Глава 18 · Фейра

Я пригласила Ласэна в гостиную. Мы уселись в креслах поближе к огню. Элайна пристроилась на диванчике. В очаге весело потрескивали березовые полешки. Ласэн грел озябшие руки. В отсветах пламени его лицо казалось то красноватым, то золотистым – под цвет искусственного глаза.

– А ты хорошо выглядишь, – сказала я.

– Ты тоже. Вы обе, – ответил он, мельком взглянув на Элайну.

Элайна промолчала. Хоть голову наклонила в знак благодарности, и то хорошо. Нуала и Серридвена приносили в столовую все новые и новые угощения к вечернему пиру. Пара теней, появляющихся и исчезающих сквозь стены.

Разговор не клеился. Чтобы не погрузиться в тягостное молчание, я сказала:

– Смотрю, ты принес подарки.

– Такова традиция. Сама знаешь.

Я едва не поморщилась. В прошлом году я праздновала День зимнего солнцестояния при Дворе весны, с Иантой и Тамлином.

– Оставайся на вечер. Отпразднуешь с нами, – предложила я, зная, что от Элайны он такого не услышит.

– Благодарю за приглашение, но у меня другие замыслы, – ответил Ласэн, прислоняясь к спинке кресла.

Только бы он не заметил, как Элайна выдыхает с облегчением!

– И куда же ты собираешься? – спросила я, пытаясь удерживать его внимание на себе и зная, что не получится.

– Я… – Ласэн запнулся. Мне показалось, он спешно ищет отговорку. – Я часто навещаю Двор весны. Но если не считать моих визитов сюда, основное время я провожу с Юрианом и Вэссой.

– И где же они? – искренне удивилась я.

– На юго-востоке, в землях людей, есть особняк. Его… подарили Юриану и Вэссе.

Скривленные губы Ласэна подсказали, чей это подарок. Грасэна или его отца. Я не отваживалась взглянуть на Элайну.

– Риз говорил, что они задержались в Притиании. Но мне почему-то казалось… что они кочуют с места на место.

– Да, задержались, пока не прояснятся дальнейшие события.

Пока не станет более или менее понятно, как будет жить мир без стены. Пока не обозначится стратегия четырех человеческих королев на континенте. Но сейчас мне не хотелось говорить о политике.

– Как поживают Юриан и Вэсса? – спросила я.

Как поживает Тамлин, я уже знала от Риза и не жаждала новых подробностей.

– Юриан… – Ласэн шумно выдохнул, уставившись в резной потолок. – Спасибо Котлу за такого спутника. Вот уж не думал, что когда-нибудь произнесу эти слова, но я говорю правду. Юриан никому не дает погружаться в спячку. Не будь Вэсса королевой, я бы сказал, что он – готовый король.

Ласэн прищурил красно-коричневый живой глаз.

– А Вэсса… наслаждается жизнью. Дорожит каждым мгновением временной свободы.

Сразу после войны мы устроили встречу победителей. Тогда Вэсса обратилась ко мне с мольбой, прося разрушить чары. Она не утратила королевской гордости, но ей отчаянно хотелось навсегда вернуться в человеческое тело и больше не превращаться в огненную птицу. И – вернуть королевство.

– Не представляю, как они с Юрианом уживаются.

Их общения я не видела, однако понимала, насколько тяжело им находиться под одной крышей. Оба пытались управлять людьми, жившими на юге Притиании. Эти земли, пусть и небольшие, слишком долго оставались без правления. Там забыли о королях и королевах. Ни имен, ни фамилий правящей династии.

Это если говорить о памяти людей. Возможно, в фэйском мире знали, кто когда-то правил в тех местах. Надо спросить у Риза.

Перед войной на южной оконечности Притиании правили крупные землевладельцы разного пошиба. Вот их помнили и отнюдь не за добрые дела. А родовой аристократии там не водилось. Об этом я узнала, подслушав разговор сестер. Они сокрушались, что, в отличие от континента, на человеческой части Притиании не сыщешь герцогов и графов.

Надо сказать, что родовой аристократии не было и в фэйских землях. Только верховные правители и местная власть. В кои-то веки появилась верховная правительница!

Возможно, смертные жители Притиании хоть и ненавидели фэйцев, но невольно что-то заимствовали у соседей по другую сторону стены.

Стены, которой больше не существовало.

– Вэсса и Юриан – две стороны одной монеты, – подумав, ответил Ласэн. – К счастью, их взгляды на будущее человеческих земель во многом совпадают. А вот способы достижения…

Ласэн скривил губы.

– Не хочется в праздник говорить о подобных вещах.

Конечно, но мне такие разговоры были интереснее учтивой болтовни. А Элайне…

– Схожу за угощением, – объявила сестра, поднимаясь.

– Не трудись, – хотел удержать ее Ласэн. – Я…

Но Элайна уже выпорхнула из гостиной.

Когда ее шаги затихли в глубине коридора, Ласэн снова плюхнулся в кресло и тяжко вздохнул:

– Как она?

– Лучше. Ни слова о своем даровании. Может, оно вообще пропало.

– Рад слышать. Скажи, она по-прежнему… – У Ласэна дрогнула жилка на подбородке. – Она все еще скорбит по нему? – прорычал он.

Я закусила губу, раздумывая, сказать ли ему часть правды или все как есть. Решила ничего не утаивать.

– Пойми, Ласэн, она очень сильно его любила.

Красно-коричневый глаз яростно сверкнул. Ласэн считал Элайну своей истинной парой и инстинктивно стремился устранить любую угрозу. Но он умел владеть собой, хотя пальцы до белизны костяшек впились в подлокотники кресла.

– Прошло всего несколько месяцев, – продолжала я. – Пусть Грасэн и объявил о разрыве помолвки, Элайне нужно время, чтобы с этим свыкнуться.

Ответом была новая вспышка ярости. Вряд ли Ласэн ревновал мою сестру к Грасэну или видел в нем угрозу.

– Я не раз сталкивался с отъявленными мерзавцами вроде ее бывшего женишка.

Эта фраза сказала мне многое. Я поняла, что Ласэн где-то пересекся с Грасэном. Ничего удивительного; особенно если учесть, кто́ подарил Юриану и Вэссе особняк. Удивляло другое: Ласэн мог убить Грасэна на месте, однако не убил.

– Я могу лишь присоединиться к твоему мнению о Грасэне. Но прими во внимание: они были помолвлены. Дай Элайне свыкнуться с ее новым состоянием.

– И принять новую жизнь, где я – вроде тюремной стенки, к которой она прикована?

– Я имела в виду совсем не это, – возразила я, сердясь на его упрямство.

– Элайна подчеркнуто не желает общаться со мной.

– А ты бы на ее месте захотел?

Ласэн молчал.

– Кончатся праздники, и почему бы тебе не задержаться в Веларисе на неделю-другую? – предложила я. – Не в твоем жилище. Здесь, в нашем доме.

– И что я буду делать?

– Общаться с Элайной.

– Она и двух минут не выдержит рядом со мной. Так что забудь про две недели.

Ласэн уставился в огонь. У него ходили желваки.

Огонь был даром Берона, хотя настоящий отец Ласэна – Хелион. Похоже, Ласэн унаследовал этот дар от матери.

Догадкой я поделилась только с Ризом. Возможно, стоило рассказать Ласэну, но ни в коем случае не сейчас.

– Когда ты нанял жилье в Веларисе, я надеялась, что ты собрался работать здесь. С нами. Станешь нашим посланником у людей.

– Разве я не работаю с вами? – удивился Ласэн. – Не отсылаю дважды в неделю донесения вашему главному шпиону?

– Ты бы мог жить здесь, – не унималась я. – Не наведываться в Веларис, а жить. Если тебе не нравится снятое жилье, мы бы нашли другое, просторнее и удобнее.

– Я не нуждаюсь в ваших заботах, – огрызнулся Ласэн, поднимаясь с кресла.

– Но тебя хотя бы устраивает общество Вэссы и Юриана? – спросила я и тоже встала.

– Мы прекрасно ладим.

Я вдруг поняла: они стали Ласэну друзьями. Трудно представить, но это так.

– Значит, тебе предпочтительнее останавливаться у них?

– Я не останавливаюсь у них. Я живу наравне с ними. Это наш особняк.

– Интересно.

– Что? – раздраженно спросил Ласэн, вращая искусственным глазом.

Праздничное настроение улетучилось, и я довольно резко ответила:

– А то, что нынче тебе уютнее с людьми, чем с фэйцами. Если хочешь знать мое мнение…

– Не хочу.

– Такое ощущение, что ты решил примкнуть к двум бездомным.

Ласэн смерил меня долгим, тяжелым взглядом.

– Еще раз с праздником, Фейра, – резко проговорил он.

Ласэн повернулся, намереваясь уйти, но я схватила его за руку. На нем был шелковый камзол сапфирового цвета. Под тонкой тканью ощущались каменные мускулы. Я думала, Ласэн отшвырнет мою руку.

– Прости, вырвалось, – сказала я. – У тебя есть дом. Здесь. Если он тебе нужен.

Ласэн оглядел гостиную, потом переднюю и часть столовой, дверь в которую была открыта.

– Отряд изгнанников.

– Ты о чем?

– Так мы себя называем. Отряд изгнанников.

– Странное название, – заметила я.

Ласэн кивнул.

– Юриан отнюдь не изгнанник, – сказала я.

Вэсса – да. Ласэн – дважды изгнанник.

– Кто нынче помнит о королевстве Юриана? Его соотечественники давно разбрелись по другим землям и растворились среди тамошних народов. Он может называть себя как угодно.

После битвы с Сонным королевством, после помощи, оказанной нам Юрианом… пожалуй, да. Правда, Ласэну я сказала совсем другое:

– И чем же ваш Отряд изгнанников собирается заниматься? Устройством торжеств? А может, ярмарками?

Металлический глаз Ласэна едва слышно щелкнул и сощурился.

– Ты бываешь не меньшей занудой, чем твой Ризанд. Тебе это известно?

Он был прав.

– Прости, – снова вздохнула я. – Я лишь…

– Мне больше некуда деться, – сказал Ласэн. – Ты не оставила мне ни единого шанса на возвращение ко Двору весны. Не к Тамлину, а на те земли. Все либо верят твоей умело сплетенной лжи, либо считают меня твоим пособником. Что же касается вашего дома…

Ласэн сбросил мою руку и направился к двери:

– Я тоже не могу находиться больше двух минут в одной комнате с ней. Не могу находиться при вашем дворе, чтобы Ризанд оплачивал каждый мой шаг, вплоть до одежды.

Этот сапфировый камзол я уже видела. Там…

– Тамлин прислал вчера, – прошипел Ласэн. – Мою одежду. Мои вещи. Все, что у него оставалось. Свалил на крыльце нашего дома.

Идиот, по-другому не скажешь. Идиот, невзирая на все, что он сделал для нас с Ризом на поле битвы. Но вина за поведение Тамлина лежала и на моих плечах. Я создала эту пропасть и собственными руками расширяла ее.

Не скажу, что я чувствовала себя слишком уж виноватой и была готова просить у Тамлина прощения. Не сейчас. Возможно, никогда.

– Почему? – только и могла спросить я.

– Наверное, это связано с недавним визитом Ризанда.

– Риз не упоминал тебя в разговорах с Тамлином, – оторопело пробормотала я.

– Упоминал или нет – значения не имеет. Уж не знаю, что́ он сказал или сделал, но Тамлин решил остаться в полном одиночестве.

Живой глаз Ласэна помрачнел.

– А твоему Ризу, прежде чем пинать избитого, стоило бы пошевелить мозгами.

– Не думай, будто меня слишком огорчает поведение Риза.

– Тамлин еще понадобится вам в качестве союзника, причем достаточно скоро. Так что советую быть осмотрительнее.

Я не хотела думать о Тамлине. Особенно сегодня. И в другие дни тоже.

– Мои дела с Тамлином закончены.

– Твои, быть может, и закончены, а дела Ризанда – нет. Тебе стоило бы напомнить своей истинной паре об этом.

В ответ на слова Ласэна связующая нить ожила. «Дома все в порядке?»

Я мигом воспроизвела все, начиная с первых минут появления Ласэна. «Не думал, что для него это так обернется, – признался Риз. – Мое вмешательство требуется?»

«Сама справлюсь».

«Если что-то понадобится, дай знать», – сказал Риз, и связующая нить умолкла.

– Проверяет? – тихо спросил Ласэн.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала я, старательно изображая скуку.

Ласэн наградил меня понимающим взглядом и вышел в переднюю. Он сдернул с крючка тяжелый плащ, надел его, обмотал шею шарфом.

– Большая коробка для тебя. Поменьше – для нее.

Я не сразу сообразила, что речь идет о подарках. Обе коробки были упакованы в красивую серебристую бумагу и перевязаны синими ленточками с бантами.

Я хотела поблагодарить Ласэна, но его уже не было.

Элайну я нашла на кухне. Она стерегла закипающий чайник.

– Чаепития не будет. Ласэн ушел, – сказала я.

На кухне мы остались одни.

Элайна молча сняла чайник с огня.

Я не сердилась на сестру. Уж если на кого и сердиться, то на себя. И все же я сказала:

– Неужели ты не могла переброситься с ним хотя бы несколькими словами? Поздравить с праздником?

Чайник теперь стоял на каменной подставке. Элайна разглядывала узоры пара, поднимавшиеся из носика.

– Ласэн принес тебе подарок.

Она повернулась ко мне. Карие глаза Элайны, обычно кроткие, глядели непривычно жестко.

– И это дает ему право рассчитывать на мое время и признательность?

– Нет, конечно. Но он – хороший чел… хороший мужчина.

Невзирая на злые слова, брошенные в гостиной. Невзирая на всю чушь с Отрядом изгнанников.

– Он заботится о тебе.

– Он меня не знает.

– Ты не даешь ему возможности хотя бы попытаться тебя узнать.

Элайна поджала губы. Глядя со стороны, никто бы не догадался, что она сердится.

– Мне не нужна истинная пара. И мужчина мне не нужен.

Я знала, что это не так. Нужен. Но человеческий.

Я напомнила себе про День зимнего солнцестояния. Праздник, когда все смеются и веселятся, а не ведут сражения, отбиваясь справа и слева.

– Знаю, что не нужен. Но…

Я запнулась. Пусть Ласэн и был истинной парой Элайны, но это не означало, что он вправе требовать от нее признательности и рассчитывать на ее время. Элайна – не рабыня. Она в состоянии сама сделать выбор и принять решение.

– Он хороший мужчина, – повторила я. – И я всего лишь… всего лишь…

Давно меня не охватывало такое косноязычие.

– Мне тяжело видеть вас обоих несчастными.

Элайна смотрела на разделочный стол, на выпечку, ждущую встречи с духовкой, на остывающий чайник.

– Я знаю, – сказала она.

Продолжать разговор не имело смысла. Я коснулась ее плеча и покинула кухню. Элайна молча посмотрела мне вслед.

Подойдя к лестнице, я обнаружила проснувшуюся Мор. Она сидела на нижней ступеньке, облачившись в просторные штаны персикового цвета и толстую белую кофту. Так любила одеваться Амрена, да и я тоже.

Мор сумрачно улыбнулась, качнув золотыми сережками.

– Выпить желаешь? – спросила она, и рядом тут же возникли графин и пара бокалов.

Никогда еще я не чувствовала такой потребности выпить, как сейчас.

– Хочу!

Я села на дубовую ступеньку, глотнула янтарный напиток. Выпитое обожгло горло и приятно согрело живот.

– Хочешь совет? – вдруг спросила Мор.

Я толком не знала, но кивнула.

– Не лезь ты в их дела, – сказала она, сделав изрядный глоток. – Они оба не готовы, сколько бы подарков он сюда ни таскал.

– Шпионские привычки заразительны, – буркнула я.

Мор невозмутимо уперлась спиной в ступеньки.

– Пусть он живет со своим Отрядом изгнанников. Пусть по-своему разбирается с Тамлином. Пусть, наконец, сам решает, где он хочет быть и с кем. Все то же самое относится к твоей сестре.

Мор была права.

– Знаю, ты до сих пор коришь себя за то, что сестры искупались в Котле, – продолжала Мор, пихнув меня коленом. – И потому теперь, когда они оказались здесь, ты пытаешься наладить их жизнь.

– Я всегда этого хотела, – хмуро призналась я.

Мор криво усмехнулась:

– За это мы тебя и любим. И они тоже.

Насчет Несты я сомневалась.

– Имей терпение, – продолжала Мор. – Все разрешится само собой. Так всегда бывает.

И в этом она была права.

Я вновь наполнила бокал, поставила хрустальный графин на ступеньку и с наслаждением выпила обжигающий напиток.

– Я хочу, чтобы они были счастливы. Все.

– Они и будут счастливы.

Эти простые слова Мор произнесла с такой непоколебимой уверенностью, что я ей поверила.

Выпивка расслабила меня, и я решилась на вопрос, который в трезвом состоянии не задала бы:

– А ты – ты счастлива?

Мор поняла вопрос. Она лишь улыбнулась, качнув бокалом.

– Сегодня праздник. Я со своей семьей. Пью то, что мне нравится. Я очень счастлива.

Она умело уклонилась от ответа, но меня не тянуло допытываться. Я чокнулась с ней и сказала:

– Раз уж мы заговорили о семье… Где носит ее мужскую часть?

Карие глаза Мор озорно вспыхнули.

– Он ничего тебе не рассказал?

– О чем он должен был мне рассказать? – спросила я, перестав улыбаться.

– О том, что они делают утром каждого Дня зимнего солнцестояния.

– Я уже волнуюсь.

Мор оставила бокал и схватила меня за руку:

– Сейчас покажу.

Я не успела и рта раскрыть, как она совершила переброс.

Вокруг ослепительно светило солнце. Было отчаянно холодно. Слишком холодно для наших кофт и штанов.

Снег. Солнце. Ветер. Горы.

И хижина. Та самая.

Мор указала на вершину горы, представлявшую собой бесконечное заснеженное поле. Все, как и в прошлый раз. Нет, не все. Тогда на вершине лежал ровный снежный покров. А сейчас…

– Никак, это снежные крепости?

Мор кивнула.

Над полем пролетело что-то белое, сверкающее и твердое.

Окрестные горы отразили вопль Кассиана:

– Получай, придурок!

Ответный смех Риза был ярче, чем солнце на снегу.

Мор соорудила невидимый купол, защищавший нас от пронизывающего ветра. Я тем временем рассматривала три снежные стены, окаймлявшие поле. К сожалению, магический купол почти не защищал от холода.

– У них – снежное побоище?

Она снова кивнула.

– Трое иллирианских воинов, – сказала я. – Трое величайших иллирианских воинов… кидаются снежками, как мальчишки?

Глаза Мор блестели от удовольствия.

– Когда все начиналось, они и были мальчишками.

– Им пятьсот с лишним лет каждому.

– Хочешь услышать внушительную летопись побед?

Я ошеломленно посмотрела на Мор. На поле. На снежки, летавшие с неумолимой точностью каменных ядер. Из-за стен высовывались и тут же снова скрывались головы игроков.

– Правила очень строгие, – продолжала Мор. – Никакой магии. Никаких крыльев. И никаких передышек.

– Они здесь с полудня.

Сейчас почти три часа. Зубы уже стучали от холода.

– Я всегда оставалась внутри и наслаждалась выпивкой, – сказала Мор, словно это что-то объясняло.

– А как они определяют победителя?

– Побеждает тот, кто сумеет не обморозиться.

– Но это же нелепица, – заявила я, выстукивая зубами.

– Традиции не всегда бывают осмысленными, – снисходительно улыбнулась Мор. – Идем в хижину. Там тоже найдется, чего выпить.

Никто из великовозрастных мальчишек не заметил нас. Азриель чуть высунул голову из-за стены, метнул два снежка и снова спрятался.

Через мгновение мы услышали забористую ругань Риза.

Ответом ему был громкий смех Аза.

– Должна тебя огорчить, – сказала Мор, беря меня под руку. – В этом году твоему любимому победителем не быть.

Удивительно, но она не мерзла. Я прижалась к ней, и мы побрели по щиколотку в снегу к хижине, из трубы которой в безоблачное небо поднимались клубы дыма.

Одним словом: иллирианские малыши.