Глава 28

Никогда еще я не видела такой машины.

И будто не машины даже, а космического корабля, принявшего форму черного обтекаемого автомобиля. Казалось, дотронешься обшивки, и задрожит она под пальцами — сотканная из высоких технологий и самой ночи. После взгляда на это творение все остальное, что передвигалось по дорогам, начинало казаться деревянными игрушками: потрескавшимися, угловатыми и плохо выкрашенными.

Почему-то меня совсем не удивило, что этот мужчина выбрал такой автомобиль (я могла побиться об заклад — единственный в своем роде). Если спецификация водителя — преследование, то какие скорости должен развивать его «верный конь», чтобы каждая миссия закачивалась успехом? А провалов, как я уже поняла, этот товарищ в черной куртке совсем не любил.

— Садись.

Он открыл для меня заднюю дверцу.

Я безропотно скользнула внутрь, стараясь не выказывать, насколько сильно меня впечатлил экстерьер его транспортного средства, и надеясь, что когда увижу интерьер, то не испытаю внепланового оргазма.

Но я все-таки испытала. Если не оргазм, то по крайней мере полнейшее благоговение от того, как все выглядело внутри. Каждая деталь, каждая мелочь, обшивка салона, кожа на сиденьях, приборная панель, даже дверные ручки — все было идеальным, отточенным и дорогим. Эта машина, чувствовалось, была одновременно и в какой-то мере домом, и рабочим местом, и люксовым средством передвижения, которое приятно водить просто так, для души.

Как только я оказалась на сиденье, дверца захлопнулась, а водитель уселся на свое законное место. Кинул быстрый взгляд на меня в зеркале, но ничего не сказал. А я не стала спрашивать о конечном пункте назначения, и так было понятно, что едем куда-то туда, где ему удобно будет говорить.

Машина тронулась плавно и почти бесшумно. А через секунду меня вдавило в спинку от ускорения. Я медленно стекла на пол от неуместной эйфории. Стараясь, чтобы мое глупое и счастливое без причины лицо не отражалось в зеркале, я спряталась за водительским креслом, наслаждалась поездкой.

Интересно, сколько людей удостоилось чести сидеть внутри этой машины? Не тех, кто впоследствии поплатился за это жизнью, а таких как я, способных получить «free ride» в качестве подарка….

Сминающая все на своем пути сила, исходящая от водителя, чувствовалась даже теперь, хотя внимание последнего было отвлечено от моей персоны.

Набравшись храбрости, я высунулась из-за сиденья и осторожно спросила:

— Ты Чейзер?

Мужчина бросил короткий взгляд в зеркало. Думала, не ответит. Но он ответил:

— Да.

И снова сосредоточился на дороге.

А я спряталась за высокую спинку и тихонько, как фанат бейсбольной команды, только что получивший автограф от самого капитана, выдохнула.

Они были здоровыми, хорошо сложенными парнями: один брюнет, тот, что назвался Чейзером, и второй блондин с серо-голубыми глазами, что присоединился к нам по дороге. Дэлл.

Когда он сел в машину рядом с водителем, то едва удостоил меня взглядом.

На его вопросительный кивок, Чейзер ничего не ответил, лишь покачал головой: мол, объясню позже.

Я разглядывала их украдкой. Большие парни. Такие вполне могли бы быть чемпионами в каком-нибудь атлетическом виде спорта, их легко можно было представить метающими диски или борющимися на арене, но об этом я догадывалась и раньше. Удивляло другое — при всей их звериной привлекательности и силе, от которой наверняка иссохлись до состояния мумий сотни поклонниц, единственным чувством, что приходило ко мне при взгляде на них, была тоска по Халку.

Да, они были брутальными моделями способными украсить обложку журналов «Герой месяца» или «Военная мода», они были идеальными, крутыми, супер…., но они не были Халком. И это обо всем говорило.

Я тихонько вздохнула. Оставалось надеяться, что его друзья помогут мне. Ведь до Халка теперь почти уже можно было дотянуться рукой, потрогать, сказать, и он услышит.

Комната, в которой мы находились, была кабинетом Чейзера. Стол, компьютер, множество электронных приборов и каких-то бумаг. Простая с виду, но дорогая мебель, несколько кресел, софа и кофейный столик, за которым удобно вести переговоры. И две пары внимательных глаз, сосредоточенных на мне последние двадцать минут.

Сигарета в пальцах Чейзера дымилась, в пепельнице уже лежала другая, выкуренная им раньше. Белесый дымок вытягивался в приоткрытое окно, за которым город медленно погружался в затянутый газовой дымкой вечер.

Дэлл сидел в одном из кресел напротив меня, его локти лежали на подлокотниках, а пальцы были сцеплены замок на пряжке ремня. Чейзер сидел в другом.

Ни тот, ни другой почти ни разу не перебили мой несколько скомканный, но достаточно детальный рассказ о событиях за последние три месяца. Лишь несколько раз были заданы уточняющие вопросы. Коротко, точно, со смыслом.

Когда я закончила, и в комнате повисла тишина, мужчины обменялись долгим взглядом. Первым рот раскрыл Дэлл (мне нравилась его спокойная манера говорить — менее агрессивная, чем у Чейзера, но оттого не менее проникновенная):

— Ты можешь показать это место на карте?

— Могу. Но оно не обозначено на картах, — я поерзала в кресле. Ни тот, ни другой до сих пор не спросили моего имени, что несколько обижало, но в конце концов было не так уж важно.

— Смотря, на каких картах, — лаконично ответил за друга хозяин квартиры и поднялся с кресла.

«Логично. У вас наверняка карты особенные….» — успела подумать я, прежде чем голос Дэлла прервал мои мысли:

— Мак, мне позвать остальных?

Впервые я услышала имя Чейзера и от неожиданности моргнула.

«Так вот ты кто, оказывается, преследователь. Мак….»

Тот остановился на полпути, повернулся, на несколько секунд задумался, потом кивнул:

— Зови. По крайней мере Рена и Дэйна. Думаю, нам понадобится снайпер….

Теперь это напоминало настоящий фильм!

Казавшийся до того просторным кабинет сейчас напоминал крохотную комнатушку, и все потому, что до отказа был забит людьми.

Нет, их было всего четверо — не много и не мало, но этого с лихвой хватало для того, чтобы мне захотелось отодвинуться куда-нибудь в угол, что я с успехом и сделала.

Всю нужную информацию они получили, поэтому оставили меня в полном покое, практически забыв о моем бесполезном, по их мнению, существовании. Я не расстраивалась, а вместо этого откатила один из кожаных стульев поближе к окну и принялась наблюдать за разворачивающейся картиной.

Было бы неплохо перекусить, но об этом я заикаться не стала. Им и без меня забот хватало.

Первым прибыл некто по имени Рен — субъект, одетый во все черное. Кожаную куртку, джинсы и обтягивающую его мощный торс, как вторая кожа, футболку. Он оказался шатеном с пронзительным взглядом и пружинистой, грациозной, как у пантеры, походкой. Отточенность его движений не оставляла сомнений в том, что этот тип полностью контролирует каждый мускул своего отлично натренированного тела. И скорее всего мозга. Еще один из тех, о существовании которого простому смертному лучше не знать — уж слишком нехорошее чувство посещало меня всякий раз при взгляде на количество ножей, притаившихся за голенищами и на поясе.

Но тот, что прибыл следом за ним, заставил мою челюсть стать ковшом от экскаватора.

Если бы можно было воплотить в плоть и кровь героя комикса, то это был тот самый случай. С одной лишь разницей, что смеяться при виде вошедшего в комнату не хотелось.

Белый, абсолютно белый (не желтый от перекиси и не седой) цвет его короткого ежика на голове заставил бы обзавидоваться всех девиц, которые когда-либо хотели стать блондинками. Не знаю как, но этот тип их точно обставил.

И ежик этот плавно переходил в точно такую же белую косу на затылке, подвязанную веревочкой с двумя бусинами на конце. Отчего-то она удивила меня больше невероятной белизны его волосяного покрова. Смею заметить, что брови и ресницы при этом оставались темными, подчеркивая светлые, непонятного издалека оттенка глаза.

Плюс к этому, гость был едва ли не на полголовы выше всех присутствующих, что значит выше тех мужчин, что до этого казались мне атлетами. А еще он носил плащ. Черный. До пола.

Вот теперь я точно порадовалась, что сижу в углу, и его внимание обходит меня стороной. Пусть даже до поры до времени. Из разговоров я поняла, что звали «беловолосого» красиво и звучно — Дэйном Эльконто. Он и был тем самым снайпером, который, по мнению Чейзера, мог им понадобиться.

Теперь я пожалела, что у меня нет не еды, а чего-нибудь выпить. И еще хотелось выйти подышать, не важно где, лишь бы прочь из комнаты, в которой бурлило так много энергии.

Не успела я вдоволь нарадоваться «одиночеству в толпе», как неожиданно внимание всех присутствующих сконцентрировалось на моей скромной персоне. А все потому, что Мак указал в мою сторону и произнес: «Мы собрались из-за нее. Она что-то знает про Халка».

Я растерянно моргнула.

В комнате воцарилась тишина. Четыре пары глаз одновременно уставились на меня.

— Кто она? — спросил затянутый во все черное ассассин.

Вместо Дэлла, которому был адресован вопрос, ответила я сама, решительно настроенная искоренить вопросы, связанные с моей персоной.

— Меня зовут Шерин Мур. И да, я знаю, где находится Халк Конрад, и именно поэтому связалась с ним, — я кивнула в сторону Чейзера, сидящего на подлокотнике кресла, — чтобы попросить о помощи. Халк находится в заточении в зоне номер тридцать три, и если вы согласитесь помочь, он выберется оттуда в нормальный мир.

Первым хмыкнул Дэйн:

— Давненько о нем ничего не было известно.

Рен кивнул.

А затем снова наступил момент тишины. И мне показалось, что я знаю, о чем они все одновременно задумались. И почти слово в слово мою мысль секунду спустя высказал Чейзер:

— Таким образом, господа, нам нужно решить, поможем ли мы другу.

Он не стал озвучивать то, что и так было известно каждому: помощь подобного рода могла обернуться наказанием для каждого из них, ведь Халка сослали в Тали не просто так, а за проступок. И решение об этом принимал сам Дрейк. А о том, что он днем раньше его отменил, я по какой-то странной причине решила умолчать. Я и сама не знала почему. Но так, как ни странно, подсказывала сделать интуиция.

И теперь все они думали о том, стоило ли переступать закон ради друга, попавшего в переделку.

Наверное, это было глупо и эгоистично, но мне было невероятно любопытно увидеть их реакцию. Поэтому я не стала раскрывать карты, а просто молчала, ожидая их решения. В конце концов никогда не поздно озвучить хорошие новости, а вот их отсутствие могло помочь по-настоящему выявить «кто есть кто».

Первым откликнулся Дэлл:

— Я — за. Я пойду ему на помощь, даже если мне потом за эту свернут шею.

Чейзер недобро сверкнул глазами:

— Ну, если свернут тебе, тогда придется и мне тоже. Рен?

Он вопросительно посмотрел на киллера, стоявшего слева от дивана.

— Сомневаешься? — тот саркастически приподнял брови, лениво поигрывая чем-то в кармане куртки. — Естественно, я в деле.

— Дэйн? — Чейзер повернулся к последнему, не ответившему на вопрос представителю боевой группы.

Мужчина с белым ежиком на голове, рассевшийся к тому времени на диване и занявший добрую его половину, хрипло рассмеялся:

— Открутит он вам всем яйца за это, но пока он доберется до ваших, ему придется повозиться с моими стальными шарами!

Остальные прыснули и расслабились; в комнате воцарилась атмосфера единства и силы. Решение непростое, но никто не стал колебаться.

«Халк, как же ты был прав, когда говорил, что если хоть один из человек из твоей команды узнает, то узнают все. А, значит, придут на помощь. Как в воду глядел. У тебя есть полное право гордиться такими друзьями», — провела я мысленный монолог с любимым, все еще находящимся в сотнях километров отсюда.

И только я приготовилась расслабиться и попросить чего-нибудь выпить, как «ежик» повернулся ко мне и спросил:

— А ты ему, собственно, кто? Халку.

Внимание мужчин снова переключилось на меня. А я лишь сжала зубы. Кем бы я ни была Халку — это только мое и его дело, и ничье больше. Может быть, мы станем жить долго и счастливо, а, может, обстоятельства разлучат нас через месяц, но это все будет позже. Время все расставит по местам и все покажет. Я, конечно, надеялась, что я и Халк — это теперь от начала и до конца одно целое, но озвучивать мысли вслух не стала. Поэтому ответ мой прозвучал сдержанно.

— Я просто хочу, чтобы он вышел на свободу. Остальное не важно.

Показалось или нет, но сидящий на диване Дэйн едва заметно улыбнулся и обменялся задумчивым взглядом с Реном. Если бы в тот момент я помотрела на Дэлла и Чейзера, то заметила бы на их лицах то же самое непонятное выражение.

Однако я его не заметила. И это было не важно.

— Найдется ли у хозяина дома что-нибудь выпить? — вежливо адресовала я свой вопрос Маку.

— Найдется, — просто ответил тот и отправился к вмонтированному в стену бару, который я не заметила раньше, потому как дверца его полностью сливалась со стеной, и лишь нажатие на какую-то панель выявило скрытый алкогольный тайник. — Вино, мартини, бренди, виски?

— Бренди будет в самый раз, спасибо, — отозвалась я, останавливая выбор на чем-нибудь покрепче. Пребывание среди этих самцов быстро выкачивало силы, и мне срочно требовалось немного расслабиться.

Получив в руки вожделенный напиток, я отправилась в дальний конец комнаты, где за шторкой притаилась дверь, ведущая на балкон. Бросив вопросительный взгляд на Чейзера и получив утвердительный кивок, я шагнула в свежий, пахнущий машинами и цветами, вечерний воздух.

Стоя в сгущающихся сумерках, я никак не могла взять в толк, почему ничего не упомянула про собственную встречу с Дрейком. Что заставило меня промолчать?

Бренди медленно стекал в желудок, принося такое нужное в этот момент облегчение и опустошая голову от мыслей. Пространство сада и насаждение высоких деревьев скрывало дорогу, и гул машин отсюда почти не был слышен. Удобно, тихо, хорошо.

Там, в комнате, обсуждалось распределение обязанностей: кто и что должен сделать в течение следующих двадцати четырех часов, чтобы операция не затягивалась по времени. Над столом Мака возникли два больших экрана, которых раньше там не было (я не стала удивляться технической составляющей этого дома — один только бар заставил задуматься, сколько еще скрытых кнопок и панелек приходится на квадратный метр любой комнаты). Они рассматривали снимки с каких-то камер. На них я узнала подъездные ворота Тали, через которые когда-то проезжал наполненный заключенными скрипучий автобус. Сразу за воротами стоял контрольно-пропускной пункт.

Вспомнился усатый служивый Броцки, который так живо радел за меня, умелого хакера, предлагая жилье получше. Где-то там так и была комната, которую я занимала так недолго, в жилом комплексе с названием Бэль-Оук парк. В соседней тогда жила Янка. Еще до ранчо, до поджога….

Где-то там так и стоит жара, которую лишь изредка смывают короткие проливные дожди. Так и не довелось увидеть ни одного из них.

А здесь, в комнате, вокруг экрана сгрудились мужчины. Дэлл указывал кончиком карандаша на какую-то деталь на снимке, остальные кивали. На балкон долетали слова «электрический забор», «вышки», «место подхода». А еще что-то про растительность, отвлечение, расстановку и куча прочих слов, о которых я не задумывалась.

Это теперь их работа, и я знала, что они сделают ее хорошо. А мои усилия заканчивались здесь. Все было передано в руки профессионалов. Остались дни, скорее, даже часы до того момента, как Халк сможет покинуть опостылевшую за долгие три года территорию.

Халк…. Вспомнились его серебристые глаза и выгоревшие от солнца волосы. Закатанные до локтей рукава белой рубашки, золотая цепочка на шее и знакомый до боли запах. Я покачала стакан с бренди в руках и вдруг точно поняла, почему ничего не сказала про Дрейка.

Я промолчала не за тем, чтобы получить восхищенные взгляды этих парней у меня за спиной — мол «Ну, надо же какая смелая! И туда сходила, и с этим поговорила» (хотя это, без сомнения, было бы приятно). И не в том, что я хотела проверить на предмет наличия их совесть. Ведь признайся я в согласии Дрейка, им не пришлось бы волноваться о последствиях. Им, так или иначе, придется туда идти, применять силу, проходить ворота — других вариантов нет.

А вот что меня по-настоящему волновало, так это, что скажет сам Халк, когда поймет, что я пошла если и не прямо, то косвенно против его воли? Ведь он поначалу подумает, что именно из-за меня они нарушили закон.

Какой будет тогда его реакция на мою «ошибку»? Ощетинится он? Отстранится? Разозлится?

Халк никогда не злился на меня, и представлять, что такое может произойти в первый раз, было неприятно, почти болезненно.

Способен ли он будет так же осознанно и логично подойти к этому, как подходил к другим вещам?

Пока я думала об этом, из комнаты послышалась фраза Рена:

— Действовать на воротах придется тихо и, по возможности, без смертей. Не нужно привлекать к себе внимание до того, как закончим. Мы войдем и выйдем оттуда до того, как кто-либо предположит, что мы там вообще были….

Я кивнула.

Вот и именно.

Скажи я им, что Дрейк уже разрешил большой «бадабум», начнется веселье больших мальчиков с гранатометами, взрывами и прочими спецэффектами. А так, глядишь, еще и все живы останутся.

Я усмехнулась. Чему-то непонятному, чему-то своему.

Может быть, тому, что скоро все закончится. Закончится эта странная и по-своему захватывающая эпопея и огромный кусок моей личной истории. Моего прошлого, принесшего сколько трудного, столько и нового в мою жизнь.

Отчаянно хотелось увидеть Халка.

И чем ближе становилась желанная встреча, тем глупее появлялись мысли: «А любит ли?», «Будет ли так же рад мне на свободе, как был рад в Тали»? Изменится ли что-нибудь?

Все эти парни, эти пушки, эти задачи и стратегические планирования — все это было миром Халка. Теперь я понимала, что он принадлежал ему целиком и полностью. Даже когда был в заточении. Он был их командой, их сенсором и мысленно никогда не разлучался ни с той профессией, которую избрал, ни с друзьями, которые теперь тщательно и детально планировали его освобождение.

Найдется ли во всем этом место для меня?

Странные мысли, почти отступнические.

Все плотнее сгущались сумерки, все больше огоньков загоралось вдалеке. Бренди приносил временную апатию и фальшивый покой.

Среди этих шикарных автомобилей, кожаных курток, острых ножей и логических умов…. Где окажусь я, когда город примет назад своего блудного сына? Вместит ли мир этих больших и сильных мужчин обыкновенную женщину, такую как я?

Я корила себя за слабость, но ничего не могла с ней поделать. Нехорошо было думать о таком и сомневаться. Но я прошла длинный путь, выложилась на 99.9 процента и теперь могла позволить себе кроху отчаяния.

И это тоже было правильным. Это добавляло густоты и перца в жизнь. Не живо то сердце, что не болит. А если болит, значит, любит. И лишь любовь дарит настоящую жизнь.

Я сделала еще один глоток, наслаждаясь хорошим вкусом и этим странным моментом — здесь и сейчас.

Нет, этот момент не был лучшим или худшим в моей жизни, но был таким, каким был. Часы, оставшиеся до того, когда все будет понятно, окончательно спланировано, а ворота пройдены. Может быть, сутки, до того, как я снова увижу Халка.

Как просто и как странно. Идешь-идешь, долго ли, коротко ли, а потом раз — и вот он уже конец путешествия. И не нужно больше бороться, нужно просто жить.

Окончательно утопнув в философских размышлениях, я не сразу заметила, что на балкон вышел кто-то еще.

Обернулась. Рядом со мной, слева, опершись на перила, встал Дэлл. Закурил сигарету. Его присутствие не нарушило моего настроения, а будто усилило сюрреалистическую меланхолию.

Он молчал. Я тоже.

А потом, будто старого знакомого, я спросила его:

— Скажи, а что стало с тем ножом?

Вот так просто «ни здрасте, ни до свидания». Взяла и спросила то, что интересовало меня уже долгое время.

Он повернул голову — светлые волосы казались темнее в сумерках, но глаза смотрели внимательно. Серо-голубые, красивые, под широкими бровями.

Дэлл не стал спрашивать «откуда». Отвернулся. Посмотрел куда-то на сад, стряхнул пепел. Он был таким большим по сравнению со мной — герой рассказов Халка, увиденный мной наяву.

— Скоро пытка закончится для Халка, но она еще не завершилась для меня.

На сердце вновь потяжелело. Жаль. Но, может быть, однажды найдется кто-то честный, нормальный и вернет ему злополучный предмет. Я промолчала. Не настолько мы были близки, чтобы произносить слова утешения.

Бренди заканчивался, но еще не заканчивался этот вечер, наполненный относительным покоем и запахом ночного города.

— Он много говорил о тебе, — добавила я. — Больше, чем о ком-либо другом.

Дэлл снова посмотрел на меня — на этот раз как-то иначе. Задумчиво. Будто размышлял, сказать ли что-то, но не сказал, промолчал. И вновь поплыл в воздухе полупрозрачный дым от сигареты.

Да, он был похож на Халка. Не внешне, но внутренне. Они все были чем-то похожи — эти мужчины. Так тяжело было пробиться к ним снаружи, но так много таил каждый из них внутри. Может, именно поэтому не было более сплоченной команды на Уровнях, нежели эта.

— Скажи мне одну вещь, Дэлл…. - впервые обратилась я к нему по имени, допив последний глоток из стакана. Волнения не было, было спокойно. — А есть ли в вашем мире, мире сильных мужчин, место женщинам? Не тем, что на одну ночь, а….

Не успела я закончить фразу, как Дэйн позвал его, приоткрыв балконную дверцу:

— Нам нужно твое мнение, старик.

Дэлл сделал знак, что уже идет.

Я медленно вздохнула и отвернулась. Стала смотреть на притихший сад и опускающуюся ночь. Пусть идет, не буду обижаться. Жизнь сама ответит на мои вопросы. Негоже это, трусить в последний момент….

Но мой случайный спутник не ушел. Дверь закрылась, а Дэлл все так и стоял рядом со мной. Сигарета была потушена. Я робко повернулась, улыбкой давая понять, что не задерживаю, что все в порядке, но два прищуренных в темноте глаза смотрели на меня прямо и ровно.

Я запнулась об этот взгляд, не сумев расшифровать его. Мне почудилась в нем глубина и тайна. И еще странное утешение.

— Не надо бояться, — сказал он. — Уже скоро.

И ушел обратно в кабинет. Дверь закрылась, скрадывая мужские голоса, оставляя меня стоять в тишине уходящего лета.

А потом на меня вдруг снизошел покой, на этот раз настоящий. Такой всеобъемлющий и полный, что казалось, я услышала вокруг себя целый мир. Потому что ушли страхи, потому что ушли мысли.

Он прав. Не надо бояться. Никогда ничего не надо бояться. Пусть все идет, как идет…. Так или иначе, все будет хорошо.

Все, кроме Чейзера, ушли.

Распределили задания, посовещались и разъехались. Я молчаливо дожидалась, пока он разложит по стопкам бумаги, погасит экраны и, наконец, обратит на меня внимание. Нужно было ехать домой и мне тоже. Поесть, выспаться.

Но торопить хозяина дома не было необходимости, я знала, он помнил обо мне.

За окном уже стемнело — электронные часы на столе показывали начало одиннадцатого.

Когда Мак закончил раскладывать вещи по местам, он посмотрел на меня, и я почти не удивилась тому, что на его лице не было ни следа от усталости, в то время как я уже почти свешивалась со стула, напоминая переваренную сосиску, которую вытащили из кастрюли и забыли съесть.

А он нет — все такой же свежий, бодрый и сосредоточенный. Вот, что значит годы тренировок. Куда уж мне….

— Я отвезу тебя домой.

Я кивнула.

Немного приободрила мысль о том, что через минуту я снова увижу его автомобиль, но не настолько, чтобы мое лицо приняло цветущий бодрый вид. Бросив взгляд в окно, я вспомнила сегодняшний инцидент в парке во время обеда.

— Спасибо за то, что…. этот город перестал меня пугать.

Чейзер на мгновенье нахмурился, пытаясь понять, о чем идет речь, но потом едва заметно улыбнулся. Эта улыбка подтопила уголок вечных ледников в его глазах и невероятно преобразила лицо. Не улыбка даже, край ее.

— Могу все вернуть на место.

А теперь еще и отголосок шутки.

Невероятно, но мне тут же захотелось признаться ему во всем — сделанном и нет, выплакаться в сильное плечо, зарыться на коврике возле его кровати и счастливо защищено сопеть.

Что за чертовщина творилась со мной? Или с ним? Что за сила крылась в этом субъекте? Немного подумав, я решила, что путаница в моих ощущениях — это все же вина Чейзера, нежели мое сумасбродство.

Потому как если он хмурился, то хотелось повеситься быстрее, чем уголки его рта успеют опуститься, а если уж улыбался, так тут же начинался обратный отсчет до стартового взлета на седьмое небо.

— Нет, спасибо. Хотелось бы сегодня выспаться, а не сидеть в темной квартире и дрожать от страха, что за мной кто-то придет.

— Никогда не знаешь…. - философски заметил Мак, взявшись проглядывать стопку каких-то распечаток.

«Это большая редкость — иметь такого человека в друзьях, — подумала я. — И есть ли кто-нибудь, кто способен будет тягаться с этой силой, что постоянно кружит вокруг него и оказывает давление? (У меня, лично, выходило сомнительно) Есть ли такая девушка?»

Кольца на его пальце не было, а, значит, не было и девушки. Это тоже не удивляло. Хотя почему-то отзывалась грустью внутри — он бы мог сделать избранницу очень счастливой. Вот только ей придется обладать недюжей силой, чтобы наслаждаться отношениями с таким человеком.

— Поехали, — отложив бумаги, сказал Мак и взял со стола ключи от машины.

Я покорно поднялась со стула.

На этот раз мне досталось место рядом с водителем.

Плыли мимо освещенные и темные улицы, шоссе и аллеи, редкие пассажиры и их полное отсутствие. В салон почти не проникали звуки, поэтому в тишину вплетался только мягкий и ровный звук мотора. Дорога, которую выбрал Чейзер, шла не через освещенный шумный центр, а все больше по притихшим сонным кварталам. И с той скоростью, с которой ехал автомобиль, домой, по моим расчетам, я должна была прибыть минут через тридцать, не раньше.

Меня это вполне устраивало. Торопиться было некуда, а с таким водителем было хорошо и спокойно просто сидеть и молчать.

Мысли снова переключились на Халка. Уже скоро, совсем скоро. И я первой нарушила тишину, спросив:

— А когда вы планируете поехать в Тали?

Чейзер ответил, не отрывая взгляда от дороги:

— Если все будет готово, то завтра вечером.

Мое сердце стукнуло. Значит, действительно скоро.

— Можно…. мне… с вами? — осторожно спросила я, почти заранее уверенная в отказе.

— Нет.

Я тихо вздохнула. Все верно. Зачем бы им тащить кого-то непригодного для задачи, да еще и следить за ним, пока все не завершится. Наверняка в таких ситуациях что-нибудь может пойти не так — придется менять планы, импровизировать, а сидящая на задворках в чьей-нибудь машине девушка может привлечь ненужное внимание. Проси, не проси, а все равно не возьмут и правильно сделают.

Жаль, что я не увижу выходящего из ворот Халка. Жаль, что не увижу триумфальной улыбки на его лице. Воображение тут же нарисовало картину горящего позади забора со смотровыми вышками, огромную черную дыру в воротах, лежащих повсюду охранников, и оранжевые блики на светлых волосах Халка от бушующего повсюду пламени. Дым, укутывающий его фигуру, победно сверкающий взгляд…..

Я покачала головой, прерывая нарисовавшуюся в воображении яркую картину.

Наверное, будет совсем не так. Не так, как в фильмах. Они скорее всего сделают все по-своему: быстро, эффективно и тихо. А эффективно не всегда эффектно. Это не фильм, это жизнь, где первостепенная задача — добиться правильного результата, а не впечатлить зрителей.

Интересно, а знай они про Дрейка, поменялись ли бы какие-то детали в их проработанном плане наступления? Сделали бы они тогда что-то иначе? И не навредит ли мое желание припасти что-то на «потом» всему процессу и его результату?

Где-то внутри неприятно кольнуло.

Конечно, я всегда могу сказать «Но ведь я же припасла напоследок не бомбу в корзине, а праздничный торт на сладкое!», но вместо похвалы вдруг представились укоризненные взгляды этой четверки: качающий головой Мак, смотрящий в сторону Дэлл, саркастически улыбающийся Дэйн и молчащий Рен.

Последняя мысль мне совсем не понравилась. Совсем.

А ведь еще не поздно…. И вдруг я отбросила сомнения.

— Я умолчала кое о чем, — прозвучал мой голос в тишине салона, и я посмотрела на водителя.

— О чем? — Чейзер был спокоен, но внимателен и собран. Все, как обычно.

Я помолчала, надеясь, что «уже поздно» еще не настало.

— Я вчера виделась с Дрейком.

Наверное, мало что могло выбить Мака из колеи, но секундой позже после произнесенной мной фразы черный автомобиль резко вильнул к обочине и остановился.

Я сглотнула. Видимо, любая информация касательно Дрейка могла сильно повлиять на ситуацию.

Он смотрел на меня зеленовато-коричневыми глазами ровно, почти холодно. Мотор притих.

— Я хотела оставить это на потом…. сама не знаю почему, — попыталась оправдаться я, едва вынося давление этих прохладного оттенка глаз напротив. — Может, не хотела, чтобы Халк не знал с самого сначала. А потом подумала, что это может вам навредить, что вы, может быть, сделаете что-то не так, если будете знать….

— Тихо, — брошенная команда тут же обрубила мой словесный поток. Чейзер дождался, пока я захлопну рот и посижу в тишине несколько секунд. Потом произнес: — А теперь медленно, четко и по порядку.

Только я собралась говорить, как он, четко выговаривая слова, добавил:

— И ничего, ничего не пропуская. Поняла?

Я кивнула.

— Начинай.

Медленный вдох. Выдох.

Какой же он все-таки — этот преследователь. Малейшее изменение в голосе пришпиливало к стене похлеще цирковых ножей. Беда тому, кто его по-настоящему разозлит.

— Халк предупреждал меня, чтобы я ни в коем случае не обращалась к вам за помощью.

Темные брови нахмурились

— Почему?

— Потому что он предвидел то, что вы попытаетесь ему помочь, и не хотел, чтобы вы рисковали. Не хотел, чтобы кто-то еще оказался наказан….

Он понимал, все понимал сидящий напротив мужчина. Губы его поджались, а взгляд на секунду переместился с меня куда-то за окно, а в голове наверняка скользнула пара ласковых слов. Уж не знаю, кому именно адресованные.

Мгновением позже взгляд вновь сфокусировался на мне, приказывая продолжать.

Я заговорила:

— Халк был уверен, что выйди он на свободу без согласия Дрейка, это привело бы к беде не только для него, но и я для тех, кто посодействовал бы его освобождению. Именно поэтому он столько времени ждал и не давал о себе знать.

Мимо машины прошел одинокий пешеход, встревожено поглядывая на нас. Вскоре он скрылся за поворотом, и улица вновь притихла.

Я посмотрела на Мака.

— Когда я вернулась в Клэндон-сити, точнее, когда Халк отправил меня сюда, я долго думала, как же помочь ему. Даже пошла в Корпорацию, чтобы попробовать купить его свободу. Но они отказали мне. Деньги не помогли, хоть я очень на них надеялась.

Я вздохнула, вновь переживая в памяти тот день.

— И после долгих размышлений я пришла к выводу, что, так или иначе, все сходится на Дрейке. Без него мне нельзя было обратиться к вам или как-то еще помочь Халку. И тогда я решилась….

— Решилась на что?

— На встречу. С Дрейком.

В воздухе повисла удивленная тишина.

— Как ты нашла его? — спросил Мак, и я знала, что этот вопрос задал бы мне любой, кто имел хоть малейшее представление о тех трудностях, с которыми предстояло столкнуться любому человеку, пожелавшему найти Комиссию.

Я рассказала про звонок осведомителю и про его ответ. А потом про тот стыд, который испытала, когда посреди поля выкрикивала в небо имя того, кого никогда в жизни не видела.

— И он приехал, — усмехнулась я. — Не знаю, как он услышал, не знаю, откуда появился тот автомобиль, до сих пор не понимаю. Но он приехал. Я для меня будто настал судный день — так тяжело было говорить с ним.

Теперь на лице Чейзера застыло непонятное выражение. Будто неверие смешалось с тем, что он так редко испытывал…. Возможно, с желанием услышать продолжение?

Я не стала его томить:

— У меня была только одна попытка, каким-то образом я поняла это и решила быть до конца честной, хотя в голове и крутились тысячи вариантов развития разговора. Сотни диалогов, сотни разных слов, сотни возможных исходов. Я сказала Дрейку, что Халк уже давно осознал все. И что…. может быть, пора уже что-то пересмотреть….

На этот раз брови Чейзера заметно поползли вверх.

Я поторопилась объяснить.

— Я знаю-знаю, наверное, это было очень грубо и нагло с моей стороны, но зато честно. Я очень хотела дать ему знать, что Халк выполнил свои обязательства и за все три года ни ногой не переступил черту этой чертовой зоны. Хотя ваш начальник наверняка и сам об этом знал.

— Что было дальше? Каким был ответ Дрейка?

Я усмехнулась и помотала головой, словно до сих пор не веря в то, что произошло дальше на том поле в предгрозовой вечер.

— Дальше? — я помолчала. — Он подкинул монету. И время для меня застыло. Казалось, она вращалась очень долго, а потом упала к нему на ладонь. И он сказал: «Это твой день. Можешь передать Халку, что он свободен».

Только сейчас я заметила, насколько напряженными выглядели пальцы Чейзера, лежащие на руле. И как они медленно расслабились после моих слов.

— Он сел в машину и уехал, бросив перед этим фразу: «Пусть Халк зайдет ко мне, когда будет поблизости».

Я закончила рассказ, не упоминая, что Дрейк на прощание подмигнул мне. Это было уже слишком, да мне и самой не верилось, что это произошло на самом деле.

После рассказала я расслабилась, потерла ладошки и посмотрела на Мака, посмотрела и открыла рот.

Он улыбался. Сидел, смотрел куда-то мимо капота на темные дома и улыбался. По-настоящему, радостно, глядя куда-то вдаль.

Это было так необычно и так неожиданно, что мне показалось, что я в кинотеатре. Смотрю фильм про то, чего не может быть, потому что не может быть никогда (ведь мы всегда смотрим фильмы по большей части про то, чего с нами в жизни не случается). И я вновь, как собачка, целиком и полностью зависящая от настроения хозяина, почувствовала, как поднимается во мне волна радости.

Я все верно сделала, все правильно. И не поздно.

Стало невероятно тепло изнутри.

Немного помолчав, он посмотрел на меня и покачал головой. Но теперь как-то по-другому. Как другу?

— Хорошо, что рассказала. Спасибо.

Я едва не зажмурилась от удовольствия, полученного от этих слов. А потом уточнила для пущего душевного спокойствия.

— Ведь не поздно? Скажи, я не поздно рассказала?

— Нет, — Мак отрицательно покачал головой. — Не поздно. И мы успеем кое-что перепланировать, раз уж получили согласие Дрейка.

— Хорошо.

Теперь внутри было спокойно.

Чейзер еще раз удивленно качнул головой, будто перебирая в памяти мой рассказ, потом завел машину и вывел ее на дорогу.

Уже у самого дома, когда автомобиль остановился у моего подъезда, Мак задумчиво спросил меня:

— Почему ты не хотела, чтобы Халк знал?

Я замялась. Притихла, смущенно разглядывая горящие в вестибюле лампочки за окном. Как сказать о своих сомнениях? Как вывернуть душу наизнанку так, чтобы стало понятно? Да к тому же почти незнакомому человеку, встреченному только сегодня.

— Я бы сказала. Позже…. - вывернулась я.

Но, как оказалось, не совсем «вывернулась».

Не тем человеком был мой собеседник, чтобы что-то упустить из вида. Он оказался таким же дотошным, как и сам Халк.

— Почему не сразу?

Я поморщилась, надеясь, что в темноте машины этого будет не видно, чувствуя, как отвечать все равно придется, хоть и не хочется. Ведь не отстанет же…. Еще глубже смутилась, помолчала.

— Я подумала….. что хочу видеть его реакцию, когда он поймет, что я позвала вас. Хоть он и предупреждал этого не делать. Хотела посмотреть, разозлится ли он? Отдалится? А если так, то, может, и вообще…..

Продолжить фразу сил не было, но это за меня сделал водитель:

— То не любит?

Я смутилась. И сильно. Отвернулась к окну, чтобы мою слабость никто не разглядел. Какие точные слова и как хорошо попали в цель — в то самое болезненное место, которое скрывается под всеми бравурными слоями прикидывающегося сильным сердца.

Как объяснить ему, что там, в Тали, были другие обстоятельства, другая жизнь, все казалось не таким, как может оказаться здесь? Чувствуя, что нервы сдают, я повернулась к водителю, чтобы попрощаться и уйти домой, но застыла, наткнувшись в полумраке на его улыбку. Мягкую…. Ласковую.

— Халк не полюбил бы неправильную женщину. Не его вторую половину. Он бы даже понять тебе не дал, что ты ему нравишься, если бы сомневался в своем выборе. Ты еще не осознала, какие мы? Так ведь?

После этих слов он мягко провел пальцами по моей щеке.

Так доверительно. Так нежно. И очень медленно.

Я застыла.

Сердце билось, как сумасшедшее: слова принесли необычайное облегчение, а прикосновение опьянило помимо всякой воли.

В глазах Чейзера сверкнули искорки:

— Ведь он пока не здесь. И не видит….

Он отнял пальцы, но не сразу, а после паузы. И улыбнулся уголком рта, немного по-дьявольски. С плескавшимся в глазах огнем, который не сулил мне, задержись я в машине подольше (уж так мне показалось), ничего хорошего.

— Завтра, если все пройдет хорошо, а оно обязательно пройдет хорошо, ты его увидишь. И перестанешь сомневаться, потому что все поймешь сама.

Все, время уходить. Не тратя ни секунды, я почти выпала из машины.

Чертовы искусители! Такие всегда в самый неподходящий момент ловят на слабостях и проявляют характер….

«Он пока не здесь…. Не видит…. Что он….? Черт…. Что он этим пытался?…. А, ну их всех к дьяволу!»

Хоть мои ноги откровенно подкашивались, я все же сумела преодолеть несчастные три ступеньки крыльца, ведущие к парадной двери. А за спиной снова тихо и знакомо зарокотал мотор. Я обернулась, чтобы посмотреть на скрывающуюся во мраке машину, но вместо этого наткнулась на глаза водителя, скрытые тенью.

И его улыбку.

Через секунду черный автомобиль скрылся за поворотом.