Глава 15 · Теплые вечера

На самом деле, домой Хару хотелось не только из-за усталости. Ремонт закончился, эти выходные его семья провела в гостинице, дав возможность рабочим закончить всю «грязную» работу. Хаджин перепланировкой не занималась и сложных конструкций не строила, считая, что дом и так идеален. Благодаря этому ремонт и сделали так быстро.

В такси Хару мысленно поторапливал водителя, очень уж хотелось посмотреть на результат. Правда, не все готово — какую-то мебель еще не довезли, что-то пришлось менять в процессе. Больше всего проблем с мелкими предметами интерьера, ведь Хару не хочет заставлять полки бездушным декором, а идти на барахолку у него времени не было. Но на выходных он отправил домой все свои прочитанные книги. До этого казалось, что он не особо много читает, а на деле за год в общежитии набралось уже две коробки. Нужно еще забрать книги Хансу, тот научпоп, где Хару даже названия кажутся слишком сложными для этого мира. Будет что поставить на полупустые полки книжных шкафов.

Из такси Хару вышел заранее, как уже привык. Шел пешком, постоянно оглядываясь. Кахи сказала, что сасэны все еще не вычислили местоположение его дома, что не могло не радовать. Впрочем, сигнализацию Хару установил, заключив контракт с той же фирмой, что и его соседи.

На выходных немного привели в порядок и систему кондиционирования помещений: новое оборудование не ставили, но саму вентиляцию почистили от пыли, чтобы весной было меньше грязи в доме… если Хару, конечно, все же решится менять кондиционеры. Точнее — если у него будут деньги на это, он и так сильно потратился.

В жилых комнатах уже включили отопление. Как и положено приличному корейскому дому, система отопления здесь — ондоль, то есть, теплые полы. Причем, еще старого образца, не электрические, а жидкостные — под полом проложены трубы, по которым циркулирует горячая вода. Хару переживал — двадцать лет без использования, мало ли что там могло случиться. Профилактически «разобрать и проверить» — не самый лучший вариант, когда у тебя покрытием выступает дорогой паркет. Поэтому теплые полы «включили» еще на прошлой неделе, с помощью специальных людей, которые ходили по дому с тепловизорами и проверяли электрику и водопровод специальными датчиками. В итоге пол все же пришлось вскрывать, но только в гостевой спальне на втором этаже и в ванной комнате рядом со спальней родителей. Сохранность системы отопления повторно проверили через пару дней. Дополнительно ничего разбирать не пришлось, что очень обрадовало Хару. Он еще не видел, как паркет в спальне пережил процесс ремонта. Бабуля говорит, что нормально, но придется теперь во всей комнате снять лак и покрывать потом заново.

В коридоре пахло свежим ремонтом и новой мебелью. На комоде стоял аромадиффузор с запахом кедра, который явно не справлялся. Хару повесил куртку на вешалку и переобулся в тапочки. Всего с полчаса назад в Сеуле прошел небольшой дождик, поэтому Хару открыл дверь во внутренний дворик и с явным удовольствием вдохнул — воздух казался «вкусным», гораздо приятнее, чем слабый аромат диффузора. Аромат недавнего дождя, дерева, нотки чего-то хвойного, хотя сосны растут за домом… Он оставил дверь в прихожую открытой — пусть проветрится, а сам пошел осматривать дом.

Хаджин с самого начала считала, что нужно лишь подчеркнуть красоту дома, а не переделывать его, поэтому ремонт был чисто косметическим. Она предложила три предварительных дизайн-проекта — где и какая мебель будет стоять, цветовая гамма, отдельные элементы. Хару, в итоге, выбрал самый спокойный. То, что ему нравится жить в филиале шатра гадалки, вовсе не значит, что всем будет комфортно в такой обстановке. Поэтому цвета будут не очень яркие, но достаточно насыщенные, глубокие. В гостиной много пастельных оттенков, они перекликаются с инкрустацией перламутром, но это больше исключение, основной фон достаточно темный с редкими вкраплениями белого и бежевого. Деревянные элементы мебели подбирали под цвет темного паркета. Обои чаще всего ненавязчивых оттенков — если не однотонные, то с простеньким рисунком. Только в столовой Хаджин предложила для стен нечто более яркое — на бирюзовом фоне коричневые ветки, зеленые листья и белые цветы жасмина. И семейные фотографии в деревянных рамах с белой окантовкой. Учитывая, что в столовой немного мебели, такие яркие обои кажутся вполне уместными, даже бабуле понравилось.

Пустые полочки явно бросались в глаза, в гостиной не хватало торшеров и журнального столика — их делают на заказ. Плюс еще не привезли комнатные растения. И картин нет. Ни Хару, ни Хаджин не хотели вешать репродукции, поэтому кое-где стены казались слишком пустыми. Но это всё — дело времени. Основное уже готово.

Дома стало по-настоящему уютно. Небанально. Далеко от раздражающего Хару минимализма, но и без ощущения перегруженности пространства.

— Хаджин хорошо поработала, — приговаривала бабуля, выставляя перед Хару кружку с чаем и тарелочку с корейскими сладостями.

Родители еще не вернулись с работы, поэтому ужина придется немного подождать. Хару и сам не хотел садиться за стол без них, но был голоден и поэтому решил перекусить сладким.

— Вам нравится? — спросил Хару. — А то все делали на мой вкус, а он в последнее время…

Хару замялся, сам не зная, как правильно интерпретировать свою внезапную ненависть к монотонности и скуке.

— Все получилось просто изумительно, — ответила бабуля.

Сидели они на веранде — в каминной зоне теперь был низкий столик с удобными сидушками. Прохладно уже, конечно, а теплых полов здесь нет, но свежий воздух и вид на внутренний дворик нивелируют эти неудобства. К тому же Хаджин предусмотрительно поставила здесь комод, там уже лежало несколько пледов. А в углу, у камина, стоял обогреватель — это на случай, если посидеть на веранде хочется, а разжигать камин — нет.

Дедуля с негромким кряхтением устраивался у стола, рядом села бабуля. Джелли увлекся игрушкой, а вот Куки уже сидел рядом с Хару и, кажется, планировал как-нибудь залезть к нему на руки, просто пока не придумал — как.

— Запах не сильно мешает? — спросил Хару. — Может, стоило все же немного пожить в отеле, в прихожей все еще пахнет чем-то химическим.

— Успокойся, — тепло улыбнулась бабуля, — В спальнях запаха нет, на веранде уже все выветрилось, в гостиной и столовой тоже почти не ощущается. Даже меня не раздражает. Дедушка твой, кажется, вообще не заметил, что чем-то не тем пахнет.

Дедуля не ответил, только улыбнулся. Хару еще пару секунд рассматривал бабулю с подозрением, но, в итоге, сдался. Да и Джелли отвлек — бросил игрушку и прибежал к столу. Попытался встать передними лапами на стол и понюхать сладости в блюдце. Хару легонько щелкнул его по кончику уха:

— Джелли! Нельзя!

Котенок обиженно отскочил от стола и тут же сел рядом — аккуратно поставил лапки и свернул хвостик так, будто обнял себя — ну сама послушность и добропорядочность. Но Хару был уверен, что вторая попытка залезть на стол будет в скором времени. Все кошки такие, пока маленькие, Куки тоже не сразу понял, что еда на столе не для него.

— Маленький разбойник, — сказала бабуля с теплотой в голосе. — Шкодливый, но какой же красивый.

Хару тихо засмеялся. У него были небольшие подозрения, что русскую лесную бабуля с мамой выбрали не совсем потому, что Хару знает русский. Они просто стали жертвами пушистого хвоста и ушек с кисточками.

У Хару пиликнул телефон. Он посмотрел на экран — сначала рассеянно, потом взял в руки.

— Что там? — спросила бабуля.

— Я копии своих ответов сфотографировал, когда все уже закончилось, отправил в образовательный центр… ну, в тот, где меня к экзаменам готовили, — рассеянно ответил Хару, уже переходя по ссылке.

Он листал вниз, просматривая ответы — красным подсвечены ошибки. Чем ниже листал, тем больше волновался. Ему казалось, что он хорошо справился с математикой, но умудрился ошибиться уже в пятом вопросе. Неужели все будет плохо? Но вот он листает все ниже и ниже, а ошибок больше нет. Начался блок с задачами без вариантов ответов — вторая ошибка, Хару неправильно посчитал. Третья ошибка тоже в задаче, которая не показалась ему сложно. Но дальше… все правильно? Причем, включая последний вопрос, где он вписал число наугад.

— Офигеть, — выдохнул Хару, сам не веря в реальность происходящего, — У меня двадцать семь из тридцати на математике.

— Молодец! — восхищенно и почти хором сказали бабуля с дедулей.

Хару же листал вниз. Корейский. Одна ошибка. Почему? Хару открыл расшифровку и болезненно поморщился: дурацкая ошибка. Обидно.

— Одна ошибка в корейском, — добавил он.

А сам уже проверял историю — весьма неплохо, всего две ошибки. Английский — там у него не оказалось ни одной ошибки. В предметах по выбору было по пять-шесть ошибок, что неприятно. Но математика! Надо же быть таким везучим…

— Получается, в нужный тебе университет ты проходишь и в общем потоке? — спросил дедушка.

Хару неуверенно пожал плечами:

— Не знаю. Через пару недель будут результаты, тест по математике мог показаться легким не одному мне. На свою профессию могу не пройти в общем потоке, она ведь одна из самых популярных.

— А что учителя написали? Какие прогнозы? — уточнила бабуля.

Хару вернулся к чтению в телефоне. На Сунын большая часть экзаменов оценивается не по абсолютной, а по относительной шкале. Это значит, что, чем больше людей правильно решили вопрос, тем ниже он оценивается в системе баллов. Условно, к базовому «верно 27 из 30 по математике» прибавится немало нюансов, которые исчисляются в процентном соотношении, и в итоге Хару получит что-то вроде «100 баллов из возможных 150 за математику». То есть, до момента, пока не будут готовы официальные результаты, ты не можешь знать свои точные баллы за Сунын, видишь только, сколько ошибок допустил.

Но частные академии — хагвоны — такие вещи прогнозируют, иногда весьма успешно. Они собирают данные своих учеников, обмениваются ими, сами рассчитывают примерную сложность и процент сдавших. Это позволяет лучше понимать, что тебя ждет после открытия конверта с официальными результатами, задолго до того, как ты эти результаты получишь.

— Говорят, что тестирование этого года оценивают как сложное, баллы за математику и историю должны быть весьма высокими. То есть, у меня могут быть достаточно высокие итоговые баллы, — процитировал Хару.

Он сам вчитывался в подробное описание того, что можно ожидать, и не верил в происходящее. У него никогда не было таких высоких баллов по математике на пробных экзаменах. История и предметы по выбору, в целом, не особо отличаются от результатов пробных испытаний. Корейский он нередко сдавал на максимум, так что эта ошибка его очень огорчала. Но, по прогнозу сотрудника его частной академии, у него очень хорошие шансы поступить на желаемую специальность. Это должно радовать, но пока Хару ещё не до конца осознал реальность происходящего.

[*Могут быть неточности, так как я не сдавала экзамены в Корее и опиралась на информацию из открытых источников. После экзамена ученикам выдают копии тестовых заданий, по которым они могут сверить свои ответы с опубликованными решениями. Частные академии собирают данные своих учеников и на их основе делают предварительные прогнозы результатов.

Официальные результаты публикуются только через несколько недель, потому что помимо проверки ответов проводится статистическая обработка. В системе используется относительная оценка — итог зависит не только от количества правильных ответов, но и от того, как с заданиями справились другие участники.

Всего существует 9 уровней: например, в первый попадают примерно 4% лучших участников, во второй — следующие 7%, и так далее. Прогнозы частных академий основаны лишь на ограниченных данных, поэтому они не могут точно определить, попадёт ли конкретный ученик в верхние уровни.*]

* * *

Весь следующий день Хару отдыхал. С утра позанимался на турниках, потом читал, играл с котами, днем немного вздремнул. Перед ужином поболтал по телефону с Тэюном — у него результаты Сунын хуже, чем у Хару, но на актерское он должен пройти без особых проблем. После ужина прогулялся с мамой до супермаркета.

Хару мечтал о таком ленивом отдыхе дома, но к вечеру немного заскучал. Когда он строил планы на выходные, то казалось, что он не успеет нормально отдохнуть за день, а теперь радовался, что не стал отказываться от подвернувшихся возможностей.

В субботу ждали гостей. Бабуля с мамой много всего наготовили, папа должен был жарить мясо ближе к ужину. Но перед приходом гостей пришлось успокаивать маму. До этого у них дома бывали только соседи-Ли и семья Им Минхёка, достаточно простые в общении люди, пусть и далеко не бедные. Но теперь… Мама ведь из обычной семьи, без именитых предков. Если бы дедушка не разорился, брак отца с мамой был бы тем еще мезальянсом. И она переживала, что ее простое происхождение как-то опозорит Хару. Даже была готова притвориться больной и поехать в больницу, хотя это и звучало глупо.

Хару как-то привык, что мама у него — кремень, обернутый в хлопок. Кажется мягкой и нежной, но на деле Хару никогда не видел, чтобы она плакала или жаловалась. Она никогда не повышала на Хару и Хансу голос, иногда мягко, но упрямо не позволяла дедушке строго наказывать своих мальчиков. А тут — так распереживалась из-за… ну, не ерунды, конечно, Хару в чем-то ее понимал. Но он пригласил на новоселье людей, которые ему самому казались максимально приятными и… как это сказать? Без короны на голове?

Но ближе к назначенному времени с помощью бабули мама успокоилась. Нарядилась в очень красивое платье, которое Хару неделю назад буквально заставил ее купить, сделала простую прическу и легкий макияж. Теперь уже даже Хару как-то растрогался. В быту легко забыть, что мама у него всегда была красивой, просто тяжелый труд не позволил ей сохранять молодость так же долго, как это удалось Минсо, например.

Гостей было много, конечно. Хару даже нанял кейтеринг — две женщины помогали накрывать на стол, готовили горячее и по необходимости обновляли блюда. Практически всю еду все равно подготовили мама и бабушка, просто где-то за полтора часа до прихода гостей они покинули кухню и заканчивали все приготовления уже наемные работницы.

Первыми на ужин пришла чета Ли. Следующими предсказуемо были Минхёк, Хаджин и Чимин. Еще пришел адвокат Чо-старший с супругой, сыновей он с собой не брал. С остальными гостями Хару был знаком недолго.

На вечеринке SB Group Хару познакомился с бывшим учеником и коллегой прадедушки. Они тогда просто поговорили, обменялись визитками. Но через пару дней Хару написал другой бывший ученик прадедушки. Более настойчивый и, получается, более благодарный. Квон Суман, как оказалось, в свое время был юным гением. Он привлек внимание прадедушки еще в старшей школе, под его руководством защищал диплом бакалавра и магистерскую степень. Это редкость, обычно ученые с таким опытом не обучают таких «малышей». Сейчас Квон Суману около пятидесяти, но он каждый год пробегает сеульский марафон, у него активные профили в социальных сетях. При этом у него высокая должность в военном научном институте и большие связи внутри страны. Ну, и невероятный уровень благодарности к человеку, который перед смертью потребовал у всех своих учеников пообещать, что они максимально ускорят обучение юного корейского гения, ведь прадедушка уже понимал, что не проживет так долго. Хару позвал Сумана на ужин с «коварной» целью — пусть посмотрит на Хансу, братишке не помешают такие связи.

Еще Хару пригласил семью Май. Май Сэром тоже когда-то сотрудничал с прадедушкой, сейчас он владеет брендом декоративной косметики. Хару познакомился с ним на той же вечеринке SB Group, но на ужин пригласил не из-за этого. Май Джиран — второй сын Сэрома, ему чуть больше двадцати, но он уже является известным пианистом. Хару разговорился в социальных сетях именно с Джираном, его родителей в гости Хару позвал практически «за компанию».

Вечер получился удивительно комфортным. Несмотря на большое количество людей, всем хватило места за огромным столом, все нахваливали еду, много шутили, переговаривались с соседями, рассказывали истории из прошлого. Много вспоминали прадедушку.

Хару сделал несколько фотографий, исключительно для домашнего архива — выставлять их в сеть он не собирался. Но за вечер изменил свое мнение — общее фото со всеми гостями он оставит себе, а вот фото некоторых моментов и отдельных гостей все же выложит.

Одной из тем застолья был тот факт, что люди стали редко вот так собираться — большими компаниями за приятной едой и долгими разговорами. Все чаще собираются в кафе и ресторанах, много выпивают, из-за чего теряется та самая «душевность», ощущение близости с людьми. Где-то там, снаружи, шумит современный Сеул, а они сидят за столом, едят и вспоминают прошлое. Эта тема плавно перешла к обсуждению медийности. Хаджин заговорила о том, что в последнее время в моде минимализм, будни интроверта, акцент на одиночестве и саморазвитии. Само по себе это неплохо, но из-за этого теряется ощущение общности людей, ведь такой стиль жизни не предполагает шумных застолий. Хару тогда и спросил практически прямо — а должен ли айдол пытаться изменить эту тенденцию, демонстрируя другой образ жизни? За столом долго обсуждали эту тему, потому что все находили ее двойственной: можно ли считать демонстрацию личной жизни социальным вкладом в развитие общества и молодежи, принесет ли это какие-то видимые результаты, правильно ли это будет понято. В общем, было, о чем поговорить. Хару для себя решил, что всё выкладывать он все равно не будет, но немного… пожалуй, стоит попробовать.

После ужина женщины перешли в гостиную, а мужчины вышли на веранду, к камину. Многие курили, поэтому там им было удобнее. Но и мужчины постепенно разбились на отдельные группы. Хару, Им Чимин и Май Джиран обсуждали искусство, соцсети и поп-культуру. Хару — айдол, Чимин — молодой архитектор, Джиран — пианист. Хару самый младший, Чимин — старший, но они удивительно быстро нашли общий язык. Долгое время Хару ловил на себе взгляды типа «пусть молодые отдельно поболтают», но чуть позже к ним все же присоединился Квон Суман. Папа сделал фото их четверых, никто не был против публикации.

Уходили гости уже поздним вечером. Первым уезжал Квон Суман, он вызвал такси. Уходя, он оставил Хару визитку «на самый крайний случай». Визитка принадлежала министру обороны страны. Хару так и не смог придумать, насколько же крайним должен быть случай, чтобы он обратился с просьбой к такому человеку.