Глава 2

Кремль, личные покои её императорского высочества .

Екатерина Юрьевна вошла к дочери в простом домашнем платье. Естественно, таковым оно было только для членов правящего рода. Потому что на нём хватало и драгоценных камней, и золота, не всякая аристократическая семья позволяла себе такие наряды, а для государыни это был наряд для передвижения по крылу рода.

Дарья Михайловна сидела в кресле, поджав одну ногу под себя, и разбирала служебные документы. Волосы наследницы престола были влажными после душа и лежали на плечах, придавая ей совершенно неделовой вид. Простая блузка и муслиновая юбка дополняли образ.

Её императорское величество машинально отметила, как её дочь выросла. Сейчас перед Екатериной Юрьевной была не её маленькая девочка, какой она видела Дарью до последнего момента. Нет, даже с мокрыми волосами, в простой одежде, в этой легкомысленной юбке — это была наследница престола.

То, чего Железная Екатерина так боялась, стараясь оградить единственного ребёнка от слишком раннего взросления, случилось именно потому, что императрица пыталась от этого уйти.

Её императорское высочество отложила ручку, которую до этого вертела в пальцах, и впервые взглянула на мать.

— Я слушаю.

И всё. Никаких «здравствуй, мама», никакого «добрый вечер». Только холодное, ледяное «я слушаю», в котором слишком явно звучали нотки самой Екатерины. Те самые, благодаря которым она после гибели мужа стала Железной. И теперь перед ней, поджав под себя ногу, сидела её молодая копия.

Только в отличие от самой государыни её дочь не была трусихой.

— Я пришла поговорить, — объявила Екатерина Юрьевна.

— Говори.

— Не нужно общаться со мной так, будто я прокажённая, Дарья Михайловна. Я всё ещё твоя мать и государыня.

Наследница престола улыбнулась.

— Конечно, ваше императорское величество. Чего изволите приказать, ваше императорское величество? — абсолютно ледяным тоном спросила она. — Выберете мне нового жениха, потому что этот вам уже не нравится? Постойте, ваше императорское величество, но вы ведь с самого начала хотели, чтобы Иван Корсаков лишь изображал моего фаворита. Но не стал супругом, верно?

— Ты слишком молода, чтобы понимать всё, что происходит на самом деле.

Дарья Михайловна кивнула, отчего её влажные волосы уронили несколько капель воды на блузку.

— Именно поэтому я научилась читать документы, ваше императорское величество, — проговорила наследница престола. — В них написаны факты. Вы же сами определили меня служить в прокуратуру. Удивительно, что в ней нашлись достойные преподаватели, которые решили, что раз наследницу престола прислали к ним, значит, нужно учить на совесть.

Каждое слово, которое она говорила, каждое подчёркнутое «вы» царапало императрице сердце. Но она не подавала вида. Слишком много лет Екатерина Юрьевна провела в Кремле, чтобы показывать кому-либо свои истинные чувства.

Дарья Михайловна взяла паузу — ровно столько, сколько было нужно для одного вдоха.

— И вот что открыли мне факты, — продолжила наследница престола. — Все победы Железной Екатерины, вся эта замечательная легенда о том, как вы остановили развал страны… Всё это оказалось результатом действий других людей, который вы просто приняли, потому что вам так было удобно.

— Это и есть власть.

— Это трусость и присвоение, — возразила Дарья Михайловна. — Вы, ваше императорское величество, не отдавали приказов, люди сами делали то, что были обязаны. А вы просто приходили на расчищенную другими дорогу и делали вид, будто добилась результата сами. Корсакову околдовали? Ой, это папочка постарался, а я ни при чём. Долгоруковы борются за будущее Российской империи, устраняя сепаратистов? Хорошо, я постою рядом, побуду знаменем.

— В тебе говорит злость, Даша.

— Да, чёрт возьми! — Дарья Михайловна вскочила на ноги, и её голос сорвался на крик. — Да, я злюсь, мама! Потому что всю свою жизнь я считала тебя настоящей героиней, а ты оказалась трусихой. Думаешь, я хотела власти⁈ Думаешь, мне была нужна корона и титул императрицы⁈ Да в гробу я всё это видела, я бы с радостью осталась украшением у твоего престола. Но ты как начала свою карьеру с предательства и трусости, так и продолжала всё это время. И теперь я должна взять всё в свои руки, потому что все остальные варианты ещё хуже!

Её императорское величество не сделала попытки оправдаться. Потому что поняла, что дочь нашла больше, чем дело Корсаковой. И теперь все грехи Железной Екатерины летели ей в лицо из уст собственного ребёнка. Повзрослевшего, но всё ещё ребёнка.

— Скажи, мама, — уже без крика, но с полным яда голосом заговорила наследница престола, — когда твой отец застрелился, что ты на самом деле почувствовала: боль от смерти близкого или облегчение, что теперь тебе не придётся брать ответственность за его ошибки?

Этого государыня уже не выдержала.

— Он был моим отцом, Даша.

— А я — твоей дочерью. И это ничего не меняло, ты всё равно выбирала собственное удобство.

Дарья Михайловна упёрлась руками в столешницу и свесила голову. Влажные волосы упали, скрывая её лицо. И наследница престола произнесла уже совсем лишённым эмоций голосом:

— Уйди, пожалуйста, мам. Иначе я наговорю того, от чего нам обеим станет ещё хуже. Мы поговорим с тобой обязательно. Просто…

— Не сейчас, — договорила за будущую государыню Екатерина Юрьевна.

— Да.

Её императорское величество направилась к выходу и только в дверях обернулась.

— Я хочу, чтобы ты помнила. Я всё равно буду тебя любить, Даша, — произнесла она. — Даже если ты больше не позволишь мне быть твоей матерью.

Не дожидаясь ответа, Екатерина Юрьевна покинула покои дочери. И только поэтому не увидела, как на стол и документы падают первые слёзы наследницы престола.

Иван Владимирович Корсаков .

— Я приму его предложение, — озвучила своё решение матушка вчера вечером.

Я не стал переспрашивать, уверена ли она. Мы не в дешёвой мелодраме, здесь глава рода приказала, остальные исполняют. Пусть я и люблю матушку, это не значит, что я стану оспаривать её авторитет. Не после того, как она объявила, что не позволит обходить себя, как с ней поступали вот уже двадцать лет.

Да и потом, Василий мне должен, он не станет нам вредить сейчас. Не потому что я такой наивный доверчивый идиот, нет, всё гораздо прозаичнее и приземлённей. Потому что Василий Алексеевич Лопухин прекрасно понимает, какое наказание ждёт его клан, если наследник главы решит как-то повлиять на нас с матушкой.

Опять же, это в восемнадцать Анастасия Александровна могла быть лёгкой целью для чужой магии. Но теперь, когда её дар развился, он будет защищать её просто по факту своего существования и мощи. А это значит, что у меня будет время оборвать жизнь Василия Алексеевича при малейшем сигнале от матушки, что что-то пошло не так.

Оставлять процесс без контроля — глупость. Лопухиным доверять нельзя, и мы оба это понимали. Если что-то пойдёт не так, я вырежу их всех до единого, а потом просто найду других менталистов. Если тут целый клан народиться успел, в других местах тоже могут быть, надо только поскрести чуть более усердно.

Но это будет не сегодня, естественно. А потому на сегодня я воспользовался кое-какими старыми навыками, чтобы организовать вечер. И для кое-кого это станет приятным сюрпризом.

Семён остановил автомобиль перед проходной в корпус целителей, и я выбрался наружу. Утреннее солнце было спрятано за густыми облаками, по прогнозу обещали сильные ливни с грозой, но настроение у меня было хорошим.

Все тревоги и переживания отступили на второй план, потому что у меня сейчас было дело, которое спасёт жизни людей. А значит, я на своём месте.

Метёлкин встретил меня уже у стойки администраторов. Коротко кивнув, он сразу пошёл навстречу с двумя планшетами в руках.

— Доброе утро, Иван Владимирович, сегодня у нас Чумаковка, — объявил мой куратор. — И начнём мы с приятного. Лептоспироз в тяжёлой форме. Почки в кашу, печень на последнем издыхании, сосуды дырявые. Всё как положено.

— И вам утро доброе, Всеволод Серафимович, — принимая свой планшет, ответил я.

— Весь день там будем. До последнего клиента, как в хорошем ночном клубе, — усмехнулся Метёлкин. — Машина уже ждёт.

Императорский госпиталь особо опасных инфекций имени графа Михаила Петровича Чумакова был, как ясно из названия, местом только для инфекционных заболеваний. Для простецов подобные места всегда были клоакой, из которой можно вытащить целую кипу диагнозов, просто постояв рядом с открытым окном. Для целителей — всего лишь не самая приятная картина.

Машина корпуса тронулась, стоило нам с Метёлкиным только пристегнуться. Дежурный водитель рулил уверенно, плавно и не заставляя автомобиль раскачиваться, как корабль в шторм. Так что мы с Всеволодом Серафимовичем могли воспользоваться возможностью, чтобы распределить пациентов в порядке очерёдности.

После Коралловой это стало некой традицией.

— Итак, с лептоспирозом ясно, — проговорил Метёлкин. — Выбирайте второго, Иван Владимирович.

Я кивнул и прошёлся взглядом по списку. Госпиталь обладал внушительным размером, а потому спокойно вмещал сотни пациентов на регулярной основе. Однако нам отдавали только один корпус, и я видел рабочую заметку от матушки — в других корпусах будут работать другие целители.

То есть нам не нужно спасать абсолютно весь госпиталь, только маленькую часть. Сорок шесть пациентов. Раньше это бы показалось огромным числом, а сейчас просто полезная нагрузка и тренировка контроля.

— Менингококковая инфекция, — озвучил я.

Всеволод Серафимович кивнул одобрительно.

— Хороший выбор. Некроз пальцев, отёк мозга. Вы самую мякотку хотите за утро отработать?

— Люди страдают, — пожал плечами я. — Молниеносное течение опасно.

Куратор принял мой комментарий без эмоций.

— Что ж, следующего выбираю я.

Так наш день и начался.

Корпус целителей .

Кортеж Долгоруковых подъехал к месту службы графа Корсакова без помпы. Со стороны должно было казаться, что наследница престола просто приказала остановиться именно здесь по своим причинам. Не было ни торжественной встречи администрации целителей, ни ковровой дорожки с ограждением. Автомобиль, везущий будущую государыню, просто встал напротив проходной.

Дарья Михайловна выглянула наружу сквозь капли воды на бронированном стекле. Сквозь мутноватые следы сперва проступила мужская фигура в униформе целителя, затем она приобрела черты Вани. И сутки, которые вчера завершились разговором с её императорским величеством, сразу же стали легче.

Дверцу граф открыл легко, охрана ему не препятствовала. Дарья Михайловна посмотрела на своего будущего жениха и не смогла удержаться от улыбки.

— Ваня, — первой выдохнула она.

Он выглядел немного осунувшимся после тяжёлого дня, но это не делало его слабым. Наоборот, придавало мужественности. Чуть заострившиеся черты лица, аккуратная линия подбородка и те самые спокойствие и уверенность во взгляде зелёных глаз, что так покорила её на первой встрече.

— Даша, — улыбнулся в ответ он, прежде чем в одно движение оказаться рядом на сидении.

Его пальцы мгновенно оплели её руку, в одно касание отодвигая всё плохое, что преследовало наследницу престола целые сутки. Тепло его ладони было таким приятным, таким уютным, что на секунду её императорское высочество ощутила желание прижаться к нему крепче, чем можно было бы позволить.

И не отпускать больше никогда.

— Как прошёл твой день? — спросила она лишь только для того, чтобы не подчиниться этому желанию.

— Много пациентов, — чуть наклонив голову, но не сводя с неё своего взгляда, ответил Иван.

А потом поднял её руку к губам и поцеловал каждый палец по очереди. Автомобиль успел за это время тронуться с места, но Дарья Михайловна даже не обратила на это внимания. Она знала, что Ваня не стал бы просто так просить её о личной встрече, а потому готовилась к неприятному разговору и впитывала их близость всем телом, всей душой. Чтобы запомнить эти моменты надолго.

— Но ты всех спас? — зачарованно глядя в его глаза, тихо уточнила она. — Конечно, ты всех спас.

— Исцелил, — с самым серьёзным лицом, на какое только оказался сейчас способен, поправил он и тут же улыбнулся. — Я скучал. Смотрел на мир и думал о тебе.

От его слов по позвоночнику к голове промчалась волна горячих мурашек. Наследница престола ощутила, как чуть-чуть краснеют щёки. Но не стала прятать свою реакцию, у них было слишком мало моментов вместе, чтобы притворяться.

— Я тоже много о тебе думала, — произнесла она.

— Надеюсь, в твоих мыслях я был так же блистателен, как и во всём остальном? — уточнил он и сразу же добавил: — Впрочем, даже если нет, сейчас я это исправлю.

И не спрашивая разрешения ни словом, ни взглядом, он положил руку ей на затылок, притянул к себе. И поцеловал. Так горячо и нежно, что Дарья сразу же ощутила, как рушится вся наследница престола внутри неё, вся власть и проблемы — всё ушло куда-то далеко, перестало существовать. Осталась только Даша, которую целовал властно и невероятно приятно её Ваня.

Жар поднялся у неё под рёбрами, раскрылся цветком, согревая замёрзшее от неприятных разговоров и мыслей тело. Пробуждая жизнь в той, кто ещё несколько минут назад мрачно смотрел в окно автомобиля.

Как её руки оказались у него в волосах, она и сам не заметила. Просто в какой-то момент ладони чуть сжали их, прошли по скулам, опустились на плечи. Дыхания становилось всё меньше, но она не хотела разрывать поцелуй. И он сам, как и всегда, дал ей вдохнуть, прижавшись лбом к её лбу.

Грудь поднималась резко и глубоко, возвращая Дарью на землю. Она не спешила открывать глаза, чтобы это чудесное время не закончилось. И он, будто читал её мысли, взял её за талию, прижал к себе и вновь поцеловал, разжигая пламя, которое уже медленно тлело внутри неё.

Горячие мужские ладони, жгущие даже сквозь одежду, жар его дыхания, костёр, в котором она таяла, как кусок льда. Это был головокружительный коктейль, который не хотелось прекращать пить. Ей казалось, он вдыхал в неё жизнь. И с каждым ударом бешено колотящегося сердца ей хотелось большего.

— Даша.

Она подняла веки, услышав его шёпот, и с удивлением заметила, что его китель уже расстёгнут, а её ладони у него под рубашкой, выпущенной из-под ремня. Мысль о том, что это сделала она и даже не заметила, не ударила, а принесла лишь удовлетворение. И жажду шагнуть дальше.

Именно сейчас, когда она чувствовала под своими ладонями, как колотится его сердце. Как горит его кожа. От взгляда зелёных глаз, в которых безо всякой магии пылало пламя желания. Это было почти смешно, целитель, который мог управлять собственным телом настолько идеально, что способен спорить со смертью, сейчас пылал от её ладоней и поцелуев.

Но смеяться не хотелось совершенно.

— Прости, — ни капли не извиняясь, прошептала она, прежде чем прижаться к его плечу головой.

Именно в этот момент она заметила, что автомобиль движется незнакомым маршрутом. За окном проносились какие-то улицы, которых она не узнавала, вывески, встреченные впервые в жизни.

— А куда мы едем? — шёпотом спросила она.

Ваня обнял её крепче, прижимая к себе, и так же тихо ответил ей на ухо:

— Я подумал, что после всех этих масштабных событий нам с тобой просто необходимо провести время вместе, — сообщил её невозможный мужчина.

Она моментально подумала о том, что организовать такую поездку для человека, который не входит в круг Долгоруковых, должно быть невероятно сложно. Он даже сделала всё, чтобы ей не сообщили о цели поездки!

Имперская канцелярия, гвардия Долгоруковых. Куда бы они ни ехали, он должен был всё подготовить, согласовать время, место, дать время гвардии проверить безопасность площадки. И вот теперь оказывается, что собственная охрана держит интригу. От неё, наследницы престола, скрывают, куда она едет!

Это было настолько невозможно, что хотелось рассмеяться.

— Ты невероятен, — признала она, поднимая глаза на него.

Ваня улыбнулся так, что её сердце вновь затрепетало в груди.

— Да, тебе со мной очень повезло, — ничуть не стесняясь, ответил он. — Пришлось подёргать за ниточки, чтобы всё получилось так, как надо. Полагаю, у тебя нет времени следить за новинками?

— О чём ты?

— Ты моя девушка, Даша. В ресторане мы уже были, в ночном клубе танцевали. Самое время посмотреть кино.

— Ты организовал нам ложу? — уточнила она.

Ваня улыбнулся и поцеловал её в кончик носа с видом победителя.

— Лучше, Даша. Я арендовал кинотеатр.