ГЛАВА 28

Летние ночи, они особенные. Звезды в эту пору такие яркие, рассыпанные крошкой вокруг самодовольной луны, что и не нужно было иного дополнительного света, чтобы разглядеть окрестности. Он не присоединился к шумной компании на берегу и не собирался продолжать споры с Вардваном. Пока проректор с Беллой докладывали Саргону и решали на их небольшом совете, как поступить дальше, Хью продолжил то, что начал на болотах.

Он одернул перетянутый ворот рубахи, отогнал надоедливую мошкару и нахмурился, заметив свою цель. Маг стоял, прислонясь спиной к дереву и скрестив руки на груди. Вот дверь открылась, и на крыльцо буквально вывалился пьяный мужчина, придерживая одной рукой спадающие штаны, а второй продолжая тискать хозяйку дома. Эверет процедил проклятия сквозь зубы, наблюдая за этим бесстыдным зрелищем.

— Рано ты сдалась, вдовушка… — Он дождался, пока случайный любовник пьяной походкой скрылся в ночи, и тогда пошел к дому.

Дверь скрипнула и приоткрылась при его приближении, словно приглашая пройти внутрь. Хью тряхнул головой и, шумно дыша, поднялся по трем старым деревянным ступенькам. За ручку маг не взялся, лишь кончиками пальцев толкнул дверь, моментально ощутив, как их опутало вязкой невидимой паутиной. Плохая работа, он и не напрягался особо. Ведьма спешила — или была неопытна, скоро он это поймет.

Даянет, черные ведьмы. «Вкусившие кровь» — вот что значило их имя. Первые соперницы ломмерит. И надо признаться, речные девы проигрывали даянет и в бесстыдстве и в коварстве. Да во всем. В отличие от дев, уже рожденных теми, кем являются, черные ведьмы добровольно принимают решение, проходя обряд и обрекая свою бессмертную душу на вечные скитания между миром живых и мертвых. Такова плата за силу.

Эверет сделал несколько шагов в комнатушке, которая занимала, собственно, всю хижину. Здесь же, в углу, у небольшого окна раньше готовила хозяйка. У другой стены виднелась кровать, наполовину укрытая вышитой занавеской, которая огораживала уголок пространства для супругов.

Под ногами что-то хрустнуло, маг на мгновение опустил взгляд и увидел разбитую бутылку и темную лужицу, растекавшуюся по пыльному полу. К этой бутылке недавно хорошенько приложился спроваженный любовник? Но сейчас было не до пьяницы-ворке. Хью кинул взгляд на женщину, стоящую к нему спиной у соседнего окна.

Призывно покачивая бедрами, ведьма повернулась к гостю. Свет луны скользнул по неприкрытой груди. Бесстыдница так и не удосужилась зашнуровать свое платье, позволяя мужчине любоваться нежной кожей, влажной от недавних любовных утех. Эверет остановился посреди хижины, его губы презрительно изогнулись. Какого черта она с ним играла? Неужто приняла за очередного крестьянина, польстившегося на ее тело? Ведьма приблизилась бесшумно, неспешно и остановилась перед магом, мягким движением рук откидывая длинные волосы за спину.

— Ты наблюдал за мной. — Мелодичный голос должен был околдовывать, но Хью прекрасно понимал, чего стоит поддаться этим чарам.

— Верно.

— Тебе понравилось? — Даянет прижалась к нему своей мягкой грудью, затем провела губами по шее мужчины. — Понравилось, раз пришел…

Хью только чертыхнулся, теряя терпение. Дуреха увлеклась и позабыла о том, что навела морок лишь на деревенских жителей да мальчишку Эллгара, но не на тех, кто прибыл из замка. Не на него!

— Ты не Ханна, — медленно и мрачно проговорил Эверет, ловко наматывая на руку длинные волосы ведьмы и с силой прижимая к ее лбу ладонь, на которую ранее нанес разрушающую морок печать.

«Ханна» взвыла, моментально принимая свой истинный облик, и кинулась на Хью, пытаясь выцарапать глаза мужчине.

— Что ты сделала с хозяйкой этого дома? — спросил маг, хотя и так знал ответ.

— Проклятый охотник! — Даянет отсекла острыми когтями свои спутанные косы и отскочила к окну. — Нужно было сразу уходить, но уж больно хорош мальчишка оказался. Бедняжка так старался меня утешить!

— Он утешал не тебя. — Мастер снял с крепления свой кнут, готовый остановить ведьму и не позволить ей покинуть хижину. — Он утешал ту, кого ты лишила жизни. Кто тебя нанял? Отвечай, и тогда, возможно, я убью тебя быстро.

Ведьма вновь приняла облик хозяйки дома и состроила несчастную гримасу.

— Неужто вовсе не жаль меня? — Даянет вздохнула и протянула к нему руки. — Мой муж недавно умер. Я так одинока. Не желаешь утешить бедную женщину?

— Цукке почуял тебя и мог подать знак хозяину, — холодно проговорил Эверет, не позволяя ведьме зайти ему за спину, — поэтому ночью ты извела пса, заманив его на болото. Он почуял кровь Ханны, запах хозяйки, и поспешил на помощь. А потом, как и велено было, ты заманила на болота и Шонко. Зачем? Почему именно Ханна? Твоему хозяину нужен был Эллгар? Для него все это представление? Кто тебя нанял?!

Ведьма не ответила ни на один его вопрос. Она зашипела яростно, бросая на него помутневший взгляд. Даянет кинулась к охотнику с хриплым рычанием, обнажая острые как бритва зубы, больше подходившие кровожадному мансуру. Хью увернулся от удара. Ему повезло, чего нельзя было сказать о хозяевах дома. Даянет была слаба, но слишком самонадеянна. Удача пьянила ее, заставляя думать, что легко справится с одним мужчиной.

Мастер мог покончить с нею одним ударом кнута, но должен был заставить говорить эту ведьму. Заливать хижину кровью он не собирался, хватит с этих людей переживаний, достаточно и того, что произошло. Значит, придется действовать аккуратно. При очередной атаке охотник оттолкнул ведьму раскрытой ладонью в лицо, заставляя ее опрокинуться на грязный деревянный пол, поднимая облако рыжеватой пыли.

Рука Хью, который немедленно оказался над распростертой ведьмой, прижалась к ее лбу. Она шипела, хваталась за его ладонь, царапала до крови, но охотник не отпускал даянет, глядя, как загорались на руке до самого локтя нанесенные руноскрипты. Едва приметное голубое свечение охватило пальцы мастера, активируя заклинание-ловушку.

Теперь ведьма вздрагивала всем телом, ощущая нестерпимую боль в каждой мышце, но те более не подчинялись ей, не позволяя встать на ноги. Эверет поднялся во весь рост, стряхнул с руки собственную кровь и глянул на женщину, лежавшую на полу. Она прошипела проклятия и вновь попыталась освободиться.

— С каждой попыткой будет только больнее, — сухо сказал охотник. — Еще раз спрашиваю: кто тебя нанял?

— Я не знаю его имени! — хрипло выкрикнула ведьма.

Хьюго обошел ее кругом и снова остановился у головы пленницы.

— Говори, что знаешь.

— Отпустишь? — Мутный взгляд загорелся.

— Отпущу, — коротко ответил маг.

Ну почему всегда один и тот же вопрос? Почему никто из этих созданий не спросит, сохранит ли он их жизнь? Даянет притихла, все еще вздрагивая от мучающих оков, и стала тихо бормотать:

— Он пришел на болота еще в прошлую полную луну. Пять золотых заплатил… обучил мороку. Использовал знаки «садагат». Впервые такое видела на этих землях.

Хью не прерывал ее, позволял говорить. Неизвестный использовал магию ведьмаков запредельных земель. Столько усилий, чтобы извести пару крестьян? Или же опальный принц вновь вступил в какую-то ему самому неведомую игру? Эверет все больше убеждался в этом, по мере того как ведьма говорила. Человек в накидке не показывал своего лица, но голос был молодым, да и походка твердой. Велел избавиться от жены местного охотника, почему именно от Ханны, не сказал. Следом все было, как и предполагал Хью.

Даянет извела и собаку, которая могла бы помешать ее действиям, потом оставалось только залиться слезами и после бурной ночи просить у наивного Шонко хоть душу. Бедняга и знать не знал, кто ублажал его в супружеской постели, и помчался на болота искать своего лохматого товарища. Там его ожидал урлах, который и прикончил мужчину.

— Зачем ты разыграла спектакль перед тем мальчишкой? — мрачно поинтересовался Хью.

— Велено было именно в тот день, как ученики из замка в деревню спустятся, на улицу кинуться и слезы лить.

— А дальше?

— Ждать, кто сам явится.

— Вот как?

— Этому юноше хозяйка дома не знакома была. Остановился, лишь когда имя ее услышал. — Ведьма замолчала, потемневшим взглядом уставившись в лицо охотника. Затем проговорила: — Ты обещал, что отпустишь.

— Верно. Отпущу. — Мужчина наступил ботинком на ее волосы, не позволяя наброситься на него, как только снимет ловушку, и вновь опустил ладонь на лоб ведьмы.

Печать на раненой руке вспыхнула и угасла, освобождая пленницу. Охотник отступил на несколько шагов назад, а она по глупости своей решила, что действовал так от страха. Ведьма победно оскалилась, кидаясь к открытым дверям, но так и не достигла их. Едва ее босая нога коснулась последней половицы, как раздался свист воздуха, рассекаемого кнутом, и он обвился вокруг шеи беглянки, ломая ее. Бездыханное тело ведьмы вновь было у ног охотника. На лице мужчины не было ни тени триумфа или ненависти. Он охотник. Он поступил, как должно. Та, что попробовала крови, уже не остановится. Глаза их выдают. Голод особый.

Она легла на бок, устраиваясь удобнее, и просунула руку под подушку, привычно проверяя свое сокровище. Небольшая серебряная пуговица была на месте. Более того, теперь через ее ножку был продет тонкий шнурок, выполненный из трех цветных нитей. Сплетая его, Таис не переставала повторять заученное заклинание, которое обязательно должно было уберечь того, с чьей одежды пуговица оторвалась.

Девушка надела смастеренное украшение на шею, и оно холодом коснулось ее груди, теперь спрятанное под тонкой тканью ночной сорочки. Она прикрыла его ладонью, слушая, как часто стучит сердце, и мечтательно вздохнула. Ее соседка уже спала, время давно перевалило за полночь. Именно так думала Таис, когда с верхнего яруса кровати раздался такой же тихий вздох. Она притихла, надеясь, что ведьма просто ворочалась во сне, но сонный голос Файоны подтвердил обратное:

— Ты это сделала, Шемулль?

Таис быстренько закрыла глаза, стоило соседке свеситься вниз, закрывая их обоих занавесом своих длинных волос.

— Я знаю, что не спишь. Хватит жмуриться, — хмыкнула ведьма, — уже второй час вздыхаешь.

— Просто не спится, — неуверенно отозвалась сокурсница и повыше натянула одеяло.

— Так сделала? — не унималась Файона, продолжая смотреть на нее с верхней кровати.

— Что я, по-твоему, должна была сделать? — вздохнула магичка.

— Ты призналась Эллгару или струсила?

— Я… я уверена, что он и так…

— Что «и так»? — Ведьма скептически приподняла тонкую бровь.

— И так знает о моих чувствах! — быстро проговорила Таис и закуталась в одеяло по самую макушку.

— Ха! — не выдержала Файона. Она снова улеглась на подушку, расправляя волосы. — Мужчина, который сам догадался о чувствах женщины! Боги…

Она покачала головой и снова нервно хохотнула, потешаясь над наивностью соседки. Потом припомнила свое глупое поведение и закусила губу, пряча лицо в прохладных прядях волос. Все же есть мужчины, от которых ничего не скроется. Один ей точно был известен. Файона покраснела еще гуще, вновь ощущая прикосновения его рук так ярко, что моментально сделалось жарко. Она мечтательно вздохнула, следом раздался скрип кровати на нижнем ярусе. Девушки, каждая в своей постели, как по команде обняли подушки и вновь вздохнули, предаваясь своим воспоминаниям.

Звук рога, возвещавшего о подъеме, прозвучал для обеих учениц неожиданно и совершенно несвоевременно. Ведь совсем недавно легли, а уже следовало вставать. Все же не стоило так засиживаться у костра, как бы ни велик был соблазн. Внизу со стоном поднялась Шемулль и шаткой нежитью поплелась умываться.

Дверь закрылась за ней раньше, чем Файона успела остановить сокурсницу. Вот наглость! Ведь это она всегда шла первой! Ведьма вновь легла и уставилась в потолок. Вчера, как только они возвратились из деревни, ректор велел явиться в его кабинет сразу после завтрака.

— И что нужно Саргону от меня? — Девушка невольно подняла руку и коснулась шеи.

Проклятое кольцо все еще обхватывало ее унизительным ошейником. Могла ли она надеяться, что наказание будет отменено? Или же еще более печальная участь ожидала ее? Файона села на постели, перекинула волосы на одно плечо и осторожно спустилась вниз. Делать это каждый вечер, а затем утром было неприятно, но только так она могла быть уверена, что ни одна мышь не заберется в ее кровать… а она точно слышала шуршание в углу. И хоть мелкое хвостатое безобразие и не показывалось ей, но девушка окончательно уверилась в этом.

Едва Таис вернулась в комнату, как ведьма поспешила привести себя в порядок, а затем вышла в коридор, подходя ближе к лестнице и поглядывая в сторону общежития юношей. Изнывая от волнения, Файона нервно вышагивала взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки.

— Ну где же он, когда так нужен?

Без своей силы она была такой жалкой, что захотелось взвыть не хуже оборотня. Гварен прислонился плечом к стене, наблюдая за метаниями девушки. Что ей стоило просто повернуть голову и увидеть его? И в самом деле, так беспомощна в своих оковах, но ведь должно быть какое-то женское чутье? Подобная магия доступна каждой девице, и волк знал это по собственному опыту и со слов Сарэйд, его матери. Сегодня он не ночевал в академии, как Рейн Броган и Эллгар. Проболтали до утра, обсуждая последние события, словно старые подельники.

Гварен усмехнулся, глядя, как Файона все продолжала смотреть на мужское общежитие. Он только что спустился со смотровой площадки и пришел с другого конца коридора. Сжалившись над любимой, волк подошел к ней и остановился за спиной, любуясь двумя чудесными косами. Он провел тыльной стороной ладони по открытой шее девушки, и она тут же обернулась, встречаясь с ним взглядом.

— Почему ты… — Файона взволнованно вздохнула. — Где ты был? Ты не ночевал в общежитии или уже успел куда-то отойти?

— Верно, — кивнул темной головой волк, — я только недавно пришел.

И совсем не сонный! Ведьма позавидовала его бодрому виду и на какое-то мгновение залюбовалась молодым человеком. Форма удивительно шла Ристерду, от черной куртки-камзола с начищенными серебряными пуговицами до высоких ботинок, сверкавших чистотой. Слишком уж вырядился. Девушка недоверчиво сощурилась, чувствуя укол ревности.

— Ты очень красив сегодня, — начала она издалека, желая выпытать правду у волка.

— Только сегодня? — сверкнул обворожительной улыбкой Гварен.

— Ты куда-то собрался? Почему так… сияешь этим утром?

— Сегодня очень важный день, — ответил молодой человек, прекрасно понимая, что ведьма изнывала от ревности.

— И что же в нем такого важного? — Она поджала губы, которые ему немедленно захотелось поцеловать.

— Сегодня я встречусь с одной женщиной.

— Да? Что?! — ошеломленно ахнула Файона. — Кто она? Так дорога тебе, что ты сегодня похож на ксабирский золотой?

— Несомненно, — вновь улыбнулся волк.

Он быстро склонился к лицу девушки, пока не получил по первое число за то, что подначивал, и запечатлел легкий поцелуй на ее переносице.

— Ах ты… ах…

Она готова была укусить его от негодования, когда Гварен наконец договорил:

— Мама навестит меня сегодня. — Юноша засиял ярче солнца, и ведьма только вздохнула, чувствуя себя глупой ревнивицей.