15

Завтрак прошёл относительно спокойно и без эксцессов, за исключением Дашиного категоричного отказа от бутербродов, которые любовно соорудил Захар. Только спокойствие между Дашей и Захаром длилось недолго.  

Дарья старательно делала вид, что в квартире находится совершенно одна, да так старательно, что про Шмыгу забыла. А вот Захар, послушав её кашель, не мог ответить ей тем же. Да и не хотел он. Скорей ущипнуть её за попку, обтянутую джинсами, повалить на кровать... а ну да, ещё к врачу отвезти, потому что кашель Дашин ему совершенно не нравился.  

Полчаса его честных уговоров съездить в больницу ни к чему не привели. Дарья наотрез отказывалась, утверждая, что всё не так критично, даже температуру померила, чувствуя, что та в норме, лишь бы Захар от нее отстал.  

Действительно, температура оказалась нормальной, вот только Захар не сдался, наоборот, уже готов был к жёстким мерам.  

— Давай-давай собирайся говорю! Или сама оденешься, или я тебя насильно в ковёр заверну и вынесу из дома. Кашляешь как туберкулёзник, тебя, может, вообще, в больницу даже положат. Так что давай собирайся. — всё это было сказано Захаром грубо, ещё и стрельнул в Дарью злым взглядом.  

Это было сродни маленькому взрыву. 

— Никуда я не поеду! Ты чего это, вообще, раскомандовался тут?! Тоже мне мамочка нашлась, ещё горчичники мне на спину приляпай! — на этом возмущении Дарья опять закашлялась, толкнула Захара в грудь, и громко топая от злости ногами, отправилась в ванную комнату, которая вроде как убежищем её стала. Там был шпингалет и можно было закрыться от настырного Захара.   

— Скудоумная, пневмонию хочешь? Иди сюда Коза ретивая! — он поймал удаляющуюся Дарью за локоть, и ловко закинув на своё плечо, понёс в комнату. 

А Дарья даже не взвизгнула, не стала орать и колотить его по спине. Захар на пару секунд разочаровался в себе. Никак не удаётся ему вывести Дашку из состояния дохлого одувана. В это время, Дарья от предвкушения сладостной мести аж губу закусила, и изо всех сил, давя приступ подступающего кашля и смеха, потянула наверх широкую резинку боксеров, торчащую из-под джинсов Захара. 

Он охнул от неожиданности и быстро скинул Дарью на кровать, прижал её собой.  

— Сучка! — довольно улыбаясь, заключил Захар.  

Дарья попыталась спихнуть его с себя, но куда там? Весовые категории были один к двум, то есть против одного Захара надо было две Дашки.  

— Нет-нет. Куда это ты намылилась? А супружеский долг как же? Сама в мои трусы вцепилась, я и не надеялся. — сказал он, посмеиваясь над беспомощной Дарьей, без толку трепыхающейся под ним.  

— Да пошёл ты! — прошипела Дашка, задыхаясь от возмущения, и веса, навалившегося на неё, и попыталась заехать Захару коленкой в самое больное. 

Но не вышло, колено намертво было заблокировано ногой Захара.   

— Сейчас вместе пойдём. К врачу. — ответил он, всё так же смеясь.

Дашку это злило, а вот резкая смена веселья на серьёз напугала.  

Захар ещё ничего не сделал, только резко смеяться перестал, выдохнул рвано и кроткий взгляд на Дашкины губы, а она уже с ужасом поняла, что к чему. Поняла, только реакция не поспешила за этим пониманием, поэтому Захар беспрепятственно впился голодным поцелуем в её губы.  

Дарью бросило в жар, сердце бешено забилось, страх от осознания, что не может сопротивляться этому поцелую пронёсся адреналином по крови. Захар подался вперёд, отпуская Дашины руки, и притягивая её за затылок к себе, делая поцелуй ещё глубже. Теряя контроль над Дашиным сопротивлением, потому что его уже и не было вовсе. В себя Дарья пришла тогда, когда Захар свободной рукой попытался расстегнуть её джинсы.  

— А! Дура больная! — заорал Захар, откатившись с Дарьи набок, шипя от боли в укушенной губе.  

— Заразишься! — надрывно выпалила Дарья, тут же вскакивая с кровати, хватая жадно воздух, и мельком оценивая, не переборщила ли она.  

— Чем? Бешенством?! — зло спросил Захар, утирая кровь.  

— Ну извини, перекись в ванной комнате в шкафчике. — Дарья почувствовала себя виноватой, вот уже второй раз Захара калечит, то вилкой проткнула, теперь зубы об него поточила.  

Захар нехотя ушёл за перекисью в ванную комнату, велев Дарье одеваться. Та согласилась. Чувство вины оно такое, охлаждающее пыл.