Глава 32 · Ветер свободы

Конец января и практически весь февраль прошли в спокойной рабочей обстановке. Больше всего было съемок, конечно. Хару снимался для рекламных контрактов, группа отсняла небольшой контент для фанатов, сделала фотосессию для фанмитинга, провела эфир в честь года существования группы, затем все улетели на съемки в Австралию.

В Мельбурн они прибыли почти на две недели. За это время отсняли материал аж для трех клипов. Сниматься интересно было только в третьем. Первый — это кадры внутри особняка, который будет показан в финале предыдущего клипа. Там такие картинки быта современных мафиози, причем как смесь европейского и азиатского. Идея казалась интересной, фанаткам наверняка понравится, но сами съемки были скучными. Второй клип снимали в закрытой оранжерее. Сначала сняли, как Ноа там ужинает с девушкой — такой романтический ужин в окружении роз. А потом их снимали там же, просто ходящих по дорожкам или скрывающихся в кустах. Съемки шли два вечера подряд, чтобы были кадры оранжереи, красиво освещенной заходящим солнцем.

А вот третий клип снимали в городе. Он, правда, и появится последним — это будет титульным треком для альбома, выйдет аж в июле. Начинались съемки в красивейшем католическом соборе, потом пришлось проехаться по многим достопримечательностям Мельбурна. По сюжету Ноа преследует ту же девушку, с которой ужинал в оранжерее. Она убегает от него, но он, с помощью остальных, постоянно ее находит. Последней снимали сцену, где он целует ее, прижав к стене. К огромному возмущению Ноа, эти кадры снимали на глазах у всей группы, которая стояла за спиной режиссера. Парни посмеивались над Ноа, тот смущался и не мог нормально отыграть нужный момент. В итоге разозлился уже режиссер и заставил их шестерых уйти со съемочной площадки. Хару расстроился — он-то молчал, даже не улыбался.

Но зато эти съемки позволили им осмотреть город. Без экскурсоводов, правда, но все равно неплохо.

То ли из-за постоянных съемок, то ли виной была аномально долгая и сильная жара, но Мельбурн не вызывал у Хару того восторга путешественника, который прежде побуждал его подниматься в пять утра и отправляться осматривать достопримечательности. Хотя Тэюн считал, что Хару просто устал. В свободное от съемок время они отсыпались в своих номерах, гулять никто толком и не ходил.

Когда планировали эти австралийские съемки, отдали под них почти две недели. Время брали с запасом, опасаясь дождей. Говорят, февраль — один из самых солнечных месяцев, но лучше уж готовиться к худшему, чем снимать дэнс-брейк под дождем в пустыне, потому что времени в обрез.

За все время не было не только дождя, даже облака на небе были редкостью. Black Thorn без проблем отсняли все необходимое за семь дней, потом полетели в Сидней. Уже за свой счет. Был, конечно, вариант — поехать в Сидней что-то снимать для социальных сетей, тогда все оплатило бы агентство… Но Минсо дала им право выбирать и они решили отдохнуть. Агентство поменяло билеты Мельбурн-Сеул на Сидней-Сеул и эти билеты они получили на руки. Один охранник был отправлен с ними за счет агентства, но свои билеты до Сиднея и отель там они оплачивали самостоятельно. Проблем с деньгами не было — они закрыли свой долг перед агентством и в январе им выплатили премиальные. Они даже немного шиковали — жили каждый в одноместном номере, а не по двое, как обычно селит их агентство.

По сути, они на семерых устроили себе мини-отпуск в Сиднее. Без камер, без обязательств перед агентством — просто отдых.

Сидней как-то сразу зарядил Хару энергией. Он вышел из здания аэропорта — и почувствовал, что ему срочно нужно увидеть знаменитое здание оперы. И что он готов попробовать заняться серфингом в океане. И еще хочет съесть что-то необычное. Но не стейк из кенгуру, кенгуру ему жалко.

В Сиднее было не жарко, всего-то +22, что особенно радовало после аномальной жары Мельбурна. Ноа сказал, что в Мельбурне тоже спала жара и дует прохладный ветер с моря. Жаль, что это произошло уже после их отъезда. В Сиднее тоже был сильный ветер. А еще яркое солнце, ощутимо обжигавшее кожу. Хару не был уверен, что spf-крем будет защищать его так же долго, как в Сеуле. Солнце светило как будто агрессивнее. Поэтому он прямо в сувенирном бутике при отеле купил себе широкополую шляпу и, не стесняясь, подтянул завязки под подбородком. Лучше быть странным азиатским туристом, чем покрыться волдырями после солнечного ожога.

Впрочем, когда он вышел на улицу, то увидел немало мужчин в похожих шляпах. Ноа тоже надел такую.

— Вы даже без панамок и бейсболок, — осуждающе сказал он остальным. — Сгорите же. Мы к океану идем, там можно за пятнадцать минут до хрустящей корочки обгореть.

Сухён и Юнбин купили себе шляпы. Тэюн, Шэнь и Сай принесли из номеров бейсболки и уверяли, что им будет нормально. Не угадали — вечером яростно алели сгоревшими ушами.

Но это было вечером.

На улицу они вышли уже после часа дня и первым делом направились на поиски ресторанчика, потому что все хотели есть. Нашли какое-то относительно уютное заведение, им сдвинули столики, чтобы они поместились всемером и парни от души оторвались, заказав кучу всего калорийного, что обычно им запрещали. То есть, всякие бургеры, жареную курицу, круассаны с тунцом и сливочным сыром. Хару заказал себе Fish-and-Chips, говоря проще — рыбу в кляре и картофель фри. К этому блюду приносят салат. Он не хотел наедаться, потому что вечером они пойдут в какой-нибудь рыбный ресторан и вот там уж Хару оторвется…

Впрочем, рыба в кляре тоже была вкусной. А вот зелень в салате снова было неудобно есть — кто придумал рвать ее такими огромными кусками? Он что, корова, чтобы целые пучки жевать? Можно было и помельче нарезать…

День выдался замечательным. У воды было много солнца и ветра, поэтому знаменитое здание оперы ослепляло. Постояли, посмотрели на открыточный вид, побродили вокруг, а потом Ноа направил всех к входу в Королевский ботанический сад. Первое время шли по набережной. В середине дня особо заняться нечем — поэтому многие люди просто гуляют по берегу. Но это ощущалось как-то… свободно. Это огромное пустое пространство в Сиднее не было похоже ни на одно другое место, где прежде случалось быть Хару. Слишком много солнца и воздуха, близость моря, орущие чайки. Воздух казался странным на вкус и Хару наслаждался каждой минутой.

Когда им надоело жариться на солнышке, они перешли на другую дорогу, где уже можно было спрятаться в тени деревьев. Нашли себе местечко с красивым видом, уселись прямо на траву. Сухён, правда, все время спрашивал — а нет ли здесь пауков. Потом пошли дальше.

Иногда их узнавали. В Сиднее много туристов из Азии, а уж в Азии Black Thorn знают слишком многие. Но с просьбами о фото и автографах пока никто не лез.

Ужинать в этот день они решили раньше, чем планировали. Еще даже не начало темнеть, когда они заняли места в ресторане, где готовили разные блюда из свежайшей рыбы. Было безумно вкусно, но утренний перелет и день на ярком солнце так их вымотали, что за столом они периодически прерывались на вирусное зевание: один начал — и все за ним следом… В отель вернулись на такси, сразу разошлись по номерам, спать.

На другой день поехали на пляж. Все для серфинга арендовали там же, но в воду с досками полезли только Ноа, Тэюн и сам Хару. Хару, впрочем, хватило получаса, чтобы вспомнить, что серфинг ему не понравился. В океане это стало действительно сложным испытанием. Встать на доску и поймать баланс — это редкие минуты триумфа, чаще тебе приходится грести на этой доске. Выматывает. Еще и это ослепляющее солнце — оно обжигает мокрую кожу, отражается от воды пляшущими солнечными зайчиками. Хару быстро вымотался, у него устали глаза, поэтому он ушел к остальным, в тень.

Ноа и Тэюн отрывались за семерых. Счастливые — плавали, пытались оседлать волну, падали с досок и снова пытались. Как понял Хару, им повезло в этот день — волны были достаточно высокими для серфинга, но не опасными для новичков.

Пока эти двое плавали, остальные сидели под зонтиком и… правильно, — ели. Чем еще занимаются люди на отдыхе? Тем более — в Сиднее как раз был сезон фруктов. За день они умяли два больших арбуза. Холодные, сладкие, ароматные — Хару, кажется, вообще никогда таких не ел. В Корее арбузы меньше в размерах, обычно, не больше футбольного мяча. Здесь же… великаны.

Вечером Хару понял, что сгорел, несмотря на все средства защиты. Скорее всего, именно когда плавал. Лицо просто слегка покраснело, а вот шея сзади и руки — сильно. Серфил он в специальном костюме, но с коротким рукавом. С длинным в пункте аренды не было — разобрали. Как и говорил Ноа, в плавках серфингом занимались считанные единицы.

Но больше всех страдал Тэюн. Во-первых, серфинг в океане оказался энергозатратным и заставил Тэюна поработать руками, которые теперь у него болели. Во-вторых, он сгорел примерно в тех же местах, что и Хару, просто сильнее. Особенно досталось шее, в отеле ему даже принесли какие-то охлаждающие пакетики и объяснили, как правильно ими пользоваться. Ноа при этом был бодр, свеж и совсем не покраснел от солнца, хотя spf обновлял вроде с той же частотой, что и Тэюн. Иммунитет у этих австралийцев, видимо.

Третий день они потратили на зоопарк. Кенгуру, коалы, вомбаты… пауки в террариумах. Но они всемером пришли к общему мнению, что пингвины в Аквариуме Мельбурна им понравились больше.

Вечером Ноа неожиданно пригласил их в гости. Он уходил к семье в день прилета в Сидней, ночевал у родителей, а тут позвал их всех.

Принимали их как дорогих гостей. Родители Ноа накрыли стол на веранде, нажарили много мяса, были свежие овощи, азиатские закуски, большой компанией выпили две бутылки австралийского вина. Вечер вышел изумительный, полный шуток и смеха, вкусной еды и музыки. Логично было предположить, что Ноа не один в семье такой голосистый — оба его родителя любили петь. Вот и за столом они пели.

После этого ужина Хару стало немного стыдно. Он ведь лидер группы, зарабатывает больше всех… но ни разу не пригласил парней к себе домой. Вряд ли домашние будут против. Нужно будет непременно устроить еще один такой вечер с группой, но уже в Сеуле.

На следующее утро, несмотря на скорый отъезд, Хару отправился на винтажный рынок. Это никого даже не удивило. Юнбин вызвался его сопровождать, у охранника просто не было выбора. Тот ехал на переднем сиденье такси и выглядел очень сонным — замотали бедного мужчину сверхурочной работой. А вчера он еще и столкнулся с австралийским гостеприимством, ведь родителям Ноа было плевать, что он может и не может делать на работе, они заставили его сесть за общий стол и есть со всеми.

— Вы могли остаться в отеле, вряд ли меня бы попытались украсть на винтажном рынке, — сказал Хару.

— Я и так нарушил несколько правил за это время. Меня извиняет только то, что я работаю без сменщика.

— Мы никому не скажем, что вы с нами ели, — громким шепотом сказал Юнбин.

— Лучше не говорите, что в меня шантажом и уговорами влили бокал вина… если узнают — уволят, — мрачно сказал охранник

— Мы — могила, — честно ответил Хару. — Я скажу парням, они будут молчать. Нам с вами понравилось, мы вас в обиду не дадим.

— Но я все равно с вами в отпуск больше не поеду, — с легкой толикой мстительности сказал охранник.

Водитель на переднем сиденье хихикнул, но на охранника смотрел с сочувствием. Водитель такси их узнал — он таец, его дочь обклеила их плакатами все стены своей комнаты. Пришлось давать автограф.

Винтажный рынок, на который приехал Хару, проходил каждую субботу, он достаточно большой и… как будто модный. По словам Ноа, который инструктировал его вчера, на рынке достаточно «хипстерская» атмосфера, много одежды от местных маленьких брендов, есть интересные сувениры.

Хару и Юнбин сразу же купили себе по стаканчику кофе и булочке с корицей — уж слишком аппетитно пахло, — а потом неспешно побрели по рядам. Солнечный и яркий Сидней накладывал свой отпечаток на ассортимент рынка. Было много яркой, летней одежды, целые стенды с табличками «натуральный лен», много джинсы, широкополых шляп, рюкзаков из натуральной кожи. Здесь Хару разжился винтажными джинсами Levi’s, потом они с Юнбином купили себе такие же старые футболки-поло, у которых не было боковых швов: раньше трикотаж для футболок вязали на станках примерно как чулок. Поддались на рекламу местного продавца, купили себе по рубашке из конопляной ткани.

Были и неожиданные покупки, которые Хару уже планировал перепродать. Японские сукаджан — шелковые куртки, немного похожие на университетские бомберы, но с вышивкой в стиле японских татуировок или кимоно. Такие сувенирные куртки американские военные заказывали у японских мастеров в послевоенные годы. Хару взял две — синяя была в хорошем состоянии, у красной разошелся шов на боку. На самом деле, Хару повезло — подобные вещи по таким ценам разбирают быстро, они практически коллекционные. Они и здесь были не особо дешевыми, но отдал Хару за них меньше, чем это стоило бы в Японии или на блошином рынке в Европе.

— Откуда ты столько знаешь про винтаж? — спросил Юнбин. — Про поло без боковых швов, про срез на винтажных джинсах, про куртки американских военных в Японии.

— Из интернета, — ответил Хару. — Социальные сети подстраиваются под твои интересы. Один раз лайкнул что-то про винтажные рынки — и вот у тебя уже вся лента об этом. А я еще и смотрю контент на трех языках, так что объем информации колоссальный. При этом идеи даже у винтажных блогеров повторяются. Про сукаджан мне подряд попалось роликов семь, первые были на английском, а потом такие появились на русском и корейском. О, а вот это, кажется, оригинал. Подержи-ка пакеты.

Хару отдал Юнбину пакеты и внимательнее осмотрел ожерелья. Качественные бусины под жемчуг, клеймо в нужном месте. Все украшения на столе были по одной цене. Для оригинала дешево, для подделки дорого. Vivienne Westwood, знаменитое ожерелье — три нитки жемчуга, соединенных эмблемой бренда. Хару намотал ожерелье на ладонь и продолжил поиски.

— Красивое, кстати, — удивленно протянул Юнбин.

— Нравится? Сейчас выкуплю — подарю, — ответил Хару. — Если не оригинал, то очень хорошая подделка. Доказывать подлинность смысла не вижу, а тебе подойдет. Мужчины такое носят, я видел. Смотри, какая симпатичная брошь. Странная какая-то.

Хару покрутил ее в руках. Старинная? Или просто плохая подделка под старину. Металл тусклый, немного деформирован, иголка броши погнута. В центре большой рыжий камень, вокруг с десяток поменьше, прозрачных. Все круглые, но, кажется, это задумывалось, как ромашка. Камушки как будто мутные, много на них пыли прилипло, но все равно блестят, одного прозрачного «лепестка» нет. Выглядит непрезентабельно, но Хару сцапал брошь в ладонь — в Корее узнает, не подвело ли его чутье.

Копаться в бижутерии — его страсть. Одежду он сейчас покупает новую, может себе позволить хорошее качество, да и рекламодатели много дарят. В винтажной одежде его способен привлечь только материал, в основном — шерсть и шелк, но на этом рынке такого почти нет. А вот бижутерия… Это настоящая винтажная охота, плюс, здесь ему чаще везет.

Ассортимент немного другой, не как в Азии. Украшений из полудрагоценных камней заметно меньше, зато много старой, винтажной бижутерии и ее подделок, есть целые коробки с брошами-камеями, бус из стекла и пластика. Хару копался на развалах минут сорок, Юнбин с любопытством за ним наблюдал и носил пакеты. Их и здесь иногда узнавали, кто-то исподтишка фотографировал, но близко не подходили.

Кроме ожерелья, которое Хару сразу подарил Юнбину, и той броши, он прикупил еще винтажный кулон-сердце, брошь, витую цепочку без подвески. Чуть позже и уже заметно дороже купил серьги для мамы, которые ей когда-то понравились. Раньше бренды бижутерии издавали свои каталоги товаров, сейчас многие каталоги отсканированы и пользуются популярностью среди любителей антиквариата. Хару по одному такому каталогу сверял найденную брошь, а мама увидела на странице серьги, которые ей очень понравились. Хару долго их искал и наконец-то нашел в Сиднее. Дешевле, чем если бы брал с аукциона, но все же не за бесценок — вещь красивая и достаточно известная среди винтажных «золотоискателей».

С Юнбином они пообедали в городе, в отеле быстро собрали вещи — вылет был во второй половине дня. Но из Сиднея Хару улетал довольным и даже отдохнувшим.

Чутье его не подвело. Та странная брошь оказалась ювелирной и антикварной, девятнадцатый век. Золото низкой пробы, поэтому такое темное. Топаз и бриллианты. После реставрации такая брошь будет стоить очень дорого, особенно, если вставить недостающий бриллиант. За реставрацию Хару уже заплатил, пока без нового бриллианта (там каждый камушек как минимум в один карат), но продавать пока не планировал.

А вот куртки выставил на аукцион по двойной цене и ушли они уже через пару часов. Коллекционеры — страшные люди, даже разодранный бок их не смутил.