Глава 22 · Фейра

Часы показывали четвертый час утра. Празднество угасало. Вернувшийся Кассиан был тих и задумчив. Перед тем как подняться к себе, он подошел к винному шкафу, налил бокал того самого янтарного напитка и залпом выпил. Мор поднялась вслед за ним, и в ее глазах я уловила тревогу.

В гостиной остались лишь Азриель с Элайной. Сестра рассказывала о своих замыслах: расширить сад за домом; особенно теперь, когда мы подарили ей семена и набор садовых инструментов. Не знаю, насколько все это интересовало Аза, но я мысленно поблагодарила его за доброту. Потом и мы с Ризом поднялись в спальню.

Я хотела снять бриллиантовые браслеты, однако пальцы Риза обхватили мои запястья.

– Не торопись, – тихо сказал он.

Я удивленно посмотрела на него. Он лишь улыбнулся, добавив:

– Держись.

Вокруг стало темно. Меня обдало ветром. Я ухватилась за Риза и…

Мы очутились там, где горели свечи, трещал огонь в очаге, а со стен на меня смотрели знакомые рисунки…

– Хижина?

Должно быть, Риз что-то сделал с ограждающими заклинаниями. До сих пор переброс внутрь был невозможен.

Улыбаясь, Риз вразвалочку подошел к дивану у очага и сел, накрыв крыльями пол:

– Любовь моя, нам не мешает отдохнуть в тишине и покое.

В его звездчатых глазах читалось обещание отнюдь не тихих радостей.

Я села на изогнутую боковую спинку дивана. В фэйском свете мое платье переливалось, как река под луной.

– Ты сегодня бесподобно выглядела, – хрипловатым, чувственным голосом добавил он.

Я погладила сверкающую ткань платья:

– Ты это говоришь каждую ночь.

– Я говорю правду.

– Льстец! – бросила я ему и вспыхнула.

Он склонил голову.

– Наверное, верховным правительницам положено каждый день надевать новое платье, но я привязалась к этому, – созналась я.

– Я рад, – ответил Риз, поглаживая мое бедро.

– Ты никогда не рассказывал, где тебе удалось найти это платье и все остальные из числа моих любимых.

– Неужели ты до сих пор не догадалась? – удивился он.

Я покачала головой.

Риз молча разглядывал ткань платья, потом сказал:

– Их шила моя мать.

Я замерла.

– В военном лагере, где мама родилась и выросла, она была швеей, – продолжал Риз, печально глядя на материнский шедевр. – Иных ее подруг чуть ли не из-под палки заставляли шить. Мать это делала охотно, потому что любила шить. И после замужества она продолжала заниматься любимым делом.

– Я и представить не могла, – сказала я, восхищенно теребя рукав платья.

Глаза Риза заблестели, как звезды.

– Давным-давно, когда я был еще мальчишкой, мать сшила все эти платья. Приданое для моей будущей невесты. – У него дрогнул кадык. – Каждое платье… все они сшиты ее руками. Для тебя.

У меня защипало глаза.

– Почему же ты молчал?

Риз дернул плечом:

– Я думал… вдруг ты не захочешь надевать «седую древность», сшитую женщиной, которой давно нет?

– Ошибаешься, Риз. Носить эти платья – для меня большая честь. Такое не выразишь словами.

– Она бы тебя полюбила, – прошептал Риз, и у него дрогнули губы.

Это был еще один величайший подарок из числа полученных мной. Я наклонилась, и наши лбы соприкоснулись. «И я бы ее полюбила».

Я ощущала благодарность Риза. Так прошло несколько минут. Мы молчали, дыша друг другом.

Когда ко мне вернулась способность говорить, я выпорхнула из его запаха, сказав как можно непринужденнее:

– У меня тут мысль появилась.

– Мне волноваться сейчас или позже?

Я шлепнула его по сапогам, и Риз засмеялся. Искренне, безмятежно. Его смех наполнял мое тело, проникая до самых глубин. Я выставила ладони, на которых красовалось по глазу.

– Хочу поменять эти изображения.

– Зачем?

– Ты же больше не подглядываешь за мной. Пусть на месте глаз появится что-то другое.

– Клянусь тебе, я никогда не подглядывал, – сказал Риз, прижимая руку к сердцу.

– Такие зануды, как ты, не могут не подглядывать.

– И чем же ты хочешь заменить глазки? – со смехом спросил Риз.

Я оглядела расписанные стены, столы и прочую мебель. Подумала о купленной шпалере.

– Я хочу изображение горы с тремя звездами над ней. Как у тебя на коленях.

Герб Двора ночи.

Риз надолго умолк. Его лицо оставалось непроницаемым.

– Учти: это изображение уже не поменяешь, – тихо предупредил он.

– И хорошо. Я в ближайшие сотни лет не собираюсь покидать Двор ночи.

Риз выпрямился, расстегнул верхние пуговицы облегающего черного камзола:

– Ты уверена?

Я кивнула.

Он встал напротив меня, осторожно взял мои руки, повернув ладонями вверх. На нас уставились два темно-синих кошачьих глаза.

– Повторяю: я не подглядывал.

– Подглядывал, и еще как.

– Хорошо, подглядывал. У тебя хватит великодушия меня простить?

В вопросе я уловила беспокойство. Задним числом Риз волновался, что я могла счесть его подглядывания вторжением в свою жизнь. Я встала на цыпочки и нежно поцеловала его:

– Где-то у меня еще оставалось несколько капель прощения.

Риз хмыкнул, затем провел большим пальцем по глазам на моих ладонях:

– Хочешь что-нибудь сказать перед тем, как получишь отметину на всю оставшуюся вечность?

У меня заколотилось сердце.

– Прими еще один мой подарок.

Риз замер.

– И что же это? – спросил он, улавливая дрожь в моем голосе.

Наши руки соединились. Я дотронулась до черных каменных стен, заграждающих его разум. Преграды расступились, пропуская меня и давая возможность показать последний дар.

Я надеялась, что и Риз воспримет это как подарок.

Его руки задрожали, но он молчал, пока я не покинула его разум. И опять мы молча смотрели друг на друга.

Дыхание Риза стало прерывистым. Глаза подернулись серебром.

– Ты уверена?

Да. Больше, чем в любом другом. Это я поняла и почувствовала в галерее ткачихи.

– Скажи, для тебя это… действительно подарок? – решилась спросить я.

– Еще какой! Ты даже не представляешь, – ответил Риз, сжимая мои пальцы.

У меня на ладонях с негромким шипением вспыхнул свет. Кошачьи глаза исчезли. Их сменили две горы с тремя звездами над каждой.

Риз по-прежнему смотрел на меня и по-прежнему не мог успокоить дыхание.

– Мы можем обождать, – тихо сказал он, словно опасаясь, что снег, падающий за окном, подслушает наш разговор.

– Не хочу ждать, – возразила я.

Рассказ ткачихи убедил меня в этом. А может, в ее магазине я наконец призналась себе в желании, возникшем еще осенью.

– Между желанием и его осуществлением могут пройти годы, – пробормотал он.

– Я буду терпеливой.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Я постараюсь быть терпеливой.

Мы оба засмеялись.

Риз поцеловал мне шею, ткнувшись носом в мочку уха:

– А не приступить ли нам, дорогая, к немедленному исполнению нашего обоюдного желания?

Меня обдало жаркой волной.

– В этом и заключался мой замысел.

– Но ты еще не знаешь про мой замысел.

Он снова поцеловал меня, теперь в основание шеи. Его пальцы принялись расстегивать потайные пуговицы на платье. На этом прекрасном платье, ставшем для меня еще дороже. Я выгнула спину, чтобы ему было удобнее расстегивать. Риз замычал, проведя языком по месту недавнего поцелуя. Платье сползло на ковер, образовав звездное озеро.

– Мой замысел касался хижины и стены, – сказал Риз.

Я открыла глаза, когда его руки стали чертить длинные линии на моей голой спине, опускаясь все ниже. Риз улыбался, разглядывая мое обнаженное тело. На мне не осталось ничего, кроме бриллиантовых браслетов. Я хотела снять и их, но Риз пробормотал:

– Пусть останутся.

Мой живот напрягся в ожидании. Груди тоже напряглись и потяжелели.

Трясущимися пальцами я расстегнула и сняла с Риза камзол, рубашку и все остальное. Он остался голым, со слегка разведенными крыльями. Мускулистая грудь вздымалась, показывая высшую степень его готовности.

– Ты хочешь начать со стены или закончить ею? – не столько спросил, сколько прорычал Риз.

Блеск в его глазах сделался хищным. Он обнял меня за талию: властно, подчеркивая мою принадлежность ему.

– Или от начала до конца – у стены?

У меня подогнулись колени. Слова исчезли. Исчезло все, кроме него.

Риз не ждал ответа. Он опустился на колени, закрыв крыльями ковер. Затем поцеловал мой живот, благословляя чрево и выражая свое почтение. Поцелуи опускались все ниже.

Рука скользнула в его волосы. Риз схватил меня за ляжку и закинул ногу через плечо. Я оказалась прижатой к стене возле двери. Все произошло мгновенно, как в перебросе. Мой затылок слегка ударился о деревянную стену. Риз прильнул губами ко мне.

Он не торопился.

Он гладил и облизывал меня, пока все во мне не задрожало. Риз засмеялся: хрипло, хищно, затем выпрямился и поднял меня. Мои ноги обвили его талию. Я оказалась прижатой к стене.

Одна рука Риза упиралась в стену, другой он удерживал меня. Наши глаза встретились.

– И как это будет у нас происходить, дорогая?

Честное слово, в его глазах колыхались вселенные. В тенях между крыльями лежали бездонные глубины ночи.

– Так, чтобы со стен попадали картины, – шепотом напомнила я.

– Тогда держись, – сказал он и опять засмеялся.

Смех был плотским, раззадоривающим.

Матерь и Котел, помогите мне.

Риз необычайно медленно вошел в меня. Я чувствовала каждую частичку его «мужского достоинства», каждое место нашего соприкосновения. Я запрокинула голову и застонала.

– Всякий раз я восхищаюсь твоим совершенством, – стиснув зубы, произнес он.

Я тоже стиснула зубы, стараясь дышать носом. Его толчки были короткими и неглубокими. Риз хотел, чтобы мое лоно привыкло к «гостю». Впрочем, «гость» бывал там довольно часто.

Полностью войдя в меня, крепче ухватив мое бедро, он вдруг… остановился. Я шевелила бедрами, требуя продолжения. Риз двигался вместе со мной, а продолжения не было.

– Я каждый час думал о тебе. Об этом, – промурлыкал он, облизывая мне шею. – О лучшем способе насладиться тобой.

Он слегка подался назад. Новый толчок. Я тяжело дышала, упираясь затылком в твердую стену.

Риз одобрительно хмыкнул и опять подался назад. Очередной толчок не заставил себя ждать.

Слева что-то негромко загремело. Меня это уже не волновало. Быть может, со стен и впрямь падали картины. Риз опять замер.

– Но больше всего я думаю о том, каковы твои ощущения, Фейра. Что ты чувствуешь от моего присутствия в тебе.

Еще несколько сильных, неумолимых толчков.

– Какой же ты деликатес для моего языка, – продолжал он, мои ногти вонзались в его широкие плечи. – Даже если нас ждет тысяча лет совместной жизни, я никогда не устану от тебя.

По спине пробежала дрожь, предвестница оргазма. Все звуки пропали. Все ощущения свелись к прикосновениям Риза.

Новый толчок был дольше и сильнее. Под его рукой жалобно заскрипело дерево.

Риз опустил голову, слегка закусил мой сосок, потом облизал его. Меня обдало болью вперемешку с наслаждением.

– И как только ты позволяешь мне проделывать с тобой все эти жуткие и неприличные фокусы?

Голос Риза побуждал двигаться мои бедра. Я мысленно умоляла его: «Быстрее, быстрее».

Но Риз только злорадно усмехнулся и полностью вышел из меня. Я тут же открыла глаза и увидела, как он издевательски медленно входит в меня и так же медленно выходит.

– Тебе нравится смотреть? – шепотом спросил он. – Любоваться моими движениями внутри тебя?

Я понеслась по связующему мосту и вновь ударилась в его ограждения. Риз мгновенно открылся мне разумом и душой. Через миг я уже смотрела на себя его глазами. Смотрела на его толчки.

«Смотри, как я гуляю по твоей пещере», – промурлыкал он по связующей нити.

«Боги милосердные», – пролепетала я.

Невидимые руки дотрагивались до моего разума и души. «Наши тела – две идеально совпадающие половинки».

Я видела свое вспотевшее, раскрасневшееся тело прижатым к стене. Риз прав: наши тела идеально подходили друг другу.

«Теперь понимаешь, почему я постоянно думаю об этом… и о тебе?»

И вновь он повторил дразнящую игру с выходом из меня и медленным входом. Рухнули все барьеры, сдерживавшие его магическую силу.

Вокруг нас вспыхивали звезды. Нас окутывала сладостная, манящая тьма. Казалось, мы единственные души во вселенной. А Риз все так же стоял передо мной, и мои ноги обвивали его талию.

Мои невидимые руки дотянулись до его разума и души. «Можем ли мы и здесь слиться с тобой?»

Телесное наслаждение поутихло и вскоре замолкло. Звезды и тьма тоже затаились. Мне ответил голос первозданного, необузданного хищника: «С превеликим удовольствием».

Для всего пережитого потом у меня не было слов.

Риз подарил мне исполнение всех моих желаний. Наше телесное слияние становилось все неистовее. Вспотевшие тела шлепались друг о друга. Моя спина ударялась о стену. Ночь пела вокруг нас, а звезды проносились мимо, как рои снежинок.

Слияние разумов произошло на мосту между душами. Там у нас не было тел, но я чувствовала, как Риз соблазняет меня. Его темная сила окутывала мою, облизывала языки моего пламени, всасывала мои льдинки, царапала когтями.

Магия Риза смешалась с моей, и теперь эта общая волна накатывала и отступала, пока моя магия не выплеснулась целиком. Две магические стихии поняли друг друга, охваченные неистовым пламенем.

Толчки во мне продолжались. Безудержные, как море. Снова и снова. Магия, плоть, душа… Звуки рвались из нас: я кричала, из его горла вырывался звериный рев. Наши тела сотрясались.

Я стала распадаться. Все, чем я была, уносилось к звездам, превращалось в чистую, сияющую радость. Риз удерживал меня, окутывал собой. Его тьма поглощала вспышки моего света, возвращая мне цельность.

И когда мой разум вновь начал мыслить словами, когда я ощутила, что Риз по-прежнему во мне и неутомимые толчки не утихли, я в последний раз послала ему эту картину – мой подарок, – направив ее во тьму с мерцающими звездами.

Быть может, однажды мой подарок станет нашим.

Риз взревел и выплеснул семя, расправив трепещущие крылья.

А на мосту, соединившем наши разумы, выплеснулась его магия. Его душа хлынула в мою, заполняя собой все. Не осталось уголка, где бы не было его темной прекрасной магической силы и неукротимой любви.

Он оставался во мне, тяжело опираясь о стену. «Фейра… Фейра… Фейра», – повторял он по связующей нити. Его трясло. Меня тоже. Я собралась с духом и приоткрыла глаза.

Риз стоял ошеломленно-зачарованный. Приоткрыв рот, он смотрел на меня. От моей кожи все еще исходило яркое сияние. Вокруг расстилалась темнота, пронизанная точками звезд.

Поначалу мы лишь смотрели друг на друга и шумно дышали. Потом Риз покосился на комнату. На то, что мы сделали. Его губы искривились в лукавой улыбке, ибо картины со стен действительно повалились на пол, а их рамы треснули. Ваза, упав со столика, разбилась на множество голубых кусочков.

– Вычту из твоего жалованья, так и знай, – сказал Риз, целуя меня в ухо.

Я отпустила его плечи, встряхнула волосами и щелкнула его по носу. Он засмеялся и чмокнул меня в висок.

Следы моих пальцев на его коже быстро бледнели. Я смотрела на руки Риза, на знакомые узоры татуировки. И вдруг поняла: если постоянно изображать Риза на бумаге и холсте, мне не хватит бессмертной жизни, чтобы запечатлеть все изгибы его тела, все повороты головы, наклоны шеи. А уж если я возьмусь изображать нас обоих…

Я снова подняла на него взгляд. Темнота и звезды ждали. У их ожидания была цель.

Я поняла: мне всегда будет мало отпущенного нам времени. Сотен и тысяч лет не хватит на все, что я хотела сделать и повидать вместе с ним. На всю мою любовь к нему.

Перед мысленным взором вспыхнула картина: «Торжествующая ночь и вечные звезды».

– Сделай это снова, – хрипло прошептала я.

Риз понял.

Никогда еще я так не радовалась, что моей истинной парой стал фэец. Смертный не выдержал бы такого выплеска сил. А Риз… Он был готов продолжать. Он опустил меня на пол, перевернул на живот и с урчанием вошел в меня глубоким толчком.

Потом мы распластались на ковре, ухитряясь не задеть упавших картин и осколков вазы. И все время, пока мы лежали, мой подарок сиял над нами, как звезда. Изображение красивого голубоглазого и темноволосого мальчишки, которого однажы мне показал Косторез.

Обещание будущего.

Вернулись мы утром, пока Веларис еще спал праздничным сном. Но вместо городского дома Риз перебросил нас к поместью на берегу реки. К бывшему поместью, поскольку на месте дома чернели развалины, а одичавший сад напоминал лесные заросли.

Город скрывался за пеленой утреннего тумана.

Все, что мы говорили и делали в хижине, превратилось в еще одну невидимую крепкую нить, подобную связующей. Когда мы завтракали, Риз не стал пить противозачаточное снадобье, заявив, что в обозримом будущем оно ему не понадобится.

– Ты ведь так и не спросила о моем тебе подарке на День зимнего солнцестояния, – сказал Риз.

Мы шли по заснеженной дорожке сада. Под ногами хрустел гравий. Невдалеке блестела подзамерзшая Сидра. Моя голова покоилась у Риза на плече.

– Наверное, ты выжидал время, чтобы красочнее все обставить, – усмехнулась я.

– Можно сказать и так.

Риз остановился. Я тоже остановилась.

– Вот мой подарок, – сказал он, поворачиваясь к развалинам дома.

Я уставилась на Риза, потом – на развалины.

– Это? – спросила я, подозревая шутку.

– Считай это моим главным подарком и на День зимнего солнцестояния, и на день рождения.

Он обвел рукой развалины некогда красивого дома, сад, полоску берега. Благодаря изгибу местности отсюда открывался потрясающий вид на Радугу, особенно по вечерам.

– Все это твое. Наше. Я купил землю совсем недавно, перед праздниками. Через пару дней сюда явятся уборщики и соберут весь мусор. Потом ремесленники сломают остатки дома.

– Ты купил мне… поместье? – спросила я, моргая.

– Земля принадлежит нам обоим, но дом – твой. Строй его таким, каким пожелаешь. Там будет все, что ты захочешь. Не упускай ни одной мелочи.

Я с трудом представляла стоимость участка, догадываясь, насколько она велика.

Риз прошел несколько шагов. Руки потянулись к волосам – знакомый признак. Крылья он плотно сложил.

– Согласись, городской дом стал тесен. Наша спальня так забита, что не продохнуть. А жить в Доме ветра никто из наших не хочет.

Он снова обвел рукой великолепное поместье:

– Построй для нас дом, Фейра. Вложи в него все самые невероятные мечтания. Он твой.

Я не находила слов. Мысли уже неслись лавиной.

– Но это же стоит…

– Перестань беспокоиться о стоимости.

– И все же…

Я смотрела на заснеженную землю, на развалины дома. Представляла, что́ я бы устроила на освободившемся месте, ощущая дрожь в коленях.

– Риз… это что-то запредельное.

Его лицо сделалось невероятно серьезным.

– Только не для тебя. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он обнял меня за талию, поцеловал в висок:

– Построй дом с художественной мастерской, – поцелуй во второй висок. – Построй дом, где у каждого из нас будет по просторному кабинету. Не забудь про большую купель, куда можно залезть вдвоем и куда поместятся крылья. – Поцелуй в щеку. – Построй такой дом, чтобы у всех наших было по комнате. – Поцелуй в другую щеку. – Пусть к этому дому примыкает громадный сад для Элайны и площадка, где можно всласть поупражняться «иллирианским малышам». Не забудь про библиотеку для Амрены и громадную гардеробную для Мор.

Последние слова вызвали у меня приступ смеха, но Риз быстро его погасил особо нежным поцелуем в губы.

– И пусть в этом доме обязательно будет детская. Обещаешь?

У меня защемило сердце. Я поцеловала Риза, потом еще раз и еще. Я целовала его, глядя на удивительный подарок.

– Обещаю, – наконец прошептала я.