Глава 5

Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков.

Очередной день подошёл к концу и снова закончился уж ближе к полуночи. Не будь я дворянином, задумался бы о том, чтобы снять комнату где-то неподалёку и приходить туда отсыпаться. Немало времени на поездки туда-сюда уходит.

Я вышел на воздух и нашёл взглядом машину с гербом нашего рода. Рядом с ней застыл мотоцикл, на сидении которого восседал молодой человек в цветах Лопухиных. Увидев меня, он вытащил из прикреплённой к транспорту сумки письмо и, не дожидаясь, когда я приближусь, поспешил пересечь улицу.

— Ваше благородие! — обратился ко мне мотоциклист. — Иван Владимирович.

Я кивнул ему, но к письму притрагиваться не спешил.

— Велено вам передать, — объявил посыльный. — Вам послание от Лопухина Василия Алексеевича.

Я посмотрел на герб Лопухиных, выдавленный в сургуче. Что ж, было ожидаемо, что одним посещением этой тёплой компании дело не ограничится. Может быть, Дарья Михайловна и отдалилась от меня — тут не важно, по каким причинам — но Василию Алексеевичу меня отпускать уже незачем. Кому не нужен лишний целитель?

— Вот как? — хмыкнул я, после чего всё-таки взял письмо. — А почему не доставили на дом?

— Не могу знать, ваше благородие, — отозвался посыльный, — велено передать лично в руки. Всего доброго!

Он не стал ждать моей реакции, быстро вернулся к мотоциклу и, моментально запустив двигатель, натянул шлем на голову. Я посмотрел вслед удаляющемуся курьеру и вскрыл печать. Понятно же, что срочная доставка подразумевает, что я так же срочно прочту послание.

Внутри оказалась достаточно короткая записка. Но приглашением на приём это не было ни разу. Это был вызов на дуэль, в которой мне предлагалось поработать по профилю. Интересный поворот, у Лопухиных своих целителей нет, что ли?

Убрав послание обратно в конверт, я дошёл до нашей машины и опустился на заднее сидение. Пока автомобиль катился по столице, я раздумывал о том, что такого мог не поделить Лопухин с Кривошеевым. Про последнего я вообще ничего не знал, впервые слышал фамилию. Однако Василий Алексеевич вызвал этого неизвестного мне человека.

Я мог бы отказаться — по любой причине, и Лопухин бы не смог мне ничего предъявить. Всё-таки дуэли не самая приятная часть жизни дворян, да к тому же требуют определённых ходов со стороны жандармерии. Никому не хочется быть обвинённым в убийстве, а значит, кто-то из ведомства великого князя непременно будет присутствовать, чтобы всё подтвердить в случае необходимости. Что это не было убийство, а полноценная дуэль по всем правилам, например.

Ну а меня пригласили тоже совершенно официально — как члена корпуса целителей. Всё одно кто-то из моих коллег обязан присутствовать, а мы с Василием Алексеевичем уже знакомы, и он может быть уверен, что, если потребуется, я раненого точно вытащу. С Ростовой ведь справился. Строго говоря, я и саму дуэль в случае необходимости прервать смогу — Лопухин это вживую видел, когда на нас наёмники нападали.

— Тяжела жизнь молодёжи до сорока лет, — вздохнул я.

— Что-то сказали, Иван Владимирович? — глядя в зеркало заднего вида, переспросил водитель.

— Нет, ничего, мысли вслух.

Он кивнул и полностью сосредоточился на дороге.

Нужно будет поговорить с матушкой, всё-таки меня ещё ни разу на дуэли не приглашали. Посмотрим, что глава рода скажет. Может и запретить, конечно, но это уже вряд ли. Обострять отношения с Лопухиными нам вроде как не с руки.

День сегодня выдался полегче, я даже ни разу не выложился в ноль. Всеволод Серафимович, похоже, решил дать мне выходной, и, судя по тому, насколько я успел его изучить, завтра Метёлкин будет выжимать меня досуха. Впрочем, особняк Мироновых показал, что всё это мне крайне полезно.

Телефон в кармане завибрировал, и я извлёк аппарат.

Долгорукова Д. М.: Добрый вечер, Иван. Мне донесли, что тебя пригласил поработать по профилю Лопухин. Честно признаться, я хотела исполнить волю её императорского величества, но всё равно не смогла удержаться. Будь осторожнее, мало ли что может случиться на дуэли.

Как интересно. Я уж думал, наследница престола обо мне позабудет. Ан нет, присматривает до сих пор. Но могла бы, конечно, ради проформы спросить, как там сестра. Или о состоянии Кати ей тоже доносят?

Усмехнувшись, я всё же не стал игнорировать будущую государыню.

Корсаков И. В.: Благодарю за беспокойство, Дарья. Обещаю, со мной всё будет в порядке.

Хватит пока что.

Убрав телефон, я откинулся на спинку и расслабился, больше ни о чём не думая до самого дома. А поднявшись на крыльцо, сразу же уточнил у прислуги, где матушка, а после взбежал по лестнице и дошёл до её кабинета.

Дверь была прикрыта не до конца, а потому я прекрасно расслышал, что Анастасия Александровна с кем-то говорит по телефону. Подслушивать я не стал, хотя и хотелось убедиться, что мне не почудились лёгкие кокетливые нотки в её голосе. Так что я отступил по коридору и, жестом подозвав служанку, велел:

— Когда глава рода освободится, скажите, что у меня есть к ней разговор.

— Будет исполнено, Иван Владимирович, — отозвалась горничная. — Велите накрывать ужин? Анастасия Александровна хотела дождаться вашего возвращения. Екатерина Владимировна тоже отказалась есть без вас. С момента, как ушёл её доктор, не выходит из комнаты.

Я кивнул. Повод собраться за одним столом неплохой. А что матушка нашла специалиста для сестры, так это и неудивительно. Столько лет в медицине проработать и связями не обзавестись, нужно совсем отбитым социопатом быть. А главе рода социопатия противопоказана.

— Подавайте, — улыбнулся я.

Пока прислуга будет накрывать на стол и созывать семейство в столовую, я как раз успею принять душ и переодеться в домашнее. Форму заодно отдам, чтобы её в порядок приводить начали.

А когда в дверь моих покоев постучалась горничная, я уже был готов.

— Иван Владимирович, Анастасия Александровна зовёт вас на ужин, — сообщила она.

За столом уже присутствовали обе Корсаковы. Что было приятно, Катя выглядела куда лучше, чем вчера. А значит, специалист на самом деле оказался толковым. Матушка же смотрела на меня с лёгким намёком, и не понять его было сложно.

Целитель её уровня попросту чувствует, когда вокруг него появляются люди. И что я мог слышать её телефонный разговор, она прекрасно понимала. Однако поднимать эту тему не хотела, так что я кивнул в ответ и занял своё место за столом.

— Приятного аппетита, — произнесла Анастасия Александровна, и мы приступили к позднему ужину.

Молчание продлилось минут пятнадцать — пока тарелки не опустели. Но вот нам подали чай, и матушка отпустила прислугу. А значит, начинался семейный совет, если можно так назвать обсуждение последних дней.

— Доченька, как тебе доктор Варфоломеев? — начала с главного старшая Корсакова.

— Превосходно, мам, — отозвалась Катя. — Вроде бы смотришь на него, обыкновенный старичок, а как заговорил… В общем, я рада, что ты к нему обратилась. Настоящий профессионал, я сама не ожидала, что он так легко меня в порядок приведёт.

Анастасия Александровна искренне улыбнулась, слушая младшую Корсакову. А та продолжала рассказывать, как приглашённый специалист за пять минут раскрутил её на полноценную исповедь и заставил признать, что нежелание развивать собственный дар — это из-за ненависти ко всему, что связано с нашим биологическим отцом. И что в итоге эта ненависть чуть не стоила ей не только невинности, но и рассудка, и жизни.

А главное, доктор сумел найти точки интереса в голове сестрёнки, которые действительно вытянули девицу. Чем не маг разума, а? И ведь знаю я, о ком речь. Доктор Варфоломеев служит в госпитале Боткина заведующим психологическим отделением. Правда, раньше он в основном солдатами занимался, ПТСР лечил. Теперь вот в послужной список попала и Екатерина Владимировна Корсакова.

— Я рада, что он тебе понравился, — взяв в руки бокал с соком, произнесла матушка. — Я договорилась, он будет приходить к нам три раза в неделю. И работать с тобой до достижения результата. Мне он тоже оставил кое-какие инструкции, так что готовься, завтра тебе понадобится твоя спортивная форма.

На лице Кати дрогнула улыбка.

— Но спортивная-то форма зачем?

— Как зачем? — усмехнулась глава рода. — Будем поднимать тебе тонус за счёт физических упражнений. Сама не заметишь, как втянешься, к тому же для молодого организма полезно.

Сестра вздохнула.

— Хорошо, матушка. А что насчёт учёбы магии?

Анастасия Александровна поболтала бокалом в руке, наблюдая за тем, как плещется внутри жидкость.

— Найдём тебе учителя, не переживай, — заверила она. — Но не раньше следующей недели.

— Спасибо, мам, — искренне поблагодарила Катя.

На некоторое время разговор затих, и я решил, что сейчас самое время обсудить предстоящую дуэль. Достав из кармана письмо Лопухина, я протянул его матушке.

— Доставил курьер сегодня после службы, — пояснил я, когда Анастасия Александровна осторожно взяла у меня конверт. — Там приглашение на дуэль в роли целителя от корпуса.

Матушка коротко вскинула брови, но спрашивать больше ничего не стала, достала приглашение. Пробежав взглядом строчки, она посмотрела на меня с явным сомнением. Однако оспаривать моё участие не стала.

— Ты сам хочешь в этом участвовать?

— Не вижу причин для отказа, — пожал плечами я. — В конце концов, я по крайней мере смогу вытянуть пострадавшего, а кто-то другой может и упустить пациента. В итоге умрёт либо Василий Алексеевич, либо его противник. В любом случае станет известно, что предлагали мне, а я отказался, и теперь по этой причине кто-то там действительно погиб.

Матушка склонила голову.

— Хорошо, но тогда ложись пораньше сегодня. Время шесть утра, хоть и лето сейчас, но время быстро пролетит, а тебе после дуэли ещё целый день на службе людей исцелять.

— Спасибо, мам, — улыбнулся в ответ я.

Конверт забирать не стал — мне он без надобности, а вот главе рода его передать точно нужно. Мало ли что и как пойдёт, бумажка может пригодиться. А если останется бесхозной, то присутствие в качестве целителя при первой дуэли — это память. У нас таких альбомов с датами и приглашениями хватает, почему бы не обзавестись своим?

— Так, раз все поели, — сменив тему, заговорила матушка, — хочу сделать небольшое объявление. Точнее, задать вам вопрос. Вы мои дети, и я всегда буду ставить ваши интересы выше собственных.

Мы с Катей переглянулись, и я подмигнул сестрёнке.

— Граф Никитин стал… — глава рода осеклась, пытаясь подобрать слова, — скажем так, открыто выражать чувства ко мне. Это ещё ничего не значит. Я помню, как вы оба шутили на эту тему. Однако тогда это был исключительно юмор, сейчас становится всё серьёзнее.

— Он сделал тебе предложение⁈ — восторженно сияя глазами, воскликнула Катя.

— Нет, — покачала головой Анастасия Александровна. — Он сам вдовец, я вдова. Мы поговорили откровенно. И он предложил мне подумать, нужно ли мне его предложение.

То есть он всё-таки предложил, а матушка отбивается изо всех сил, прикрываясь заботой о детях. Я прекрасно понимаю, как она, должно быть, растеряна сейчас. К чести графа Никитина, давить он не стал, а даёт время нашей матушке подумать. В конце концов, она глава рода Корсаковых, он наследник Никитиных.

Если матушка согласится и даже оставит фамилию или возьмёт двойную, мне придётся становиться главой вместо неё. Потому что Анастасия Александровна перейдёт в другую семью.

И наверняка нарожает Виталию Владиславовичу ещё кучу премиленьких детишек. В том, что дети у такой пары будут милыми, сомневаться не приходится. Наша матушка прекрасно выглядит, граф тоже не страдает от недостатков внешности. Из них получится замечательная пара. Даже безо всякой магии в её возрасте можно рожать одного за другим ещё лет восемь, не опасаясь проблем. А учитывая дар целителя — вплоть до пятидесятилетия, когда это уже станет просто неприлично восприниматься обществом.

— Я прошу вас очень серьёзно всё обдумать, — вздохнула Анастасия Александровна, поочерёдно глядя на нас обоих. — Особенно это касается тебя, Ваня. Если я соглашусь выйти за графа, именно на твои плечи ляжет весь груз ответственности за Катю и все дела Корсаковых. Мой голос может остаться только совещательным.

Сестра, несмотря на серьёзный тон матушки, сидела с блаженной улыбкой, как будто предложение сделали ей. Однако я тоже был доволен. Что ни говори, а если кто и заслуживал счастья, так это наша мать. Пройти через такой ад, лишиться всего, выстоять и поднять двоих детей на достойный уровень — это достойно любых наград.

— Мы подумаем, — заверил матушку я и, взяв её за руку, сжал пальцы самой любимой женщины на свете. — Обещаю.

Катя торопливо закивала. О своих проблемах она уже и думать забыла. И это было прекрасно.

— Так, ну всё, — отстранившись и отведя взгляд в сторону, чтобы мы не заметили, как в её глазах блестят слёзы, решительно заявила глава рода Корсаковых. — Поужинали, всё обсудили, а теперь марш по постелям!

— Да, мам! — хором ответили мы и встали из-за стола.

Поцеловав матушку с двух сторон, мы оба получили по объятию и направились на выход из столовой. Катя вышла первой, я чуть задержался в дверях и обернулся.

— Если ты считаешь, что он достоин твоей руки, мам, соглашайся, — объявил я, прежде чем переступить порог.

Мне навстречу уже шла служанка с бутылкой вина и нарезкой закуски. Пить в одиночестве, конечно, моветон. Однако бокал с сыром после такого нервного вечера — кто матушку осудит?

Улыбаясь, я добрался до нашего этажа и оказался тут же схвачен сестрой под руку. Я не стал изображать сопротивление, так что вскоре мы очутились в её комнате, и Катя решительно заявила:

— Ты должен согласиться!

Я рассмеялся, глядя на неё.

— Что? Я серьёзно! — чуть обиженно заметила Катя.

— Екатерина Владимировна, — максимально официальным тоном заговорил я, — привыкайте обращаться ко мне как к главе рода Корсаковых. Естественно, я не против, чтобы матушка вышла замуж за графа.

Сестра накинулась на меня и крепко обняла. Мне даже показалось, что у меня сейчас рёбра затрещат. Но Катя выпустила меня и, поднявшись на носочки, чмокнула в щёку.

— Спасибо! Спасибо! Ты самый лучший на свете брат!

Улыбаясь, я эффектно подбоченился и, задрав голову, пафосно объявил:

— Я такой, я могу!

Мы ещё немного посмеялись, и я, пожелав сестрёнке спокойной ночи, направился в свои комнаты. Завтра дуэль, а потом целый день лечить пациентов, так что матушка была права — стоило лечь пораньше.

А граф молодец, вовремя сделал свой ход. Вон как матушка с сестрой воодушевились. И даже Варфоломеев вряд ли бы такого успеха достиг. А теперь ни одна, ни вторая о прошлом не думают.

Улыбаясь, я заснул. А уже через несколько часов ехал в парк.

* * *

— Благодарю за то, что откликнулись, Иван Владимирович, — протянул мне руку Лопухин.

— Как и обещал, Василий Алексеевич, — отвечая на рукопожатие, произнёс я. — Если не секрет, в чём причина дуэли?

Наследник Лопухиных и будущий император криво усмехнулся.

— Господин Кривошеев позволил себе лишнее, когда высказывался о Дарье Михайловне, — крайне содержательно поделился со мной Василий Алексеевич. — Как дворянин, я счёл необходимым заставить его извиниться. Слово за слово, и вот мы здесь, Иван Владимирович.

Я кивнул, принимая его объяснения.

Хотя Кривошеев теперь вызывал вопросы. Понятно, что все прочат Лопухину место на троне. Однако заявлять что-то о наследнице престола? Он либо самоубийца, либо конченый псих. Сейчас, если Василий Алексеевич не добьётся извинений, этого Кривошеева начнут таскать по дуэлям все столичные дворяне. Или же жандармы явятся с ордером, чтобы арестовать за оскорбление правящего рода.

— Он бессмертный, что ли? — всё же спросил я, разглядывая подъезжающий на место дуэли внедорожник.

— Вот и проверим, — усмехнулся Лопухин, после чего обернулся к своим секундантам. — Идёмте, господа.

С собой Василий Алексеевич привёл двух дворян, которых я видел у него на приёме. Мы лично знакомы не были, потому обменялись лишь вежливыми кивками. Самому Лопухину тоже было не до представления своих соратников, он явно был на взводе и едва сдерживался.

Из машины выбрались четверо. Представитель жандармерии в чине старшего офицера, пара секундантов и, разумеется, виновник дуэли.

Все вместе мы встретились на середине выбранной поляны. Жандарм окинул взглядом мой китель целителя и довольно хмыкнул.

— Отойдём, господин маг? — предложил представитель силовых структур.

— Конечно, ваше высокоблагородие.

Мы отступили на пару метров в сторону. И пока секунданты заканчивали обсуждать дуэль, старший офицер представился:

— Фёдор Фёдорович Перевязьев.

— Иван Владимирович Корсаков.

— Приятно познакомиться, — заверил меня старший офицер. — Надеюсь, ваши способности нам сегодня не понадобятся.

— Судя по причине дуэли, — я бросил взгляд в сторону Лопухина, едва не бьющего копытом землю, — если Кривошеев переживёт сегодняшнюю дуэль, это быстро исправят.

Перевязьев кивнул и, наклонившись ко мне, шёпотом сообщил:

— У меня в кармане предписание об аресте, — поделился он. — При любом исходе он отсюда не на своей машине уедет.

Наконец, последние формальности были утрясены. Участники разошлись на расстояние двадцати метров — к воткнутым в землю саблям, отмечающим позиции дуэлянтов. Я как-то даже не спросил об условиях, а потому приготовился вытягивать обоих, если потребуется.

Магия обычно была под запретом — слишком разрушительные последствия потом придётся из своего кармана возмещать. Так что-либо стрелялись, либо резались на клинках. Однако из оружия у дуэлянтов были только сабли, вонзённые в зелёную траву.

Старший офицер посмотрел поочерёдно на обоих, затем поднял вверх пистолет. Выстрел грохнул раньше, чем Перевязьев успел спустить курок. Секунданты ещё ничего не поняли, а Кривошеев уже выхватил саблю, и, развернув её к себе лезвием, кинулся на клинок.

Но всё это проходило мимо моего сознания, потому как я уже сидел на коленях перед Василием Алексеевичем. И на одной только магии держал пулю, расколовшую череп, но не успевшую поразить мозг.

Он был ещё жив, смотрел на меня распахнутыми глазами. Руки Лопухина вцепились в мои запястья. Губы Василия Алексеевича шевелились, но он не мог вытолкнуть из себя ни слова. А я особо и не прислушивался.

Главное, чтобы будущий император не помер у меня на руках.

— Перевязьев! Стрелок! — крикнул я. — Не дайте ему уйти!

Потому что одну пулю я остановил, а поймаю ли вторую, пока латаю череп Лопухина — это карта ляжет.

Я не мог его не спасти. И, возможно, только что перешёл дорогу Долгоруковым. Кто ещё мог вот так дерзко попытаться убить Лопухина?