Глава V. Мечты

Он отошел к столу и позвонил в колокольчик. Уже через миг появился слуга и вежливо спросил: – Чего изволите, ваше сиятельство? – Любезный, мы хотим отужинать, – произнес просто Чернышев. – Обычные блюда у вас имеются? – Да, ваше сиятельство, как не быть, – кивнул слуга. – Что бы вы хотели кушать? – Итак, Наталье Алексеевне двух цыплят и щи… – О нет, прошу вас, – тут же спохватилась девушка, улыбаясь графу. – Думаю, одного цыпленка вполне достаточно. – Позвольте порекомендовать, судари? – вежливо предложил слуга. – У нас чудесный французский суп, и фазан, и еще фрикасе из кролика. – А знаешь что, голубчик, – заметил Михаил. – Неси-ка ты сюда и фазана, и кролика, и еще, что у вас там есть вкусного, мы все попробуем. Вина игристого бутылку, подороже. Да и про цыплят не забудь. Слуга понятливо закивал и исчез за дверьми. – Но зачем столько? – удивился Алексей Петрович. – Вчера я был вашим гостем, сегодня мой черед принимать вас, – заметил, чуть обнажив белые зубы, Михаил. – И еще я непременно хочу извиниться перед Натальей Алексеевной. – Извиниться? За что же, граф? – удивилась девушка. В это время Чернышев подошел к небольшому столику и, взяв длинную белую коробку, вновь повернулся к девушке. – Вчера я был без подарка. Сегодня хочу загладить свою вину. Приблизившись к Наташе, Михаил протянул ей коробку. Поняв, что это подарок, она посмотрела на отца, и тот кивнул. Она осторожно взяла презент из рук графа и смущенно пролепетала: – Благодарю, ваше сиятельство. Могу я сейчас его открыть? – Как вашей душе будет угодно, – улыбнулся Михаил. Наташа проворно присела на маленький диванчик и, положив коробку на колени, развязала белые ленты. Уже через миг она извлекла ажурный белый зонтик с расписной фарфоровой ручкой. – Какая прелесть! – воскликнула она, вертя прелестную вещицу в руках. – Даже у графини Шуваловой нет такого! Она счастливо заулыбалась и вновь поблагодарила Чернышева. Тот в ответ отчего-то смутился и быстро вымолвил: – Я лишь исправил недоразумение. – Какой же вы хороший, невероятно душевный человек, граф, – заметила Велина Александровна, которая до того молчала. – А так с виду и не скажешь. – Вы преувеличиваете, Велина Александровна, – улыбнулся он как-то по-мальчишески, польщенный ее словами. Ему стало не по себе, и он опустил взор, потому что женщина отчетливо почувствовала его настоящую суть и реальные чаяния его души. Ведь богатства в виде денег и славы уже давно не прельщали Чернышева. И будь его воля – он бы раздал все нуждающимся людям, ибо искал иного счастья для своей души. Положение его теперь, высокое и знатное, так же как и достаток, были частью роли, которую он исполнял. С этими атрибутами он мог как следует выполнять свою миссию на Гайе, ведь деньги и власть в этом трехмерном мире открывали многие «двери» и многие тайны. – Нисколько, – продолжала она. – Наташеньку спасли, и теперь принимаете нас как родных. Благодарствуем за все. – Бабушка права, вы очень любезны, граф, – закивала Наташа. В следующую минуту постучался слуга, который принес первую перемену блюд и спас Михаила от этого потока льстивых слов. – Давайте трапезничать! – предложил он своим гостям. Прошло не более четверти часа, после того как все заняли места за столом и с аппетитом начали поглощать кушанья, когда Чернышев произнес: – Я думаю, что завтра закончу все дела здесь, и уже в среду мы сможем вернуться в Петербург. – О, это было бы чудесно! – воскликнула Наташа. – Сразу по приезде в столицу мы с тобой наведаемся к моему поверенному, Алексей Петрович, – продолжал Михаил по-простому, отрезая кусок фазана и кладя его в рот. Прожевав мясо, он добавил: – Он выдаст тебе сумму, о которой мы договаривались. Я думаю, ее хватит на ремонт особняка. – Спасибо, Михаил Владимирович, – кивнул Огарев. – Но, наверное, сначала надобно оценить, сколько понадобится денег? Мне кажется, что в двести пятьдесят тысяч я вполне уложусь. Ведь покупал я особняк за триста двадцать, ну, это, конечно, без земли и деревень. – Останется, и что? Вернешь, – пожал плечами Чернышев. – К тому же наверняка вам всем новый гардероб нужен, не к лицу вам ходить в трех нарядах. – Ты, как обычно, прав, Михаил, – кивнул Огарев. – Коляску для выездов можете одну из моих брать. – Как замечательно, спасибо вам, – поблагодарила Велина Александровна. Наташа рассматривала бледное волевое лицо Чернышева с интересом. Ей отчего-то казалось, что он не так прост, как показалось ей вчера при встрече. Взгляд девушки невольно задержался на руке графа, удерживающей вилку, и она заметила на его кисти чуть затянувшиеся большие порезы. – Вы вчера поранились на пожаре? – невольно спросила девушка. – Скорее всего, ободрал, когда дверь в вашу комнату ломал, – произнес он тихо и внимательно посмотрел на девушку долгим взглядом. Она отметила, что радужная оболочка глаз Чернышева имеет чистый лазоревый цвет. Такого насыщенного оттенка девушка раньше никогда не встречала. Его взор добрый, глубокий и какой-то обволакивающий, словно успокаивал. – Я очень благодарна вам за все, – сказала она и улыбнулась графу. – Батюшка, мне кажется, что Михаил Владимирович наш ангел-хранитель? – О, это вполне может быть, – закивал Огарев. – Вы, конечно же, преувеличиваете, Наталья Алексеевна, – тихо произнес Михаил. – Слышал, что ты на последней турецкой воевал со своим полком, – сказал Алексей Петрович, обращаясь к графу. – Да. Отбарабанил почти два года, – пожал плечами Чернышев. – Столько дорог проскакал, несколько раз был в серьезных передрягах, даже ранили однажды… – Ты был ранен? Не верю, – воскликнул Огарев. – Никогда ж такого не было! Ты же заговоренный. – Да, представь. Видимо, не зря говорят, что и на старуху проруха бывает. – Хорошая, видать, переделка была, – заметил Алексей, внимательно смотря в лицо другу. – Не зря семь лет назад я в отставку ушел, тебе тоже надо. Свой долг выполнил. В этот момент заскрипела и отворилась дверь из смежной комнаты, и все невольно обернулись, не понимая, кто это мог быть. Ведь все находились здесь, а горничная еще час назад ушла с запиской по поручению Наташи. В комнату, мягко ступая, вошла небольшая светло-серебристая кошка с фиолетовыми глазами. – Это еще что за чудо? – удивился Михаил. – Теперь моя кошка, – объяснила девушка. – Откуда же она взялась? – опешил Огарев. – Мадам Регель сегодня днем передала через своего слугу, – объяснила Наташа. – Я давно заприметила эту кошку и все просила продать мне ее. Уж очень она ласковая и красивая. А нынче госпожа Регель прислала ее с запиской, как утешение мне в пору нашего несчастья. Я очень благодарна ей. – И что же, ты намерена взять эту живность собой в Петербург? – спросил ее отец. – Да. – И, тут же переведя взор на Михаила, спросила: – Если, конечно, ваше сиятельство не будет против. – Натали! Это так неудобно, граф и так много для нас… – начал было Огарев. – Пусть возьмет ее, – прервал фразу Алексея Михаил, внимательно рассматривая кошку. – К тому же я люблю кошек за их независимый нрав. У меня дома тоже одна обитает. – Вот как чудесно, граф, – обрадовалась Велина Александровна. – Спасибо вам, а то уж Наташенька так привязалась к ней. – Прекрасно. Берите и даже не думайте, – кивнул Чернышев. – Ох уж эти девицы! – проворчал Алексей Петрович. – Оставь, Алексей. – Ну, если ты не против, мне тоже ни к чему возмущаться. – Благодарю! – произнесла Наташа. В этот момент кошка вальяжно подошла к девушке и по-свойски начала тереться о юбку ее платья. Наташа чуть отодвинула стул и взяла животное на руки, гладя ее. Кошка замурчала и, закрыв глазки, уткнулась носом в ее бок. Чернышев не спускал внимательного взора с кошки и девушки и как-то невзначай заметил: – Я в отставку подал. Императрица уже дозволение свое выслала. Теперь буду по штатской линии служить. – Где же? – В коллегии иностранных дел, получил чин надворного советника по внешним сношениям. Если все удачно сложится, в следующем году буду претендовать на должность помощника тайного советника графа Остермана. – Это дело, хвалю, – кивнул понимающе Огарев. – Расскажи лучше, что там, на юге, было-то? Страсть люблю я про военные кампании слушать. – Да что рассказывать, было и было, – без энтузиазма заметил граф, отпивая из бокала воды и совершенно не горя желанием вспоминать то мрачное время. При этих воспоминаниях Михаила всего передернуло. После того кровавого месива, в котором ему довелось побывать на турецкой войне, по приказу командования убивая и калеча других людей, ему почти год пришлось восстанавливать свои вибрации, чтобы далее иметь возможность искать Звездные капли, которые он чувствовал телепатически. Делал он это в заброшенном старом скиту, среди дикой первозданной природы. Отшельником он прожил в непролазной чаще почти одиннадцать месяцев. Только высокие вибрации жителей зеленого царства: растений, деревьев, лесного зверья, звенящего чистотой воздуха и бьющих из-под земли родников – помогли ему очисть душу от мрачной скверны убийств и насилия и вновь обрести душевное равновесие. Но избежать того призыва на войну он не мог, вынужденный играть роль вельможи девятнадцатого века и делать это правдоподобно, а отклонение от службы расценивалось как бесчестье для дворянина и закрывало двери в благородное общество. До сих пор его ментальные тела не были до конца восстановлены энергетически, и это очень осложняло поиски. Ежедневно приходилось проводить по несколько часов в медитациях, наполняя свое существо божественными энергиями из вселенной, чтобы его шестая и седьмая чакры открылись и заработали, как было до того. – А я думаю, что любая война – это драма для империи, обильно политая кровью ее жителей, – сказала вдруг Наташа. – Вы так считаете? – удивлено спросил граф, уставившись прямым взором на девушку. – Именно. Десятки тысяч погибших и искалеченных людей, разорение городов, болезни. Упадок на десятки лет в той местности, где прошлась эта кровавая бойня. Разве это не драма для простого люда? Вот и скажите на милость, для чего было начинать эту войну? – Как же, доченька, а новые земли, а выходы к морям? – противопоставил Алексей Петрович властно. – Это очень важно для нашей империи. Теперь беспрепятственная торговля на Азове и в Черном море еще больше обогатит нашу страну. – Конечно, батюшка! – возмутилась Наташа с горячностью. – В этом мире важна власть над новыми землями, а значит, подданными-рабами и денежное обогащение. – Ваши выводы, милая девочка, весьма интересны, – заметил серьезно Чернышев, поразившись тому, что девушка рассуждала обо всем этом так здраво и понимающе. Про себя он добавил еще одно зло, которое несла в себе война, – эта генерация людьми безумного количества темных энергий, таких как страх, агрессия, страдания, отчаяние. Эти темные энергии, исходившие от тысяч людей, наполняли окружающее пространство и напитывали планету вредоносным смрадным энергетическим зловонием, вызывая в свою очередь неурожаи, болезни, засухи, наводнения и землетрясения. Ибо на Земле и в природе действовал закон отражения, зло и негативные темные энергии выливались в катаклизмы, которые потом вновь обрушивались на несчастных людей. Это был один из законов вселенной, который прекрасно знали живые существа из миров более высших измерений. – Наташа, что ты в самом деле, не стоит тебе говорить об этом! Вот болтушка-егоза! – воскликнул Огарев, ласково журя ее. И, уже обернувшись к графу, извиняясь, заметил: – Постоянно твержу, что войны, газеты и политика – это дело мужское. Но разве она слушает? Успевает прочитывать все новости раньше меня. – Батюшка, но разве женщина не может… – начала она, опуская глаза. – Не надобно этого, Натали, – оборвал ее строго Огарев. – С этими твоими умными фразами о войнах тебя в жены никто не возьмет. – Вы читаете газеты? – удивился Михаил. – Не думал, что молоденькие барышни ваших лет вообще способны думать об этих неинтересных для них вещах. – О, вы очень ошибаетесь! Мне очень все это интересно, – воскликнула, не удержавшись, Наташа. – У батюшки много интересных книг… – она чуть замялась и поправилась, – было… по философии, арифметике, астрономии, по управлению имением, по разведению лошадей, по охоте. Я с удовольствием читаю их все. А газеты. Где же еще, как не из них, узнавать самые последние вести о том, что происходит в мире? Вам, мужчинам, хорошо. У вас есть собрания, клубы, наконец, охота, где вы все это обсуждаете. А что остается нам, домашним созданиям? Для нас новые книги и последние новости из газет единственное окно во внешний мир. – Натали, помолчи уже! – воскликнул вновь Алексей Петрович. – Ты сейчас совсем напугаешь Михаила Владимировича! Все время учил ее молчать побольше, как и должно девице. – Отчего же напугает? – заметил Чернышев, с восхищением глядя на девушку и отмечая, что в этом времени еще не встречал подобную молоденькую особу, которая бы так четко и ясно излагала свои мысли на такую серьезную тему. – Весьма интересно узнать, что думают женщины о войне, к примеру. – Это кровавая грязная бойня, которая калечит и ломает жизни. А ради чего? – не удержавшись, продолжала Наташа. – Ради того, чтобы те, кто управляет нами и нашими империями, могли польстить своему самолюбию. Представьте матерей, жен и детей, которые остаются одинокими и вдовами, потеряв своих любимых, родных? На копеечном содержании у государства или сиротами? Спросите у них – нужна ли им эта война, которая сделала их несчастными? Мне кажется, ответ очевиден. Оправдать войну я могу только в одном случае – когда люди защищают свою родную землю при нашествии захватчиков. – Весьма верно, Наталья Алексеевна. И действительно, прямо в точку, я бы так сказал. Согласен с вами, – кивнул Михаил. – Но позвольте, – заметил Огарев, тут же вмешавшись. – Да, я не раз убивал вражеских солдат в этой, как ты выразилась кровавой бойне, во воле командования. Но некоторые войны и на чужой земле необходимы, – произнес он, недовольно поджав губы. – Ты еще слишком молода, Наташа, и многого не понимаешь в этой жизни… – Мала, для того чтобы понять, что война сеет зло и смерть и делает сотни тысяч людей несчастными в угоду горстке богачей, которые сидят у власти? – бросила она словно вызов отцу. – Боже, и это моя тихая наивная девочка! – опешил вконец Алексей Петрович. – Не надо так говорить. Это хула на государыню нашу! За такие речи можно и в Сибирь с кандалами загреметь! – Вы правы во всем, Наталья Алексеевна, – вмешался Михаил, желая немного успокоить всех. – Но ваш отец предостерегает вас. Не стоит на людях говорить такие вольные вещи, это действительно опасно. – Хмм, – нахмурилась девушка. – Знаете, какова моя заветная мечта? Жить на земле, где нет войн, насилия и страданий. Где все жители равны и перед Богом, и людьми. Где нет крепостничества и господ или другого насилия над личностью. Где нет бедных и умирающих от голода. Где природа лечит человека, а звери друзья человека. Где все жители планеты счастливы, любимы, живут словно братья и занимаются тем, чего жаждет их душа. Услышав это, Чернышев окончательно опешил. Девушка ясно описывала общество четвертого и пятого измерения, именно так все и было, именно так и жили там существа, на тех планетах, которые обитали в измерениях более высших, нежели этот трехмерный мир на Гайе. И душой Михаила вмиг завладела ностальгия по дому, по своей родной планете, Альдерону в созвездии Плеяд, где в последний раз воплотилась его душа. Родная планета, где осталась его семья: матушка и младшая сестренка, – жила по Вселенским законам, которые описывала Наташа, ведь Альдерон уже давно находился в пятом измерении.