Глава 12

— У него мама больная, — почти шепотом говорю я. — Куча денег уходит на химиотерапию.

Мать у Димы хорошая, тихая и скромная, а он пошел в отца, который тиранил семью.

Генеральный бросает противника на пол.

— Алин, уроды не меняются, — приподнимает бровь Даниил. — Ты же не хочешь сказать, что все еще его любишь и собираешься дать новый шанс? Не влезай в это!

Эти слова колют меня раскаленной иглой. Генеральный как будто сейчас говорит о себе, и я глубоко внутри согласна с ним. Дима был моим первым, но я наверное не то чувство называла любовью. Я хотела тепла и пыталась вырвать его у человека, которому нравилось манить меня пальцем, а потом со всей силы бить по рукам. Это была зависимость. Смотрю в глаза генеральному. То, что случилось между нами за эти три дня гораздо лучше того, что было с Димой. И тут я с новой силой понимаю, что хочу ответить бывшему.

— Он будет носить мне по утрам кофе и делать все, что прикажу, — холодно говорю я.

Генеральный хмыкает.

— Будешь стараться ради мамы? — Даниил издевательски хлопает бывшего по плечу.

Дима кивает. Выражение у него такое, словно он сейчас проглотил ложку дерьма, и я с удивлением отмечаю, что у бывшего все-таки есть человек, ради которого он готов идти на жертвы — его мать.

— Я лично прослежу, — подмигивает Даниил, а потом оборачивается ко мне: — Дурацкое дело! Но я сам дал право тебе решать.

Я словно выслушала упрек. Генеральный молча манит меня пальцем. Я послушно приближаюсь, тогда он крепко прижимает меня к себе и стискивает руками мои ягодицы. У меня вырывается удовлетворенный вздох. Любые прикосновения этого мужчины вызывают сладкий трепет.

— Алина. Сегодня в семь, — генеральный глядит не на меня, а на Диму. — У меня.

Я понимаю, что он мечтал бы так смотреть на любовника своей жены. Как победитель. Мы оба с генеральным погрязли в неудачных отношениях до того, как столкнулись на дороге, ведущей с корпоратива. Не запутаемся ли мы еще сильней?

Когда я оборачиваюсь к Даниилу, он чмокает меня в губы, не давая додумать эту мысль. Я невольно представляю, как буду стонать под ним на столе в его кабинете. От этой фантазии я таю и мне плевать, что где-то существует Аня, которая спит с кем-то другим. Теперь я кажется понимаю, почему любовники и любовницы в былые времена могли влиять на судьбы целого государства — на улетный секс легко подсесть.

Вдруг я четко прослеживаю взгляд Димы. Он смотрит на руку Даниила, на его обручальное кольцо и я читаю в глазах бывшего то, что ясно без слов: когда вычеркиваешь человека из жизни, выбрасываешь все, связанное с ним. Те, кому уже нет дела до супружества, не носят обручальных колец.

Весь оставшийся день до вечера проходит в предпраздничной суете. Я напоминаю себе волчок, но четко помню фразу Даниила: «семь вечера», я время от времени думаю об этом, но к вечеру в сознании немного блекнет эта мысль, заменяясь жуткой головной болью, от которой у меня сводит зубы и колотящим ознобом. Я понимаю, что заболела и добираюсь до кабинета генерального по стеночке.

Я хочу быть с ним и уже толком не понимаю почему. Здесь замешана благодарность, наше взаимное сексуальное притяжение и… ревность. Даниил слишком хорош, невероятно добр. Что если пока меня не будет, он положит глаз на кого-нибудь еще?

Только бы он не заметил, что я уже… в нерабочем настроении.

С трудом открываю дверь в его кабинет и вваливаюсь внутрь. Генеральный привстает.

— Все хорошо, Алина?

Я прикрываю веки. Глаза болят.

Даниил хмурится. Быстрым шагом пересекает кабинет и останавливается рядом со мной. Его ладонь, которую он кладет мне на голову, кажется шершавой. Во рту сухо. Меня снова накрывает волна озноба и я сжимаю себя руками.

— Ты вся горишь.

Делаю шаг назад. В этот миг мне становится стыдно. Я ведь уже поняла, что болею. Могла бы заразить его. Вот же я меркантильная…

— Можно мне домой? — едва разлепляю пересохшие губы.

— Конечно, — он вынимает из кармана брюк сотовый. — Сейчас вызову тебе такси.

Я падаю в одно из кресел. Пока генеральный договаривается с водителем я вожу пальцами по столу. Мои мечты о жаркой встрече с Даниилом испортил сезонный грипп. И тут я чувствую как щеки вспыхивают. Что если Дима был прав на мой счет, да и вообще на счет всех баб: «Чем больше у мужчины кошелек, тем он привлекательней?»

Генеральный сам спускается со мной в фойе, потому что у меня подкашиваются ноги.

— Дома вызови врача! — с нажимом говорит он мне в ухо, когда я оказываюсь в автомобиле.

Я не замечаю, как добираюсь до дома. Все плывет как во время поездки на карусели. За окнами машины мелькают предпраздничные гирлянды, навевая вместо радости тошноту. У меня в глазах звездочки бенгальских огней, когда я поднимаюсь к себе.

Скидываю офисную одежду, и не глядя падаю на диван. Почему-то сейчас меня одолевает досада и жалость к себе. Я хочу, чтобы Даниил был рядом, потому что мне на редкость паршиво, я даже не могу прямо встать чтобы дотопать до холодильника и сделать себе поесть.

Хочу от него не просто секса. Близости. Любви. Утыкаюсь лицом в подушку. Ну не дура ли? Кто я и кто он?

Переворачиваюсь на живот, потому что спать в таком состоянии невозможно. Меня гложет досада: наверное я простыла, когда ковыляла с корпоратива в одной тоненькой куртке и легком платье! Если б я не была такой беспечной, мы бы с Даниилом сейчас зажигали. А теперь у него остались жена и сексуальная секретарша. «К кому он пойдет следом?» — вместе с этой мыслью в мою голову врывается болезненный бред.

Кот прыгает мне на грудь и мурчит, а мне кажется, что я вижу перед собой то Диму, то генерального. Оба говорят мне, чтобы я позвала секретаршу и посидела на ее месте, пока Даниил Владимирович как следует не отдохнет — я прекрасно понимаю, что они имеют в виду.

До утра мне удается немного поспать и в десять я звоню на работу. Узнаю: генеральный распорядился, что до конца года я могу не выходить. С отделом справится Димин заместитель. С меня отчет.

Наконец у меня есть силы встать и добраться до холодильника. Что я и делаю, обмотавшись простыней. Озноб все еще колотит. Выпиваю стакан молока — мне почти не хочется есть. Вчера ревность выворачивала меня наизнанку, но теперь я могу соображать трезвей. Усмехаюсь. В конце концов, мои главные таланты вовсе не в сексе. Вообще-то я хороший сотрудник. Пускай уж лучше за Даниил ценит меня за это, а то как-то неправильно получается.

С этими мыслями я принимаюсь за отчет, и сижу над ним до вечера, пока в глазах опять не начинает мутиться. Но я слишком уперта. Я докажу им всем, что достойна своего места! С этими мыслями я правлю документ до трех часов ночи. Докажу. Что. Я. Не. Шлюха.

Докажу, что лучшая в отделе. Я не помню, что в итоге происходит с документом. Засветло я просыпаюсь у выключенного монитора. Ложусь в кровать и проваливаюсь в черноту с мыслями о том, что умерла. Ну и слава богу!

Из забытья меня вырывает звонок. Я очень долго ворочаюсь в постели, пока в дверь не начинают стучать. Да что им надо, этим соседям? Нашариваю на полу очки и с трудом отрываюсь от простыней. Уроды!

В глазах темнеет, но я упорно бреду к двери, прислушиваясь к своему телу. Кажется, я все-таки выжила. Хвала всем светлым богам! Меня очень радует это открытие. Я чувствую себя как мифическая дева — ведь для того чтобы переродиться, нужно сначала умереть.

Мельком бросаю на себя взгляд в зеркало. Футболка мокрая насквозь, так, будто я под душем стояла. Волосы собраны в хвост, на лице еще мои школьные очки в старомодной оправе. Нет, в таком виде я буду открывать только если там Санта Клаус с оленьей упряжкой.

Стук в дверь тем временем повторяется.

— Алина!! — сердце пропускает удар.

Мне кажется, это голос генерального.

— Алина, ты там жива?! — раздается еще громче, и я без колебаний смотрю в глазок.

Черт! Мне не показалось.

Быстро справляюсь с замком и распахиваю дверь. На пороге Даниил Владимирович и выглядит он скорее испуганным, чем злым. На кафеле рядом с ним бумажные пакеты. Он заезжал в супермаркет? Зачем?

Даниил без приветствий перешагивает порог, я делаю шаг назад и он кладет мне на щеку свои пальцы.

— Живая, — выдыхает генеральный и улыбается.

— Вообще-то да, — я отвечаю улыбкой.

— Тебе кстати, очень идут очки, — говорит он, касаясь одной из дужек, — я же говорю, моя школьная училка. Подростковая мечта.

Я таю от очередного комплемента. Но тут снова вспоминаю о том, что все еще больна и прикрываю рот ладонью.

— А… — смотрю генеральному за спину. — Там что такое?

Он оборачивается.

— Пакеты, — и смеется. — Сейчас, погоди.

Даниил выходит за порог и заносит покупки.

— Ты же не против, что я зайду, да?

— У меня грипп, — считаю необходимым сказать это.

— Я прививался.

Улыбаюсь, когда он закрывает за собой дверь и мы оказываемся в тесной темной прихожей друг напротив друга. Сейчас мне даже не стыдно, что генеральный увидел меня в естественной среде обитания. Мое желание исполнено: он рядом.

— Так зачем вы… — я опускаю голову.

— Ты, — он все еще касается моей щеки.

Следующим движением Даниил аккуратно приподнимает мой подбородок.

— Ты читала свой отчет, Алин?

Мои щеки вспыхивают, и я вспоминаю про документ.

— Я его отправила тебе? — мой голос похож на писк.

На миг он выглядит так словно готов рассмеяться, но потом Даниил снова становится серьезным.

— Меня напрягла уже пояснительная записка, — он приподнимает брови, — в которой ты просила не спать с секретаршей.

— О господи! — давненько мне не было так стыдно. — Отчет?

Я чувствую, что очень сильно приподняла брови, аж лоб болит. Вот к чему приводит гонка за званием лучшего сотрудника!

— Я бы назвал это бредом сумасшедшего, — выдыхает Даниил. — Я пытался дозвониться до тебя вчера весь вечер, с тех пор как открыл это послание от Ктулху в своей почте. Ты порядком меня напугала.

— Ты меня уволишь?

Он выдыхает и взглядом указывает на пакеты.

— Похоже, что я здесь для этого?

— Сделаешь любовницей…

Он снова касается моей щеки.

— Алин.

Я пристально смотрю ему в глаза.

— Я сегодня целый день наводил о тебе справки, потому что твой телефон второй день молчит. Решил, ты в больнице, но когда понял, что нет… Блин! — он запускает себе руку в волосы. — Я реально думал, что найду тут труп!

Его забота выглядит такой искренней и милой.

— Ты ж без родственников почти. Твои друзья на работе вообще не в курсе, где ты.

Я улыбаюсь и смотрю на пакеты.

— Но надеялся, что я выжила…

— Да! — кивает Даниил. — Очень надеялся! Не представляешь, как давно я не испытывал такого адреналина! С тех пор, наверное, как Аня забеременела.

Его лицо вмиг темнеет и магия, которая, казалось, искрила между нами, рассеивается от его слов о жене.

— Угостишь чаем? — он принимается за пальто. — Раз уж я прискакал?

«Как рыцарь», — усмехаюсь про себя.

Мы молча идем на кухню, и я думаю о том, как же мне повезло. Самое ужасное в этом везении то, что мне очень страшно упустить его.

Он садится за мой старый разбитый, но чистенький стол. Я делаю нам обоим чай.

— Как ты? — доносится из-за спины.

Размешиваю в чашке сахар.

— Уже лучше.

Я сажусь напротив него. Лицо Даниила озаряет кухонная подсветка. У меня не так давно перегорела лампочка в люстре, а с предновогодней суетой все так и не сподобилась ее заменить.

У меня на душе ощущение праздника и волшебства. Дима не хотел со мной жить и не пускал меня на свою территорию — говорил, что буду мешать больной маме. Теперь я понимаю, что он просто не желал ограничиваться одной девушкой. Я слышала от коллег намеки, что не единственная, но не хотела верить.

Касаюсь пальцев Даниила своими. Почему-то мне сейчас кажется, что мы друг у друга одни. Впервые мужчина вот так просто гостит у меня на кухне и мне кажется, что он целиком мой. Сейчас я в это верить боюсь.

— Как Аня? — срывается с губ.

— Что Аня? — он морщится.

Я чувствую себя идиоткой. Все это потому, что я не знаю как должна вести себя настоящая женщина, которая могла бы вскружить голову такому потрясающему мужчине.

— Ее… здоровье, — я мешаю в чашке чай.

— Мы не разговариваем, — Даниил откидывается на спинку стула и снова запускает руку в волосы. — С той самой сцены, которую она устроила перед корпоративом. Я опаздывал на час, потому что она повела себя как стерва!

У меня щеки наливаются румянцем. Он задержался больше часа. Из-за меня.

— Я ответил, что поеду снимать шлюх!

Он выдыхает. Мы встречаемся взглядами. Даниил крепче сжимает мои пальцы.

— Ты не такая. Я очень рад, что вместо шлюхи встретил тебя, — он говорит скороговоркой. — Да я и не собирался! Она, блин, просто… по моей гордости прошлась. Это резьбу сорвет у любого мужика!

Даниил аккуратно тянется к моему лицу и приподнимает пальцем подбородок.

— Я вижу, как ты смущаешься. Смущалась со мной… Да ты такая узкая, готов покляться, что трахал тебя только этот дебил. Извини, — он правда выглядит виноватым. — Просто хотел сказать, что ты не ходишь по мужикам. Да я и не полез бы на продажную бабу.

Внутри я чувствую что-то вроде необходимости отомстить.

— Так что она сказала? Аня? Тогда?

Он отстраняется и выглядит застигнутым врасплох. Даниил смотрит в пространство и мне на миг становится стыдно. Я как нож к горлу ему приставила. Вынудила сознаться в том, что задело его мужскую гордость. В том, что гордость была именно мужской, у меня сомнений нет.

— Что ей нужен хороший генетический материал, — я не успеваю помешать этому признанию, — это когда я вынудил ее сознаться в том, что изменила.

— Стерва, — вырывается у меня.

Даниил растирает лицо руками.

— И она завела ребенка от какого-то козла, который выглядит как Тарзан. Да он хорошо по деревьям лазает! А не материал, блин! Галимая отмазка! Он просто трахается как…

Я поднимаюсь и молча шарю по полкам. Ага! Вот она, бутылка вина. Если я сейчас не остановлю генерального, он уйдет в снежную пургу. Кто захочет оставаться наедине с девушкой после такого признания?

— Первобытный дикарь, — слышу я, пока наливаю пахнущую виноградом и спиртом жидкость в кружку. — А я слишком много думаю! И я еще любил ее.

И все еще любишь…

— Думал, что люблю!

Бах! Ставлю перед ним кружку.

— Это что?

Прикусываю губу.

— Лекарство.

Даниил принюхивается.

— Это вино.

— Напьемся? — киваю.

Мне уже не страшно выглядеть перед ним алкоголичкой. Пусть считает меня кем хочет, генеральный уже кажется раскрутил меня на куда более неприличные вещи. Это мелочи.

Он залпом опрокидывает в себя кружку, и я с нежностью понимаю, что не надо масок. Не бояться показать собеседнику настоящее лицо бесценно.

Я тоже ставлю себе кружку и замираю с бутылкой в руке. Бокалов у меня нет. Мама не пила и мне запрещала. После тех дебошей, которые устраивал отец, у нее «аллергия» на алкоголь. А вот я, когда рассталась в Димой, стала время от времени приносить домой бутылочку и пила в одиночестве, когда мне становилось совсем хреново — просто чтобы забыться.

Я вздрагиваю. А если бы так и дальше пошло? Куда бы я прикатилась? Невольно передергиваю плечами и мне вспоминается таксист, протягивающий «счастливый билетик». Что если все это не случайно? Ведь до корпоратива мне казалось, что вся моя жизнь катится под откос и я мысленно обращалась к высшим силам: «Если ничего не изменится в новом году, я просто прыгну под поезд».

Я очарованно смотрю на генерального.

Даниил тем временем выхватывает у меня из рук бутылку. Похоже, так резко принятая на душу кружка вина уже разошлась по его венам. В газах у генерального плещутся лукавые искорки.

— Твоя очередь! — он выливает остатки спиртного мне в кружку. — Давай кто кого перепьет?!