Глава 25 · Ваня-аджосси

Настроение после ММА было превосходным. Выступление прошло хорошо, премия побаловала их наградами, ближайший фестиваль аж через две недели, то есть — есть время отдохнуть. У Хару, правда, будут заграничные съемки, но поездка в Европу даже по работе его скорее радует, чем огорчает.

Но все же накопленная усталость оказалось настолько сильной, что в воскресенье Хару проснулся уже после полудня. Воскресный спектакль начинался в четыре часа, так что большую часть выходного дня Хару потратил на сборы. Не в том смысле, что он готовился именно к походу в театр, просто хотелось немного прийти в себя после почти месяца постоянных репетиций. Вкусно пообедал, с удовольствием полежал в ванне, мечтая при этом о нормальной русской бане. Прибрался в комнате, разложив по местам вещи, которые раньше небрежно бросал куда-то подальше от себя, одежду развесил. В три часа сел вместе с Тэюном в такси и отправился в театр.

Театр был относительно небольшим, но популярным. В сети хвалили актеров, многие отмечали приверженность классическим сценариям постановок, то, что изменения пьес минимальны и сделаны преимущественно для лучшего понимания корейским зрителем. В Корее, вообще-то, любят делать современные интерпретации пьес, классику ставят не так часто.

У Тэюна были проблемы с выбором одежды — ему казалось, что в театр не ходят в джинсах, поэтому он одолжил брюки у Хару, благо размер один, просто брюки были слегка длинноваты, но не критично. На месте стало понятно, что джинсы в театрах точно не под запретом, все были одеты… обычно. Впрочем, такого количества девушек в платьях Хару не видел давно. Женщины здесь выглядели несколько более нарядно, чем в повседневной жизни.

В холле сильно пахло духами. Какофония запахов заставила Хару несколько раз чихнуть, потом он периодически потирал нос, но в зрительском зале, к счастью, ароматы немного рассеялись и ничто не отвлекало его от происходящего на сцене.

Хару не бывал в театре на драматических спектаклях. В школе их водили на постановки традиционного жанра, ходил он и на детские спектакли, но ему не нравилось. Такая же ситуация у Антона — в театре он был только будучи школьником, ни один спектакль не досмотрел до конца, после антракта не возвращался из буфета, а то и вовсе — сбегал. Ему было скучно.

Тут первое время тоже было скучно и немного непривычно из-за «Ваня-аджосси». Имена-отчества корейцы тоже убрали, изворачиваясь в обращениях героев друг к другу любыми способами, лишь бы поменьше упоминать сложные русские имена. Хару смотрел на сцену с легкой скукой, мысленно для себя решив, что не понимает прелести театра.

А через двадцать минут осознал, что не может оторваться от происходящего на сцене. Во время некоторых диалогов даже немного подавался вперед, пытаясь разглядеть, как актеры отыгрывают мимикой. Его стали раздражать покашливания в зале, они отвлекали от происходящего на сцене.

При этом сам спектакль… раздражал. Вот что значит — классическая русская литература. Понятно, почему этот спектакль ставят в Корее достаточно часто — жертвенность «положительных» героев очень близка корейскому зрителю, она ему знакома и понятна.

В антракте Хару и Тэюн преимущественно молчали. После финала пьесы оглянулись по сторонам — вроде фанаток не видно — и пошли пешком, искать какое-нибудь кафе. Первое время шли молча. А потом — как прорвало. Они увлеченно обсуждали постановку, актерскую игру, раздражающе понятную ситуацию пьесы, говорили о том, как поступить правильно, а ещё — смогли ли бы они так поступить. В кафе заказали себе по порции салата и кофе, потому что есть особо не хотелось. И продолжали говорить. Наверное, ни один фильм или сериал они не обсуждали с таким же энтузиазмом. Решение ходить в театр каждый раз, когда появится такая возможность, было принято единогласно.

— Я хотел бы так сыграть, — убежденно говорил Тэюн, жестикулируя палочками. — Представляешь, каково это: без права на ошибку, без второго дубля, ты живешь на сцене в роли другого человека. Это же… невероятно.

Глаза у него горели от счастья и Хару не мог не улыбаться ему в ответ. Театр понравился и ему, но… играть на сцене? Хару не был уверен, что хочет этого.

Сюжет пьесы произвел на него большое впечатление. Уже после возвращения в общежитие он долго не мог уснуть. Включил потихоньку музыку, выключил свет, сел поудобнее в кресло и долго размышлял о том, что происходит в его жизни.

Является ли он таким же «дядей Ваней», который много работает ради тех, кто этого не ценит? Ему так не кажется. От близких он получает только безграничную поддержку: они постоянно пытаются как-то ему помочь, просто… помочь ему сложно. Хансу вообще прямо говорит, что мечтает поскорее выучиться и начать работать, чтобы помочь Хару содержать семью. Честно говоря, младшего брата вообще приходится сдерживать — он все пытается уговорить Хару и дедулю дать ему возможность закончить школу быстрее, сдать сунын досрочно и подать документы в университет. Скорее всего, этот талантливый ребенок вполне смог бы поступить в университет в пятнадцать. Но зачем? Социализация ведь не менее важна, чем академические знания. И Хару, и дедушка считают, что у Хансу должна быть нормальная для подростка жизнь — друзья, внеклассные занятия, школьные поездки.

И все же… Не много ли Хару взваливает на себя? Сначала он планировал, что поработает года три, заработает небольшой капитал, а потом будет путешествовать. Карьера маркетолога ему нравилась еще и тем, что дает возможность работать удаленно. А в итоге, еще не став маркетологом, он уже взвалил на себя шесть лет работы айдолом, кучу рекламных контрактов и потенциальную должность креативного директора умирающего издательства. А, и еще ему в январе сдавать два международных экзамена на знание языков. И он ходит на тхэквондо, потому что хочет служить в особых войсках. И в университет поступает. Какой креативный директор? В его расписании больше нет места.

И посоветоваться не с кем, если уж быть предельно честным.

С дедушкой о таком не поговорить — тот расценит его слова как упрек в свой адрес, ведь Хару вообще задумался об этой спорной должности исключительно потому, что это бывшее издательство дедули. Будь это любая другая фирма — Хару бы отказался без раздумий. Наверное.

При этом отказываться уже не хочется. Своим предложением господин Со вывел Хару из состояния равновесия, он всю неделю фонтанировал идеями о том, что можно сделать для издательства. Так что все эти идеи не дадут ему спать спокойно еще как минимум полгода. Да он с ума сойдет, если не попытается реализовать хотя бы одну из них.

Вот и получается патовая ситуация. Соглашаясь, Хару нагружает себя еще больше. Отказываясь, попадает в ситуацию, когда еще несколько лет будет жалеть, что не сделал этого. Ведь второго шанса не будет. Это не просто какое-то предложение. Это Sanho. Сфера, которая интересна самому Хару — да, он думал о канцелярии, а не о книгах, но все же. Где книги, там и до блокнотов недалеко. Деньги господина Со позволят делать качественный продукт и продвигать его без лишней экономии. Хару на такое не скоро заработает, даже если каждый год кто-то щедрый вроде Воронцова будет платить ему за участие в рекламной кампании. А еще доля в издательстве — это более стабильный заработок, в то время как у айдола с деньгами то очень густо, то очень пусто. Возрождение Sanho — это действительно шанс, который бывает один раз в жизни, Хару не простит себе, если откажется.

Но как и рыбку съесть, и косточкой не подавиться?

Наверное, Хару думал бы об этом в одиночестве всю ночь, но ему очень повезло с другом. Было уже около полуночи, когда к нему в комнату вошел сонный Тэюн. Волосы торчали в разные стороны, он застегивал пуговицы на пижамной рубашке — спал он без нее, но у Хару в комнате всегда прохладно.

— Чем ты опять загрузился? — спросил Тэюн, забираясь с ногами на кровать. — Я даже из своей комнаты слышу, как ты тут скрипишь шестеренками.

Хару печально улыбнулся. Он подумал с минуту, а потом выложил Тэюну всю историю целиком. Не только про предложение господина Со, а вообще про все — про старые «счеты» с семьей Со, про издательство дедули, про Пак Манхи. Раньше Хару не рассказывал эту историю целиком, потому что она… слишком лично-семейная. Это ведь не совсем его тайны и проблемы, это все касается больше его дедушки и отца. Тэюн слушал внимательно, удивлялся и переспрашивал, качал головой и хихикал. Когда Хару рассказал о причине своих ночных размышлений, Тэюн какое-то время молчал.

В общежитии было очень тихо. Почти все отпросились домой на выходные, приедут завтра утром, Шэнь опять на таблетках, сон у него крепкий, Ноа, в принципе, и пушкой не разбудишь. Через приоткрытое окно слышалось, как изредка проезжали автомобили, да иногда что-то шелестело и потрескивало — ветер, наверное.

— Знаешь, какая твоя самая отвратительная черта? — внезапно спросил Тэюн.

— У меня в принципе отвратный характер, просто я стараюсь его не демонстрировать, — хмыкнул Хару.

— Ты вечно все пытаешься сделать самостоятельно. Еще и жуткий перфекционист, — сказал Тэюн. — Причем, появилось это у тебя именно в последнее время, раньше ты таким не был. Такое ощущение, что индустрия убедила тебя в том, что можно надеяться только на себя и делать либо идеально, либо никак.

Хару после такой отповеди смог только удивленно смотреть на друга. Раньше таким не был? Ну, технически прежний Хару действительно таким не был.

Перфекционизм не был свойственен и Антону. Вот делать все самостоятельно — да, было. Он с ранних лет должен был быть «мужчиной в доме», перекладывать на женщин проблемы было не принято, вот и крутился самостоятельно. Но Тэюн прав — у Хару нет причин так себя вести.

— У тебя есть семья, у тебя есть я, — спокойно продолжил Тэюн, — Я уже молчу о том количестве людей, которые готовы тебе помочь практически только за «спасибо»… хотя и понимаю, что ты не сможешь не отплатить за услугу. Но ты продолжаешь отказываться от предложений тебе помочь. Шэнь вот спокойно бы взял на себя разборы наших выступлений, на что он много раз толсто намекал. Если он подключит к работе Ноа, то еще и все вокальные несовершенства будут найдены… Да, у Ноа нет абсолютного слуха, на это потребуется больше времени, но как-то же он справлялся до этого. Опять же — не думаю, что он откажется.

Хару немного удивился.

— Я и так мало делаю для группы как лидер, — заметил он.

— Ну и что? Кого это заботит? — усмехнулся Тэюн. — Мы все прекрасно понимаем текущее положение дел: у тебя много работы, заменить тебя на посту лидера может только Шэнь. Но он из Китая, стафф различных варьете-шоу нередко относится с пренебрежением к иностранцам, так что ему сложно будет официально принять эти обязанности. Самое разумное — разделить лидерские позиции на официальную и внутреннюю. Что в этом такого? Шэнь далеко не дурак, он бы понял это.

Хару поежился. Тэюн, конечно, прав, но такое перераспределение обязанностей все равно казалось несколько нечестным.

— Или эти твои проблемы в плане издательства. Не отказывайся. Найми себе заместителей. Я бы вообще подумал о том, чтобы поставить заместителем твоего же отца.

Вот теперь Хару уже реально удивился:

— Отца?

— А что? Проработал он в издательстве, получается, мало, но его-то, в отличие от тебя, готовили к этому с детства. Сейчас он в ремиссии, работа по восстановлению издательства сложная, об играх особо не вспомнишь. У него есть профильное образование, совсем навыки он не растерял — проработал менеджером в другой сфере столько лет, там тоже был вечный бардак, ты сам это рассказывал. Что тебе мешает нанять отца своим же заместителем? Ему ты точно сможешь звонить в восемь вечера, не испытывая угрызений совести. И… если честно, мне кажется, он будет рад.

— Но я ему все еще не доверяю, — возразил Хару.

— Да ладно, он у вас под колпаком! — улыбнулся Тэюн, — Твоя бабуля наверняка контролирует его по часам. Он перед тобой и Хансу практически на задних лапах бегает, пытается быть нормальным отцом. Прости за прямоту, но он скорее в реку Хан с моста прыгнет, чем проиграет деньги твоего бизнеса.

— Сначала проиграет, потом прыгнет, — буркнул Хару.

— Ну так не давайте ему деньги, — все так же спокойно сказал Тэюн. — В любом случае, ты пытаешься восстановить семейное дело, глупо делать это без помощи семьи. До конца контракта с New Wave ты не сможешь стать настоящим директором чего-либо. Даже учитывая все обещания директоров о меньшем количестве нагрузок и максимум двух альбомах в год.

Хару откинулся на спинку кресла — он и сам не заметил, как подался вперед, к Тэюну, во время их разговора.

— Попроси о помощи, — продолжил Тэюн. — Уверен на сто процентов, что поэтому этот старик — Со тебе это и предложил. Я забыл имя того ведущего-маркетолога…

— Чу Хёнсоб, — подсказал Хару.

— Профессор Чу, — кивнул Тэюн, — Сколько лет он занимается маркетингом? Неужели он не сможет тебе посоветовать подходящих работников, дать контакты лучших выпускников, чтобы проблем с ними было поменьше? Черт, даже не верится, что это я тебе говорю.

Они переглянулись и тихо засмеялись.

— Ты всегда предпочитал не думать, а действовать, — хмыкнул Хару.

— Ну да, за стратегию у нас отвечал ты. Просто… наверное, со стороны виднее. Или я просто беспокоюсь о тебе, вот и думал уже о подобном. Я бы и свою помощь предложил, но так и не придумал, чем могу помочь… кроме психологической поддержки.

— Спасибо, — улыбнулся Хару. — И за психологическую помощь и за то, что немного вправил мне мозги.

* * *

Хару позвонил отцу рано утром, попросил отпроситься с работы по состоянию здоровья. Сказал прямо: требуется твоя помощь, нужно поговорить.

Когда Хару приехал домой, оказалось, что и мама отпросилась. Хансу уехал в школу на такси.

— Я не хочу отказываться от возможности восстановить Sanho, но мне нужна помощь. Без вас я не справлюсь, — сказал Хару сразу, без прелюдий.

— Ну наконец-то! — всплеснула руками бабуля. — Хоть кто-то в этой семье умеет признавать необходимость помощи до того, как сляжет с нервным истощением!

И все как-то завертелось. Оказалось, что у бабули уже был план по тому, как все устроить наилучшим образом: что будет дедушка делать из дома, что отец на месте, что Хару. Через полчаса бабуля уже созвонилась с Минсо и попросила доступ к расписанию Хару и номера телефонов всех менеджеров. Хару даже не знал, что у бабули есть номер Минсо.

К обеду приехали Пак Сончоль и адвокаты Чо, причем и отец, и все три сына. К вечеру был готов итоговый вариант контрактов. Хару отправил их господину Со, тот сразу ответил предварительным согласием с некоторыми условиями. Но подписывать будут только через неделю — адвокатам семьи Со нужно все проверить, а в среду Хару вылетает в Рим.

Хару потряхивало и от нетерпения, и от внутренних переживаний. Но решение принято. Если адвокаты семьи Со не найдут в условиях варианта Хару ничего предосудительного, с первого января у Хару появится еще одна работа. Он никогда не думал, что в девятнадцать лет можно стать креативным директором издательства. Впрочем, он раньше не думал, и что можно столько зарабатывать на рекламе спустя год после дебюта в айдол-группе.