашлись мышцы, которым не понравился спуск. Оказалось, это еще тяжелее подъема. Мешок за спиной то и дело норовил опрокинуть ее и отправить в смертельное путешествие к речной долине.

Кассиану не требовалось выбирать каждый шаг, обходя камешки и высокие травы. На случай, если он споткнется, его всегда выручат крылья. Мимо проплывали облачка, похожие на праздных зевак, и ни одно не проявило к ней милосердия, прикрыв от слепящего солнца.

У Несты подкашивались ноги, но она продолжала идти. Пальцы вцепились в лямки. Предплечья помогали поддерживать равновесие. Она шла за Кассианом вниз по склону; шаг за шагом, час за часом.

За все это время она по-прежнему не произнесла ни слова.

Вот и долгожданный привал у реки. Их трапеза была скудной: жесткий сыр и черствый хлеб.

Несте было все равно, чем набить урчащий от голода живот. Главное, вода в реке чистая и прозрачная, а ее мучила жажда. Неста подошла к берегу, опустилась в густую траву и погрузила лицо в воду. Ее обожгло ледяным холодом. Тогда она сложила ладони чашей и стала зачерпывать воду, жадно глотая. Ей было не напиться.

Потом она улеглась на бок, все еще выравнивая дыхание.

– У тебя есть полчаса, – услышала она голос Кассиана. Он сидел поодаль, в траве, потягивая воду из фляжки. – Делай все, что захочешь.

Она промолчала. Кивнуть и то было тяжело.

Кассиан развязал мешок, достал вторую фляжку и подал ей.

– Наполни. Обезвоживание опасно. Можешь потерять сознание, свалиться со склона и переломать себе все кости.

Неста не взглянула на него. Не позволила увидеть слова, написанные на лице: «Вот и хорошо».

Кассиан помолчал и уже мягче добавил:

– Отдыхай.

Это слово было ей столь же ненавистно, как и все остальные его слова.

Кассиан знал, что Неста часто испытывала ненависть к себе.

Однако ему и в голову не приходило, что ее ненависть к себе доходила до желания… свести счеты с жизнью.

Он видел, как изменилось ее лицо, когда он упомянул опасность падения со склона. Даже немедленное возвращение в Веларис не убрало бы гримасу боли с ее лица. Он был бессилен что-либо сделать.

Только сама Неста могла спасти себя от этого ощущения.

Как и обещал, он позволил ей отдохнуть полчаса. Наверное, он и сейчас еще продолжал сердиться на нее, поскольку не нашел иных слов, кроме:

– Идем.

Неста послушно двинулась вслед за ним. Молчаливая, как вьючная лошадь.

Кассиан не один век летал над этими горами и знал их вдоль и поперек. Здесь жили пастухи – обыкновенные фэйри, предпочитавшие тишину зеленых и коричневато-черных склонов более населенным местам.

Здешние вершины не были такими высокими и суровыми, как Иллирианские горы. Да и обстановка отличалась от иллирианской. Чем – Кассиан не мог объяснить. По словам Мор, в давние времена эти земли служили местом исцеления. Страдающие телесными и душевными недугами приходили на холмы и к озеру, где обретали здоровье. До этого озера им с Нестой идти еще два с половиной дня.

Возможно, потому он и полетел с нею в эти края. Инстинктивная память о целительных свойствах здешних гор, об их спящем сердце. Все это повлияло на его решение.

Миля за милей, в полной тишине. Иногда ему казалось, что за ним по пятам идет призрак. «Подействует ли на нее это путешествие?» – снова и снова спрашивал себя Кассиан.