ГЛАВА 22

Всю дорогу, пока я неслась в покои Леона, меня трясло. От страха опоздать. От ненависти ко всей этой системе, что загнала человечество в угол. От отвращения к себе, ведь я оставила раненого Дерека одного.

Перед глазами все время стояла ужасная картина: тело Дерека, испещренное кровоточащими ранами. И пусть маг сказал, что лед не может навредить ему так, как навредил бы мне, я видела, что стало с парнем. Осколки изуродовали его лицо, изрезали кожу и, возможно, нанесли куда больший урон, чем видно глазу.

А что, если Дерек все-таки умрет?

Когда я уходила, мне даже в голову не пришла такая мысль. Я думала лишь о Леоне и о том, что прямо сейчас, пока я бездействую, ему может грозить беда. Я не могла остаться с Дереком, ведь сердце рвалось к Леону. И пусть меня терзала совесть, я все равно верила, чувствовала, что поступаю правильно.

Мои опасения подтвердились, когда я, задыхаясь от бега, добралась до нужной двери. Кровь в жилах заледенела: в запертой комнате кто-то сражался. Оттуда слышались взрывы, звон стекла, странный скрежет и неразборчивые крики.

Несколько раз я ударила дверь плечом, но та не поддалась. Навалилась на преграду всем весом, но и тогда потерпела неудачу. Шум внутри не стихал, нетерпение во мне нарастало, и я будто обратилась в оголенный нерв. Быстро поняв, что так в апартаменты не попасть, ринулась к лестнице.

Без сбежавших гостей и слуг замок заметно опустел. Теперь он казался заброшенным, тоскливым и жутким. Даже световые сферы местами погасли, мигом лишив залы былого уюта. Мрачные коридоры эхом ловили мои торопливые шаги, пока я бежала на следующий этаж к помещениям, расположенным над комнатами Леона.

Мне повезло, там оказались незапертые хозяйственные комнаты. В последних лучах заходящего солнца я нашла среди инвентаря моток веревки. Не тратя ни секунды, осмотрела помещение, но не нашла больше ничего полезного и перешла в соседнюю комнату. Там хранилась посуда, но кое-что все-таки привлекло мое внимание.

Под потолком заметила несколько достаточно прочных на вид балок. Быстро составив план, я забралась по полкам на самый высокий шкаф, обмотала вокруг ближайшей к окну балки конец веревки, затянула узел и спрыгнула вниз. Я не думала ни о разумности своей тактики, ни о безопасности. В мыслях пульсировало только одно: прямо сейчас Леону грозит беда, он может погибнуть.

Да, я слаба и не смогу быть достойным союзником в бою. Однако постараюсь сделать все возможное, чтобы помочь.

В мире, где не будет Леона, нет места и мне.

Пораженная этой мыслью, я застыла на подоконнике, стоя между распахнутыми створками. Сердце тяжело ухнуло в груди, пропустив удар, а затем ускорило ритм и с силой забилось. Лицо залил жар, горячая кровь растеклась по телу, опаляя каждую клеточку.

Никогда бы не поверила, что буду стоять на огромной высоте, готовая прыгнуть… И ради чего? Ради спасения человека, которого когда-то считала своим врагом.

Еще в начале отбора я рисковала только ради себя и Ады, а меня не интересовало ничего, кроме собственной жизни и безопасности. Я мечтала сбежать, спрятаться и держалась как можно дальше от прочих участников. Вейл был исключением, такой же заблудшей душой, но Леон…

Он столько раз влезал в неприятности из-за меня. Столько рисковал не только собой, но и благополучием собственной семьи, ведь не раз нарывался на гнев Амили. Он был готов помочь мне выбраться из замка ценой собственной силы и репутации, хотя я об этом даже не просила. Он не отвернулся от меня даже тогда, когда это сделали все остальные.

Не отвернусь от него и я, ведь больше не хочу сбегать.

Обмотав свободный конец веревки вокруг талии и крепко вцепившись в нее побелевшими пальцами, я сделала шаг над пропастью. Ветер засвистел в ушах на мгновения короткого полета. Я взвизгнула и прямо в полете развернулась лицом к стене.

Рывок. Это веревка не позволила мне упасть и затормозила падение, а я по инерции продолжила движение, но уже не вниз, а, как на качели, к стене. Я крепко зажмурилась и вытянула ноги перед собой.

Миг — и хрупкая преграда стекла разрушена. На большой скорости я влетела в окно, которое разлетелось на осколки. Я торопливо выпустила веревку и в самый последний момент успела сорвать ее с талии. Рухнула на пол чужой комнаты, восхваляя небеса.

Получилось!

Но моя радость длилась недолго. Едва я подняла глаза, победная улыбка покинула мое побледневшее и вытянувшееся лицо. Посреди разрушенной комнаты, прервав танец сражения, стояли двое. Я чувствовала на себе янтарный взгляд Леона, но сама смотрела вовсе не на него.

Со знакомого до боли лица, измазанного копотью и кровью, на меня глядели небесно-голубые глаза. Такие же, как мои. Пепельные волосы растрепались, прилипли к мокрому от йота лбу и шее, а губы приоткрылись в немом изумлении.

— Ада? — Имя прозвенело в повисшей тишине и отозвалось щемящей болью в груди.

Я не верила глазам и часто заморгала, пытаясь прогнать видение. Однако пока пыталась прийти в себя, сестра не спешила бросаться в мои объятия.

Всего на мгновение ее лицо изменилось, а во взгляде, который она метнула на Леона, промелькнула холодная искра. Время будто замедлилось, и я в мельчайших деталях увидела, как Ада чуть отвела руку в сторону, чтобы незаметно сформировать в ней сети чар.

Все решили доли секунды. Заметив, что Ада готовится к атаке, я вскрикнула и метнулась к Леону. Всего за два шага я настигла парня и попыталась столкнуть его на пол, но маг легко уклонился от моих рук.

В горле застыл горький ком слез. Леон мне не верит?

Ада беззвучно усмехнулась, но глаза ее горели от возмущения.

— Ари, отойди, — спокойно попросила она, и в ее голосе я услышала эхо тона Дерека. — Я не хочу причинять тебе вреда.

— А я не хочу, чтобы пострадал Леон, — заявила я и расправила плечи.

Пусть мне и не удалось оттолкнуть Леона с линии огня, но я все еще могу его защитить, стоя между ним и Адой. Она не станет атаковать, рискуя задеть меня. По крайней мере, я хотела в это верить.

— Ты не знаешь, ради чего я сражаюсь, — потускневшим голосом уронила Ада, но руку, пылающую заклятием, не опустила.

— Ари, — раздался голос Леона за спиной, — если это и правда ты, уходи отсюда.

— Нет! — вскрикнула я, не оборачиваясь, ведь боялась выпускать Аду из поля зрения. — Я прошла столько кругов ада, чтобы сюда добраться! Я столько пережила, чтобы… чтобы ты просил меня просто уйти?

Повисло тяжелое молчание. Ада вопросительно выгнула бровь, а я спешно смахнула выступившие на глазах слезы.

— Сильвия мертва! — Правда грызла изнутри, я не могла молчать. — Дерек, возможно, тоже скоро умрет. И ты, Леон, так просто просишь позволить умереть еще и тебе?!

— Дерек?

Мои метания прервал голос сестры. Она уронила руку, чары, что сверкали меж ее пальцев искрами, вдруг погасли. С сестры разом спала маска холодности и жестокости, а под ней оказалась обыкновенная девчонка, готовая вот-вот расплакаться. Ада выглядела точной копией меня — взволнованная, испуганная, потерянная.

— Что с ним?

Я виновато прикусила губу. Совесть снова ужалила в самое сердце.

— Он ранен после сражения с Сильвией. Я оставила его в малом зале.

Еще никогда слова не давались мне с таким трудом. Сглотнув пересохшим горлом, я обхватила себя руками. Меня колотило от холода, что расползался изнутри, и так я пыталась хотя бы немного согреться. Сознание собственной жестокости якорем повисло на сердце, которое теперь билось тяжело и гулко.

— Что ты натворила, Ари? — Голос Ады был полон боли. Она глянула на меня сквозь слезы и сжала дрожащие губы.

Ада мигом позабыла о Леоне и, наплевав на незаконченное сражение, бросилась прочь из комнаты. Лишь у самого порога она остановилась и, глянув куда-то сквозь меня, вдруг взмахнула рукой.

Конечно… Леон стоял за моей спиной! И целилась Ада именно в огненного мага!

Рассекая воздух, к нам помчался невидимый глазу всполох энергии. На своем пути он отбрасывал прочь и взметал вверх обломки мебели и битые стекла. Незримое лезвие уничтожило единственную преграду, обгорелое кресло, и смертоносной вспышкой силы близилось к Леону.

Я могла бы пригнуться, отскочить или даже просто замереть — заклятие Ады не тронуло бы меня. Но я, не думая ни секунды, бросилась вперед и выставила перед собой руки. Едва коснувшись моих ладоней, заклятие потеряло мощь, которая перетекла в мое тело, и я рухнула на пол.

Глаза закатились, слух исчез. Единственное, что я чувствовала, — как магия, почему-то такая знакомая, привычная, переполняла тело, проникая в каждую клеточку. Как лед не мог убить Дерека, так и заклятие Ады не причинило мне вреда.

Я будто соприкоснулась с чем-то родным, но давно забытым. Но теперь я вспоминала…

— Я требую, чтобы меня доставили в Центр! — Мой голос звенел сталью. Кулак с силой опустился на гладкую поверхность стола, пролетев рядом с носом главы Окраин. — Я следующая Верховная!

Мужчина вздрогнул, заметно побледнел, но тут же рассмеялся. Его глаза блестели, а нехорошая улыбка открыла взору ряд желтых зубов.

— Тиль, тебе, должно быть, напекло голову, раз ты несешь такую чушь. Я поговорю с управляющим склада. Пусть тебе выдадут головной убор.

Я видела себя будто со стороны. Заново проживала эти забытые моменты, кипела от ярости и гнева, ощущала льющуюся по жилам силу. Но повлиять на события не могла и, скованная прошлым, лишь повторяла то, что уже случилось однажды.

— Чушь?!

Одно движение моей руки — и мужчину пригвоздило к стене порывом магии. С полок посыпались папки и бумаги.

— Не нужны мне ваши поблажки! — отчеканила я и схватила со стола первое, что попалось под руку, — пустую кружку. Кончики пальцев обожгло магией, и из чар соткалась абсолютная копия потертой посудины, со всеми сколами и пятнами.

Обе кружки — настоящую и ее подделку — я с громким стуком опустила на стол. Мужчина во все глаза уставился сначала на абсолютно одинаковые копии, а затем на меня.

— Это магия, Тиль? Откуда у тебя такая сила?

В ответ я лишь пожала плечами. Губы приоткрылись, но слов не услышала. Воспоминание сменилось.

Новая картинка ослепила вспышками камер, оглушила ревом толпы. Я стояла в окружении журналистов и иногда бросала взгляды на экраны, где транслировались кадры моего интервью. С них на меня смотрела уверенная, сильная девушка. Мое лицо, глаза, фигура и голос… Только волосы не пепельные, а иссиня-черные.

Я уже видела такую себя однажды, когда заглянула в архив. Эта девушка была знакома, но в то же время казалась совсем далекой и чужой. Будто это и не я вовсе.

— Ариадна, народ вас не любит, — сказал кто-то из журналистов, протискиваясь вперед своих коллег.

— Мне не нужна любовь. Не она решает, кто выиграет отбор, а сила, — вымолвила я без колебаний и воинственно вскинула подбородок.

По толпе прошел шепоток, а я довольно улыбнулась и, думая, что разговор окончен, двинулась прочь от журналистов. Однако в спину мне прилетел новый вопрос.

— Мисс Тиль, вы хотите победить? Зачем? — изумилась девушка, возле которой вился записывающий артефакт. — У вас ведь нет опыта в руководстве, вы ничего не знаете о власти. Вся ваша жизнь прошла на Окраинах…

Возможно, девчонка хотела сказать что-то еще, но ее остановил мой испепеляющий взгляд, которым я смерила ее от макушки до пят.

— Именно поэтому я хочу стать Верховной, — процедила, понизив голос. Теперь всем пришлось значительно притихнуть, чтобы ловить каждое мое слово. — Я знаю, что значит жить на самом дне. Знаю, как на людей влияет созданная система. Знаю и то, что магия — ненадежный ресурс. Мир, который держится на чарах, рискует обратиться в прах и похоронить под своими руинами слишком самонадеянное человечество.

— Вы хотите перекроить Приму? — содрогнулась девушка.

На моем лице не дрогнул ни один мускул, когда я сказала:

— Только ради ее блага.

Картинка подернулась туманом. Новое воспоминание началось с чьих-то рук, сжимающих мои плечи.

— Так не может продолжаться. — Дыхание Дерека касалось моих губ, пока он прижимал меня спиной к дереву. — Они вышвырнут тебя с отбора, едва выпадет шанс.

— Это все Амили и Эрлиас. Они правят балом, их все слушают.

— Их любит народ, — прижавшись своим лбом к моему, с досадой вздохнул Дерек.

— Но мы не можем им уступить, правда? — Голос содрогнулся, к глазам подступили жгучие слезы. — Мы должны победить! Ты или я! Только мы знаем, как сделать этот мир лучше, как спасти Приму от самой себя!

— Тише, маленькая… — Дерек ласково прижал к моим губам палец, и я послушно замолчала.

Нас прятала темнота позднего вечера, густая листва и чары. Парень впился поцелуем в мои губы, и я ответила ему тем же. Обхватила его шею руками и притянула мага ближе к себе.

Сердце в груди тоскливо сжималось, но я не могла понять — это мои настоящие чувства сейчас или лишь отголосок прошлого? Видеть себя не с Леоном, а рядом с другим парнем — странно и почему-то больно. И пусть это всего лишь иллюзия, воспоминание об ускользнувшем времени, мне неприятно ощущать на своих губах чужие поцелуи.

Но прошлая я ласкам вовсе не противилась. Сердце бешено стучало, пульс участился, а тело постепенно обращалось в податливый воск в руках Дерека.

— Мы не можем им проиграть, — разорвав поцелуй, шепнула я и спрятала лицо на груди ледяного мага. — Но мое присутствие на отборе уже висит на волоске. Уверена, меня выгонят на следующем же испытании, и плевали все на мою силу!

— Сила — не единственное оружие, Ариадна, — заверил Дерек, внезапно посерьезнев.

Я вскинула на него заплаканные глаза, но картинка поплыла, обратившись в неразборчивое пятно. Из него вскоре проступили новые кадры обрывков памяти.

— На ваших руках кровь невинных участников! — Голос Леона срывался на крик.

Он стоял во главе заметно опустевшего стола в зале советов и прожигал меня и Дерека презрительным взглядом. От ненависти в его голосе, от презрения в глазах мне стало больно. Но прошлая я торжествовала.

— Это необходимость, — жестко припечатала я. Хотела сказать что-то еще, но вперед шагнул Дерек и спрятал за собой.

— Стоун, не думай, будто вся вина только на нас с Ариадной, — вступился Дерек, но Леон только отмахнулся.

— Вы первые прилюдно пролили кровь. Вы показали другим пример и объявили начало жестокой игры. Мирный отбор превратился в порочное состязание.

— Ради блага Примы! — выкрикнула я и крепко стиснула кулаки, в которых уже билась магическая мощь.

Огненный чародей заметил мою готовность к атаке. Комнату залил ослепительно-яркий свет, послышался львиный рев… А затем меня снова швырнуло в новое воспоминание.

— Мы ошиблись. Просчитались. — Слезы крупными каплями стекали по щекам и падали на лицо Дерека.

Его голова лежала на моих коленях, из виска сочилась кровь. Я тратила силы и магию, пытаясь залечить рану мага, но не умела это делать правильно, и все мои старания уходили впустую.

Стены замка опасно трещали и кренились. Пламя вилось до потолка, стекла взрывались от жара одно за другим, пуская внутрь новую порцию кислорода. Где-то вдалеке, за жадными языками огня сражались трое из пяти последних выживших участников.

— Кто? — Слабый голос Дерека заставил сердце сжаться от боли. — Кто побеждает?

— Амили не может одолеть Эрлиас, а Леон…

— Огненный лев проиграет, — с грустной усмешкой заключил Дерек, и я почему-то чувствовала, что он прав.

Земля дрожала, воздух вибрировал от магической мощи, что сконцентрировалась во дворце. Но магия утекала, и битва чародеев только быстрее ее истощала.

— Все кончено, — совсем отчаявшись, всхлипнула я и легла на камни рядом с Дереком. Без него у меня никогда ничего не получится.

— Не говори так. — Слабая рука легла мне на затылок, провела по спутанным, непривычно темным волосам.

Сердце в груди будто стиснули чьи-то ледяные пальцы. Я снова всхлипнула и крепко зажмурила веки, чтобы не видеть окружающего кошмара.

— Если бы только можно было все исправить…

— Расскажи мне об этом, Ариадна, — сказал Дерек, будто просил о сказке на ночь. — Что бы ты сделала, будь у тебя второй шанс?

Я резко села и недоуменно уставилась на парня. Знала, он может повелевать временем. Но насколько возросла сила его дара сейчас, когда в игре осталось так мало участников? И сможет ли он использовать магию, находясь на грани жизни и смерти?

Он выжидательно смотрел мне в глаза. Немного подумав, я сказала:

— Я бы действовала из тени. Устраняла бы участников одного за другим незаметно. Так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Я бы выкрала артефакты, запечатывающие чужую магию, чтобы ни один след не привел ко мне. — Я осторожно провела пальцами вдоль скулы парня и, проглотив слезы, процедила: — И Эрлиас была бы первой, кого я убью.

— А как же отбор? — приподнял брови Дерек. — Как действовать из тени, если на тебя постоянно направлены сотни камер, тысячи глаз?

Мысли зашли в тупик. Я отвернулась и вперила взгляд в пол, усыпанный обломками дерева, камней и стекла. Дерек прав. Как я могу делать что-то тайно, постоянно находясь под пристальным вниманием? В этот раз у меня уже ничего не вышло. Нас с Дереком раскрыли после второго нападения, и просчитанный план обратился в хаос.

Вот если бы у меня был союзник… Нерушимое алиби.

Глаза расширились от внезапно накатившего озарения.

— Я ведь могу создавать копии! — Надежда заново вдохнула в меня жизнь, и я крепко сжала руки Дерека.

— Клон предмета и живой близнец — не одно и то же, — наставительно покачал головой парень, и я огорченно нахмурилась.

— Я бы смогла. Я знаю, как это делается!

— Хочешь разорвать душу на два тела? А как же твоя магия? Тоже поделишься ею с новой собой?

Я проигнорировала замечание про душу и, будто услышав только последние слова о магии, воодушевленно затараторила:

— Ей… новой мне не нужны магические силы. Разве что совсем чуть-чуть от моего дара Верховного, чтобы удерживать Печать. Без этого чертова камня ничего не получится.

— Я не понимаю тебя. — Голос Дерека все слабел. Время утекало сквозь пальцы. — Ты хочешь наколдовать слабую версию себя?

— Нет смысла создавать свою точную копию, — нервно смеясь, объяснила я, — она пойдет по моим же стопам. Я знаю себя. Нельзя давать ей веру в то, что она может изменить мир. Она должна чувствовать себя слабее других, но при этом быть вынужденной находиться на отборе.

— И как ты это провернешь? Тебе же ни до чего дела нет…

— Кроме тебя. Кроме того, кого я правда люблю.

При этих словах в груди потеплело. Пальцы Дерека крепче сплелись с моими, и на его губах появилась едва заметная улыбка.

— Хочешь создать свою близняшку, влюбленную в меня? — Он хохотнул, а я нахмурилась.

— Нет. Я хочу подарить себе то, о чем всегда мечтала. Сестру.

Все внутри похолодело. Одно воспоминание перетекло в другое, и вот я, дрожа всем телом, уже готовилась шагнуть в новый круг вместе с Дереком.

— Я найду тебя, — пообещала ему и вздрогнула, когда совсем близко, в соседнем зале кто-то пронзительно завизжал. Амили выбыла из отбора.

— Как я узнаю, что это ты, а не твоя «сестра»? — Дерек с трудом сел и прижался окровавленным затылком к стене.

Мой взгляд метался, пока не наткнулся на часы. Разбитые, искалеченные, с застывшей на двойке короткой стрелкой.

— Часы снова бьют два, — обронила я и оставила на губах Дерека последний поцелуй.

Это были последние слова перед тем, как мир обратился в безумную карусель бегущего назад времени. Дерек до последнего момента стискивал мои пальцы, но вскоре они выскользнули из ослабевших рук парня. Дар мага оставил мне воспоминания о пережитом круге, но был не властен над пространством.

Когда я снова открыла глаза, то оказалась в своей комнате на Окраинах. Никакого пылающего замка, никакой крови на ладонях и ссадин на теле. Только память о пережитом и ужасное желание больше не ошибиться.

Миг — и тело содрогнулось от волны силы, хлынувшей в него. Только что погиб Верховный. Для всех впервые, но для меня и Дерека — это второй шанс выиграть битву за Приму.

Короткие кадры новых обрывков памяти — поиски длиной в несколько дней и моя битва с Эрлиас. Хотя сражением это назвать сложно. Скорее бесстрастная расправа, подстроенная под несчастный случай. А затем возвращение на Окраины, последние приготовления и… рождение новой меня.

В тот вечер, когда мои глаза открылись, мир пошатнулся. Окраины сровнялись с землей не из-за смерти Верховного, а из-за Ады, точнее, настоящей меня, что вложила в заклинание огромную мощь, на которую, заметно ослабев, была способна. Она разорвала душу, создав из второго осколка меня. Из-за этого ее, а следом и мои волосы поседели, утратив былой насыщенный черный цвет. Мир стал угасать чуточку быстрее. Ради одной искусственной девушки целый район, вконец истощенный, обратился в пыль.

А дальше…

Я проснулась от скрежета стекла, грохота камней и звука рвущихся электрических проводов. Спросонья происходящее показалось продолжением ночного кошмара, но стон пошатнувшегося фонарного столба мгновенно прогнал остатки дремоты. Медленно качнувшись, ржавая громадина опасно накренилась в сторону нашего окна и узкой, но разрушительной тенью помчалась прямо на меня…