Глава 29 · Австралия

В Австралию вылетали утренним рейсом, никак не анонсируя свой отъезд. Благодаря этому в аэропорту не было ни прессы, ни фанатов. Они быстро прошли регистрацию и контроль, заняли места и полетели из зимы в лето.

Главной причиной съемок в Австралии была погода. Южное полушарие, сейчас там лето, можно сниматься в майках, не дрожа от холода.

Ноа сиял, как австралийское солнышко: очень радовался возвращению в родную страну. Сай и Сухён доставали его вопросами — увидят ли они огромных пауков-птицеедов. Ноа говорил, что сам таких пауков видел только в зоопарке, но младшие ему упорно не верили.

В день прилета они смогли немного погулять по Мельбурну, поесть местной еды, послушать рассказы Ноа. Сам он из Сиднея, поэтому здесь тоже был туристом. У них было слишком мало времени, чтобы обойти значимые достопримечательности города, поэтому свои несколько свободных часов они провели в Аквариуме. Экскурсия вышла увлекательной: огромные залы, позволяющие разглядывать морских жителей, стеклянные тоннели под водой, отдельные аквариумы и вольеры размерами поменьше. Но они всемером все равно больше всего времени провели, рассматривая пингвинов. Уж слишком те были забавны.

Наделали фотографий внутри и снаружи, но пока никто ничего не выкладывал — до конца съемок они не могут официально подтвердить, что прилетели в Мельбурн. Их, конечно, кое-кто узнавал, но за весь день таких случаев было мало.

Хару больше всего удивляло, что местные жители упрямо игнорировали обувь. Босиком здесь ходят многие, причем это не тот случай, когда человек решил пробежаться по травке. Даже внутри аквариума многие спокойно шлепали босыми ногами. Босиком ездили на велосипедах, из автомобилей выходили босые мужчины и топали по горячему асфальту, не проявляя ни малейшего дискомфорта, босые дети играли на детской площадке, а на лавках сидели их босые мамы. Не все, конечно, игнорировали обувь, но все же столько голых пяток в центре города Хару никогда еще не видел.

Спать пришлось лечь рано, потому что подняли их в три часа ночи. Сонных загрузили в автомобили и повезли… куда-то очень далеко. Ехать пришлось пять часов, причем последнюю часть пути они тряслись по гравийной дороге, так что невозможно было ни спать, ни читать. За окном мелькала австралийская полупустыня, «буш», как называют ее местные. Технически, они любую местность, отдаленную от городов, называют «буш», это что-то вроде «глубинки».

Песчаные дюны поросли травой и кустарниками, преимущественно высохшими. Но встречались и зеленые заросли, отдельные рощицы деревьев. Хару все пытался немного вздремнуть, раз заняться больше нечем, но, чем ближе они были к конечной точке назначения, тем сильнее трясло на дороге. Ехали почти десятком машин, потому что привести нужно много людей — их семерка, стилисты и съемочная команда. Автомобили поднимали в воздух пыль и временами из окна вообще ничего не было видно.

Привезли их в небольшой домик. Вокруг не было полей — просто дом с большим гаражом. Как понял Хару, это часть фермы, которая находится немного дальше. Что-то вроде дома для сезонных рабочих, которые задействованы в скотоводческом деле. Хару плохо представлял себе, чем здесь питаются овцы, но вряд ли бы такой дом ставили просто из чьей-то прихоти.

Возле дома их уже ждали. Часть команды выехала вчера днем, а рабочие готовили дом со вчерашнего дня.

Было очень жарко. Когда Хару вышел из машины с кондиционером, ему показалось, что на него дует кондиционер с максимальным подогревом. Девять утра, как может быть так жарко? Все сразу зашли под заранее натянутый навес из белой парусины. Это спасало от солнца, но не от жары. Операторы прямо на ходу доставали камеры — у этих клипов будет контент с закадровой съемкой.

Встречал их местный координатор. Одет он был в джинсы и клетчатую рубашку, а образ «австралийского фермера» дополняли сапоги и широкополая шляпа. Он был очень загорелый, с мелкими морщинками на лице — последствия работы под палящим солнцем.

— Послушайте меня внимательно, потому что это важно, — говорил он очень низким, будто охрипшим голосом, — Вы уже не в городе, это австралийский буш и здесь есть свои правила поведения. В округе водятся и ядовитые змеи, и ядовитые пауки, и многая другая крайне неприятная живность. Мы обработали дом и ближайшие постройки от насекомых, змеи и сами стараются избегать людей, но все же стоит соблюдать осторожность. Первое правило здесь — только закрытая обувь. Чтобы даже в туалет в сланцах не ходили! Сейчас утро, пока тихо, но днем здесь много мух. Шляпы с сеткой — разбирайте. Мы уже привычные, а вам может быть тяжеловато.

Хару только сейчас обратил внимание на стол, заваленный шляпами «пчеловода».

— Одежду тоже лучше носить закрытую. Мухи не опасны, но сильно надоедают. Не забывайте пить больше воды. И про электролиты тоже не забывайте. Это нужно, чтобы не было обезвоживания и теплового удара. Сейчас очень жаркое время, поэтому днем температура может подняться и до +45. Последнее маловероятно в ближайшее время, но прогноз не всегда верен.

Хару почувствовал легкое недоумение: и ради таких сложностей они отказались от съемок в Корее при минусовой температуре? Холод ему как-то привычнее австралийской жары и возможности лично увидеть ядовитую змею в естественной среде обитания…

Впрочем, в итоге все оказалось не так уж и плохо. Внутри дома было электричество, в спальнях работал кондиционер. Днем снимали в помещении, где не было мух и удушающей жары. Все равно жарко, конечно, но не так сильно, как снаружи. Наслаждался погодой только Ноа — он счастливо улыбался, выходя погреться на солнышке. Шэнь тоже был бодрячком, а вот корейцы погибали от жары и сухого воздуха. Хару только и делал, что пил воду и ходил в туалет. Жажда сопровождала его даже внутри прохладных помещений, воздух казался колючим из-за малого количества влаги.

Для клипа им сделали фейковые татуировки. Хару, увидев предварительную раскадровку клипа, сразу вспомнил о своем «приколе» над Ноа. В этот раз переводными татушками обклеили их всех, причем очень густо. Процесс нанесения тату занял много времени. Дизайнеры специально приготовили именно переводные картинки, а не грим — посчитали, что так меньше шансов, что все это поплывет из-за пота. Картинки были, разумеется, авторскими, их печатали по эскизам дизайнеров. В основном это были какие-то животные, розы и оружие. Ноа на спине сделали огромную татуировку с единорогом, а все руки были «забиты» феями в розах — отсылки к тем детским татушкам.

У Хару «тату» было меньше всех, полностью украсили только одну руку. Он же тут типа главный, ему много татушек, видимо, не по статусу.

Их одежда — джинсы плюс майки или футболки, Ноа вообще первые секунды клипа будет без верха. Внутри дома у каждого предусмотрена съемка своих собственных сцен, так что они много сидели в спальне и ждали команды от операторов. Болтали в основном. На улицу выходить не хотелось — даже из окна было видно, как раскаленный воздух дрожит над землей.

Но ближе к вечеру все же пришлось выйти на улицу. У дома был гараж, где уже стояли автомобили — их тоже пригнали заранее. Массивные внедорожники и один пикап тоже украсили временными «татушками» — на капотах нарисовали розы и стилизованные надписи Black Thorn. На месте был механик, который объяснял им, что делать во время съемки.

В гараже был открыта дверь на улицу, поэтому работать было сложнее, чем в доме. Стафф дул вентиляторами, да и уже наступил вечер, поэтому мух должно было быть чуть меньше, но они все равно залетали в помещение и щекотали кожу. Учитывая, что им до этого рассказали про ядовитых пауков, любое шевеление насекомых при прикосновении к коже становилось причиной панических мыслей — а вдруг это не муха?

Из-за этих периодических дерганий было загублено немало дублей. Мухи сильно усложнили процесс съемок. А еще они все потели. В гараже было не столько жарко, сколько душно, поэтому съемка вышла мучительной.

Ближе к закату стало еще «веселее» — они вышли к дому снимать хореографию припева. На улице +30, все те же мухи, их танцы поднимают в воздух облака пыли, съемки периодически приходилось прерывать из-за чихания. В какой-то момент они просто договорились снимать хореографию не дыша. Режиссер давал команду — они задерживали дыхание и начинали танцевать.

Хару, как мог, сдерживал раздражение. Их ведь снимают для дополнительного видео «как снимали клип», не хотелось бы выглядеть в кадре вредным букой. Да и стафф ни в чем не виноват — они так же терпят неудобства, снимая их в таких условиях. Но как же все раздражало…

Вроде понятно, почему выбрали эту локацию. Выглядит аутентично, очень натурально, никакой работы с «зеленкой» — то есть, не придется ничего монтировать. Это редкость, чаще такие кадры делают в студии, потом на пост-продакшене дорисовывают все необходимое. Живая съемка, конечно, дает совсем другой эффект. Но как же тяжело здесь сниматься. И ведь завтра кадров в доме не будет — только улица, только жара и мухи.

Координатор после съемок предложил им пройтись, обещал показать нечто необычное. За домом поставили стулья и скамейки и сначала Хару не понял, зачем… а потом координатор указал на заходящее солнце. Это было очень красиво. Пустой горизонт, никаких гор, холмов и небоскребов. Сухой воздух все еще подрагивает, из-за чего алеющий закат тоже немного дрожит.

— Ради этого вида многие сюда и едут, — с любовью сказал координатор.

Времени бежать за камерой не было, Хару достал из кармана телефон и сделал несколько фото. Попросил координатора выйти немного вперед и повернуться лицом к закату. Кадр вышел изумительным, пусть и банальным — мужчина в широкополой шляпе на фоне яркого заката.

После ужина, тоже по совету координатора, Хару вышел на улицу вместе с безотказным Тэюном. Они, как им и сказали, немного отошли от дома, выключили фонари… и замерли, увидев небо. В доме освещение тусклое, плюс везде плотные жалюзи, снаружи очень темно. Небо над головой казалось волшебным — миллионы звезд, Млечный Путь выделяется белесой дымкой.

— Офигеть, — выдохнул Тэюн. — Я и не знал, что так бывает.

— Я думал, что такие съемки неба — это фотошоп, — признался Хару, тоже восхищенно глядя на небо.

Нереальное.

Чернильно-синее, глубокое, звезды, похожие на плавающие в воде блестки. И этот яркий Млечный Путь…

Они простояли так, восхищенно рассматривая небо, минут пятнадцать, потом их начали искать. В итоге смотреть на небо, конечно, вышли почти все, операторы даже пытались заснять это на камеру или фотоаппарат, но техника все равно не улавливала и сотой части красоты ночного неба.

Координатор стоял в стороне и довольно улыбался, будто он сам, своими руками, создал это небо и звезды. Но, скорее, он просто радовался, что прилетевшие с Кореи мальчишки так отреагировали на то, что для него является обыденностью.

Условия ночевки были, откровенно говоря, спартанскими. Это ведь не отель, а жилье для временных работников. Кровати в спальнях были двухъярусными, спален всего две. Вариант спать на полу в другой комнате не рассматривался, потому что кондиционеры есть только в этих комнатах, а на улице даже ночью почти +30. Вода из крана солоноватая, умывались и чистили зубы привезенной водой, а вот душ принимали водой из колонки. Стилистки жаловались, что после мытья в местной воде у них волосы жесткие. Иронизировали, что это как бесплатный солевой спрей для укладки.

А еще с утра они увидели большого паука в естественной среде обитания. Он сидел на стене гаража и посмотреть на него они пришли всемером, в сопровождении координатора и оператора. Это не был паук-птицеед с огромными пушистыми лапками, насекомое больше походило на увеличенного в размере домашнего паука. Но все равно жуткий.

— Кто-нибудь, убейте его, я не смогу спокойно собираться, зная о его существовании, — сказал Сухён, выглядывая из-за спины Хару.

Удивительно, но вторым по уровню «пугливости» был Шэнь — он тоже стоял в отдалении и, кажется, мечтал сжечь этот гараж вместе с пауком.

— Не надо его убивать. Он не ядовитый, мух ловит, — ответил координатор.

— Да он размером с ладонь! — возмутился Сухён, — Такой может и меня вместо мухи сожрать. Окутает своей паутиной и за год потихоньку съест.

Шэнь вздрогнул, а Хару не смог сдержать улыбки.

— Убивать неядовитых пауков без необходимости не принято, — задумчиво ответил Ноа. — Некоторые насекомые в Австралии еще и под угрозой исчезновения…

— Таких тварей можно и полностью истребить, — сказал Сухён, все еще посматривая на паука из-за спины Хару.

Хару про себя подумал, что он бы тоже не хотел встречаться с подобным паучком в собственной спальне. И вряд ли бы он думал, как аккуратно выпроводить его. Скорее бы экстренно размышлял, чем убить такую тварь.

Позже, когда они уже уходили, Сухён всю дорогу оглядывался, словно боялся, что «паучок» будет их преследовать.

Вставали они на рассвете, но выехали где-то часов в семь. Дальше им предстояло много колесить по округе, снимая кадры для второй половины клипа.

Сюжет у клипа достаточно простой. Начинается все со звонка стационарного телефона, Хару поднимает трубку, слушает несколько секунд, а потом обращается к сидящему здесь же Тэюну:

— Мы можем возвращаться.

И дальше уже начинается музыка и процесс сборов в доме. Когда сборы в доме закончены, они спускаются в гараж, готовят автомобили и выезжают… куда-то. В самом клипе будет непонятно — куда именно они едут. Но в дороге у них должно пробить колесо на одном из джипов и они будут его менять.

В машинах пришлось открыть окна для съемок, поэтому мух напустили… Приходилось кататься туда-обратно по дороге по несколько раз, глотая пыль и проклиная мух. Собственно, поэтому съемки и давались тяжело. Приходилось постоянно переснимать дубли, потому что то муха, то чихнуть хочется, то оператору показалось, что по нему паук ползет и камера сильно дернулась.

Для момента с проколотым колесом за руль садился их координатор — именно он так управлял машиной, чтобы это было похоже на лопнувшее на дороге колесо. На гравийке это происходит не так уж редко, просто обычно громкого хлопка нет и машина петлять по дороге не будет. Тут же все немного преувеличили.

Еще когда они начали снимать этот момент, произошло что-то неожиданное: на небе начали быстро собираться тучи.

— Будет дождь, — уверенно сказал координатор. — Он будет быстрым, но лучше подготовьте небольшую стоянку, если хотите снимать сразу после.

Операторы, разумеется, почитали этот момент лучшим для съемки. Небо в грозовых тучах выглядит «кинематографично», а менять колесо на таком фоне еще и символично — неприятности и в небе, и на земле. Из-за этого стафф действительно последовал совету координаторов и у нескольких машин натянули специальные белые тенты. Их обычно ставят для удобства съемочной команды — операторы часто снимают, находясь под тентом, тем самым скрывают чувствительные объективы от солнечных лучей. Сейчас полог будет нужен еще и для того, чтобы защитить камеру от первых капель дождя.

Снять процесс замены колеса до начала дождя они успели. Через несколько минут после того, как они всемером зашли под полог и начали думать, что делать с дэнс-брейком, хлынул ливень. Ветра не было, поэтому дождь падал вертикально. Дышать сразу стало легче. Еще было ощущение, что дождь смыл пыль не только с их автомобилей, но и с растительности. Засохшие кустарники оказались вполне себе зелеными. Мухи пропали.

— А давайте снимем дэнс-брейк под дождем, — предложил Хару.

На него с удивлением посмотрели, кажется, все.

— Дождь уже не такой уж сильный, сниматься под таким вполне можно. Это ведь такая возможность…

Координатор сначала протестовал — скользко же, но в итоге его уговорили попробовать. Если кто-то упадет — будет дэнс-брейк не под дождем. Против был не только он, но в итоге удалось убедить команду хотя бы попробовать снять один дубль под дождем. Стилисты обновили макияж, операторы выбрали место получше, Хару с Шэнем под пологом сбегали на место, осмотрели землю — танцевать можно. Сложно будет, конечно…

— Одним дублем, — сказал Шэнь, — Упасть может каждый, грязь скользкая, а у нас только один комплект запасной одежды для съемок. Так что выходим, снимаем как есть, стараемся без ошибок.

Все согласно закивали.

Хару и сам не надеялся на успех — снять тридцать секунд дэнс-брейка, без репетиций, на скользкой глине, под дождем… сумасшествие. Но им реально удалось сделать это с первого дубля. Второй, правда, все же отсняли, раз уж в первый никто не упал.

Но в итоге под пологами и в машинах они провели два часа. Ехать в дождь не советовал сам координатор, так что пришлось ждать. Потом отсняли еще несколько кадров в машинах, чтобы связать в одно целое танец под дождем и процесс исполнения припева после дэнс-брейка.

И только после всех этих съемок они отправились обратно, в Мельбурн. Уже не было так жарко, в машинах работал кондиционер, но дорога все равно сильно выматывала. Зато они увидели кенгуру. Не вблизи, конечно — они проскакали в отдалении, деталей не рассмотреть, но Хару и остальные от любопытства едва не перевернули свой микроавтобус — все прилипли к окнам с одной стороны.

После возвращения в Мельбурн Хару проторчал в душе минут двадцать, не меньше. Ему всё казалось, что он весь покрыт тонким слоем австралийской пыли. Зато спал он в эту ночь как младенец.

С утра отсняли последние кадры клипа в месте, куда они еще вернутся — этот большой особняк станет декорацией для съемок второго клипа. В этот раз наняли массовку, которая встречала их во дворе. Такая картинка в духе прибытия лордов в поместье — множество людей в строгих костюмах выстроились в две линии и кланялись, когда Хару и остальные проходят мимо них к дверям особняка.

Потратив на съемки короткого эпизода чуть больше часа, основная съемочная команда, включая австралийского координатора, поехала в ресторан, праздновать завершение съемок. Это не было корейской попойкой, просто совместный ужин с тостами и шутками. Координатор все приглашал их приезжать снова, но уже не в январе и без съемочной команды. Они всемером вежливо улыбались, но даже самые шикарные закаты и головокружительные ночные пейзажи не способны сгладить негативные моменты проживания в австралийской полупустыне.