Глава 38

Я драила пол в коридоре, стараясь не смотреть на левую руку. В темноте камеры татуировка казалось мне черной, на самом же деле она – темно-синяя. Тяжелым облаком она висела над всеми моими мыслями, которые и так не отличались радужностью. Подумать только, я продалась Ризанду. Я сжимала пальцы, лишь бы не видеть кошачьего глаза на ладони, и не могла отделаться от странного, безумного ощущения, что глаз наблюдает за мною.

Я в очередной раз погрузила щетку в ведро с водой. Поначалу, увидев то и другое, я решила, что краснокожие караульные заставят меня мыть камеру. Но меня вытолкали в коридор, а потом потащили в другой, выложенный белым мрамором. Скаля желтоватые зубы, караульные велели его отмыть.

– Если к ужину пол не будет сверкать, мы тебя привяжем к вертелу и покоптим на огне, – пригрозил один, щелкая зубами.

Караульные ушли. Я понятия не имела, далеко ли до ужина, и принялась отскребать пол. Где-то через полчаса у меня уже вовсю ломило спину. Вода в ведре с самого начала была грязноватой, а чем дольше я мыла пол, тем грязнее она становилась. Я пошла к караульным – попросить чистой воды, но дверь их помещения оказалась запертой. Помогать мне никто не собирался.

Мне нарочно дали невыполнимое задание, чтобы хорошенько помучить, а потом пытать над огнем. Вертел. Наверное, он и был причиной неумолчных криков, долетавших в камеру. Чем для меня могут кончиться несколько поворотов на вертеле? Превращением в кусок жареного человеческого мяса? Или сильными ожогами, что вынудят меня пойти на новый уговор с Ризандом? Бормоча ругательства, я приналегла на щетку. Ее грубые щетинки скрипели в попытке навести чистоту на мраморных плитах, но позади оставались коричневые разводы. Увидев их, я зарычала не хуже фэйри и окунула щетку в ведро. Мое усердие дало обратный результат: грязные водяные брызги заляпали то, что я успела вымыть.

Вскоре я убедилась, что уже не столько мою, сколько пачкаю пол. Коричневый налет становился все гуще. Тяжело дыша, я швырнула щетку на пол и спрятала лицо в мокрых ладонях. Но в следующий миг отдернула левую руку, осознав, что татуированный глаз прижат к моей щеке.

Я прекратила бессмысленную уборку и глубоко задышала, пытаясь успокоиться и придумать более разумный способ. А ведь такие способы наверняка существовали – из тех, что называют бабушкиными секретами. Вот только своих бабушек я никогда не видела. Неужели меня привяжут к вертелу и поджарят, как поросенка?

Подняв щетку, я снова принялась скрести пол, пока от боли и напряжения не задрожали руки. Казалось, кто-то нарочно добавляет грязи по всему полу. Когда меня сюда привели, пол был значительно чище, я же делала его только грязнее. Перед глазами встала жуткая картина: меня крутят на вертеле, а я кричу во все горло и умоляю пощадить. Потом вспомнились красные полосы на мертвом теле Клеры. От какого пыточного орудия они появились? Щетка выпала из трясущихся рук. Я одолела громадного червя, но мытье пола стало для меня невыполнимой задачей.

Неподалеку приоткрылась дверь. Я вскочила на ноги. Из двери высунулась рыжеволосая голова, и я облегченно вздохнула. Ласэн!

Но это оказался не Ласэн, а женщина, и без маски.

Она выглядела несколько старше Амаранты, однако ее белая, почти фарфоровая, кожа умело подцвечивалась румянами. Если меня не убедили рыжие волосы, то красно-коричневые глаза безошибочно подсказали, кто передо мною.

Я поклонилась жене верховного правителя Дома осени. В ответ она слегка кивнула. Наверное, по их меркам это уже считалось особой честью.

– За то, что ты назвала свое имя и спасла жизнь моему сыну, – сказала она.

Ее голос был приятным. Если у звуков есть вкус, этот напоминал вкус яблок, разогретых солнцем. Наверное, в день объявления Амарантой своей загадки мать Ласэна находилась в толпе придворных.

– Мой долг выплачен, – добавила она, махнув длинной, худощавой рукой в сторону ведра.

Прежде чем мать Ласэна закрыла дверь, я услышала потрескивание пламени в очаге. Из ее комнаты пахло жареными каштанами.

Я не сразу поняла, что мать Ласэна мне помогла. Равно как и не сразу осознала, что прячу левую руку за спиной.

Я склонилась над ведром и погрузила в него пальцы. С них мгновенно сошла вся грязь. Не веря глазам, я плеснула немного воды на пол. Коричневые разводы пропали. Мраморные плитки блестели чистотой.

* * *

К большому неудовольствию караульных, их невыполнимое задание я выполнила. Но на следующий день они, ехидно улыбаясь, втолкнули меня в громадное помещение. Несколько свечей едва разгоняли сумрак. Одну стену почти целиком занимал громадный очаг.

– Служанка просыпала чечевицу в золу, – сообщил караульный, обещавший поджарить меня на вертеле, и протянул мне деревянное ведерко. – Изволь отыскать все чечевичины и очисти их от золы. Если не управишься к возвращению жильца, он с тебя шкуру спустит.

Хлопнула дверь. Щелкнул замок. Я осталась одна.

Рыться в золе, вытаскивая чечевицу, – занятие дурацкое, тяжелое и…

Я подошла к холодному очагу и замерла.

Мне не справиться.

Я огляделась по сторонам. Окон в каменной комнате не было. Дополнительных дверей – тоже. В центре стояла огромная, аккуратно застеленная кровать. Простыни были шелковые и почему-то черные. Мебели – совсем немного. Я не увидела ни брошенной одежды, ни оставленных книг, не говоря уже об оружии. Такое ощущение, что хозяин комнаты вообще никогда не спал на этой кровати. Я опустилась на колени перед очагом и успокоила дыхание.

У меня всегда было острое зрение. Я напомнила себе, как высматривала кроликов, прячущихся в подлеске. И не только кроликов. Неужели так уж сложно найти рассыпанную в золе чечевицу? Вздыхая, я подползла к очагу и принялась за работу.

* * *

Самоуверенность опять меня подвела.

Прошло два часа. Я это знала, поскольку на мраморной полке тикали бронзовые часы. Зола разъедала глаза. Всякий раз, когда я решала, что прочесала топку очага вдоль и поперек, собрав все чечевичины, из золы обязательно выглядывало еще несколько штук. Я возобновляла поиски, удивляясь, сколько чечевичин пропустила. Караульные не сказали, когда именно вернется хозяин комнаты, поэтому каждая минута могла оказаться для меня последней. Всякий раз при звуке шагов в коридоре я хваталась за железную кочергу, прислоненную к стене. Амаранта ничего не говорила о том, что мне нельзя защищаться. Если я и погибну, то не как жертвенная овца.

Я продолжала копаться в золе. У меня давно почернели руки, а одежда покрылась слоем сажи. Кажется, я вытащила всю чечевицу. Не могла же она появляться из ниоткуда!

Щелкнул замок. Я вскочила на ноги, схватила кочергу и спрятала ее за спиной.

Комната наполнилось темнотой. Пахну́ло ледяным ветром, погасившим все свечи. Я еще крепче сжала в руках кочергу, вдавив спину в каменную стену рядом с очагом. Темнота сосредоточилась вокруг кровати и неожиданно приняла знакомые очертания.

– Рад тебя видеть, дорогая Фейра, – произнес Ризанд. Он растянулся на кровати, подперев голову рукой. – Позволено ли мне узнать, почему ты роешься в золе моего очага?

Я чуть согнула ноги в коленях, готовая бежать. Только бы добраться до двери, до которой было как назло далеко.

– Мне велели выбрать из золы всю рассыпанную чечевицу, иначе ты сдерешь с меня шкуру.

– Да неужели? – по-кошачьи улыбнулся Ризанд.

– Это тебя я должна благодарить за блестящий замысел? – сердито прошипела я.

Убивать меня Ризанду не позволено. По крайней мере сейчас, пока действует наш уговор с Амарантой. Однако… есть немало других способов усложнить мне и без того нелегкую жизнь.

– Нет, что ты, – ответил Ризанд, лениво растягивая слова. – О нашем маленьком уговоре еще никто не знает. Я молчу. Ты тоже держишь язычок за зубами. Никак тебя донимает стыд?

Стиснув зубы, правой рукой я указала на очаг. Левая по-прежнему сжимала кочергу за спиной.

– Я достаточно очистила очаг от чечевицы?

– Начнем с того, что я не знаю, как она туда попала. У тебя есть соображения на этот счет?

– Наверное, одна из «работ по дому», придуманная твоей хозяйкой, – ответила я, угрюмо глядя на Ризанда.

Он хмыкнул, разглядывая собственные ногти.

– Похоже, Амаранта и ее свита думают, что мне будет интересно сдирать с тебя шкуру.

У меня пересохло во рту.

– Или же она тебя проверяет, – отважилась сказать я. – Ты ведь тоже делал ставку, когда я проходила первое испытание. И был единственным, кто посчитал, что я одолею червя. Амаранте это могло очень не понравиться.

– И зачем же, по-твоему, Амаранте меня проверять?

Я выдержала взгляд фиолетовых глаз. «Шлюх Амаранты» – так однажды назвал Ризанда Ласэн.

– Ты соврал ей насчет Клеры. Ты прекрасно знал, как я выгляжу.

Ризанд сел на кровати, уперев локти в бедра. Меня опять поразило изящество его движений. И это – при такой могучей фигуре. «Я убивал врагов на полях сражений еще задолго до твоего появления на свет», – сказал он Ласэну. Я в этом не сомневалась.

– У Амаранты свои игры, а у меня – свои, – с обескураживающей простотой ответил Ризанд. – Здесь с каждым днем становится все скучнее.

– Она тебя отпустила на Ночь огня. Ты времени даром не терял. Не только сам развлекся, но и нас решил позабавить отрезанной головой.

– Да будет тебе известно: подкинуть голову велела мне Амаранта. Что же касается Ночи огня… – Ризанд смерил меня взглядом, – у меня были свои причины появиться на празднике. И не думай, Фейра, что мне за это не пришлось платить.

Он снова улыбнулся, но одними губами.

– Может, вернешь кочергу на место или мне ждать твоей атаки?

Я молча выругалась и вытащила кочергу из-за спины, продолжая держать ее в руках.

– Ценю твою смелость, но ты только понапрасну растратишь силы, – сказал Ризанд.

Конечно же он прав. Слишком прав. Я помнила, как он легко, не вынимая рук из карманов, проник в мозг Ласэна.

– Почему у тебя сохранилось столько магической силы, а у других – лишь жалкие крохи? Я думала, Амаранта отобрала силу у всех верховных правителей.

Ризанд приподнял красиво подстриженную темную бровь.

– Она забрала мою силу. А это…

Я ощутила знакомое прикосновение невидимых когтей. Они снова проникли в мой мозг. Я попятилась и ударилась спиной о выступ, обрамлявший очаг. Когти пропали.

– Это, Фейра, и есть жалкие крохи, которыми я вынужден довольствоваться. Твой Тамлин обладал жестокой силой и большим даром оборотня. Мой арсенал был разнообразнее и намного могущественнее.

Я знала: Ризанд не бахвалился. Невидимые когти – лучшее доказательство.

– У тебя нет дара оборотня? Значит, такой дар есть не у всех верховных правителей.

– Почему же? У всех. У каждого из нас внутри бродит зверь, жаждущий вырваться на свободу. Но если твой Тамлин предпочитает мех, мне нравятся крылья и когти. Это забавнее.

Мою спину обдало холодом.

– А сейчас ты можешь обернуться крылатым существом или она отобрала у тебя эту способность?

– Маленькая человеческая девчонка задает слишком много вопросов.

Но темнота вокруг Ризанда уже начала клубиться, закручиваясь в вихри. Он встал. Я не успела и глазом моргнуть, как он преобразился.

Я чуть приподняла кочергу.

– Это частичное превращение. – Ризанд пощелкал острыми черными когтями, заменившими ему пальцы.

Ноги ниже колена окутала тьма, и там вместо ступней тоже поблескивали когти.

– Я не слишком люблю полностью принимать свой звериный облик.

Лицо и тело у Ризанда остались прежними, но за спиной появились черные широкие перепончатые крылья. Как у летучей мыши. Как у Аттора. Ризанд плотно сложил их за спиной, оставив над каждым плечом по острому когтю. Это ошеломляло, ужасало и обещало десятки, если не сотни, кошмарных снов. Крылья были достаточно прозрачными, пропускавшими свет свечей, и часть моей личности весьма некстати стала разглядывать узоры крыльев, очертания когтей и их покачивания.

Ризанд слегка повернул шею, и его звериный облик мигом пропал. Передо мною вновь стоял фэйский щеголь, камзол и тот не помялся.

– Ты даже не попытаешься сказать мне комплимент? – удивился он.

Я допустила громадную, непростительную ошибку, пойдя с ним на уговор.

– Ты ведь и так достаточно высокого мнения о себе. Сомневаюсь, что комплименты маленькой человеческой девчонки так уж много значат для тебя.

Ризанд тихо рассмеялся. От его смеха у меня поползли мурашки по коже.

– Ты дерзко, если не сказать – нагло, ведешь себя с верховным правителем. Не знаю, восхищаться мне твоей смелостью или списать твое поведение на непроходимую человеческую глупость.

Странно, но в присутствии Ризанда мне не удавалось держать рот за зубами. И потому я спросила без обиняков:

– Ты знаешь ответ на ее загадку?

– Ты шутишь? – удивился он.

– В ее условиях не было запрета на помощь других.

– Ошибаешься. После того как Аттор и его молодцы исколошматили тебя до полусмерти, она приказала нам ни в коем случае тебе не помогать.

Я ждала. Но Ризанд покачал головой:

– Даже если бы я и хотел тебе помочь, не смог бы. Она приказывает, и мы все обязаны выполнять ее приказы.

Он сдул невидимую пылинку с рукава камзола.

– Мне еще повезло, что я ей нравлюсь.

Я была готова просить… нет, даже умолять его. Если разгадка означала мгновенную свободу…

– Не трать время на напрасные просьбы, – сказал Ризанд. – Ни я, ни кто-либо другой не подскажет тебе ответ. Если Амаранта вдруг прикажет нам перестать дышать, мы будем обязаны выполнить и такой приказ.

Ризанд щелкнул пальцами.

Вся грязь и сажа мигом исчезли у меня с лица, рук и одежды. Снова возникло ощущение, что я вымылась.

– Это мой тебе подарок за то, что осмелилась спросить.

Я тупо смотрела на него. Ризанд указал на очаг. Тот сиял, будто его чистила дюжина слуг, а мое ведерко доверху наполнилось чечевицей. Потом сама собой открылась дверь. На пороге стояли караульные, притащившие меня сюда. Ризанд лениво махнул им рукой:

– Она выполнила задание. Я доволен. Отведите ее назад.

Караульные схватили меня, но Ризанд оскалил зубы в отнюдь не дружественной улыбке. Караульные остановились.

– Отныне никаких «работ по дому» и иных заданий.

Голос Ризанда сейчас напоминал мурлыканье кота, зовущего кошку для любовных игр. Желтые глаза караульных остекленели и подернулись пеленой, рты раскрылись.

– Передайте всем вашим. Держитесь от ее камеры подальше – и чтоб никто ее пальцем не тронул. А кто тронет, тот возьмет кинжал и вспорет себе брюхо. Поняли?

Караульные оцепенело кивали. Потом заморгали, словно просыпаясь от сна, и расправили плечи. Я старательно прятала дрожь. Тут не обошлось без магии. Возможно, Ризанд прогулялся и по их мозгам. Но его приказ действовал: караульные больше не решались притрагиваться ко мне.

Я вышла в открытую дверь.

– Всегда рад тебя видеть, – промурлыкал мне вдогонку Ризанд.