Глава 2

– Бедный котик скоро в двери проходить перестанет, – съехидничала Отрада. – Ты себя в зеркале давно видел? – Они кривое, – Баюн задрал морду, даже его спина была возмущена, – и искажает меня. И вообще, хорошего кота много не бывает! Но зато бывает слишком мало. И вообще, это у меня кость такая… пушистая! – Тебе до мало, как мне до царицы, – хохотнула Отрада. – Можешь за мышкой в амбар сходить, если голоден. – Фу-фу, тьфу! – скривившись, начал отплевываться Баюн. – Ты такая вредная, Отрадка, никто замуж не возьмет! – Да я еще за всякого и сама не пойду, – задрала нос Отрада. – А будешь меня замужеством доставать, – она, прищурившись, посмотрела на Баюна, – так к бабке в имение отправлю. Свежий воздух… – начала перечислять. – … на болоте, ага, – ворчал кот. – Натуральная еда, – продолжила Отрада, и кот добавил: – Которую еще поймать надо. – Физические упражнения, – привела Яга третий пункт, и Баюн и тут наше изъян: – Это в погоне за мышью которые? Нет уж, я кот ученый, а не деревенский. – Зато тогда бы мы точно узнали, в самом ли деле у тебя только кость пушистая. – Это ты на что намекаешь? – взвился Баюн. А Отрада залилась довольным смехом. – Вот красивая ты девка, а характер вредный! Баюн был оскорблен до самого кончика хвоста такими намеками! Ничего он не толстый. Пушистый очень. И в кости широкий. А так красавец стройный. Просто понятие стройности у каждого свое. Вот! – Не возьмут тебя замуж! – припечатал кот. – В имение поедешь, – ехидно произнесла Отрада, – к бабке. На все лето. – А я ей, – Баюн вытянул заднюю лапу и растопырил пальцы, чтобы полюбоваться на когти, – расскажу, как тебе в Китеже плохо. Какая бледная стала, сон плохой. И поедешь ты со мной к старой карге… ээээ… Яге. На все лето. – Ха! – Отрада так резко развернулась на каблучках, что коса взметнулась и обвила ее за шею. Задрав нос, она чеканным шагом прошла к двери, из-за которой недавно появилась, и опять скрылась в той части дома, куда клиентов не пускали. – Такая красивая, и такая вредная, – Баюн вновь передернул шкурой. Вздохнув, потоптался по подушке, и улегся, свесив хвост. Можно подремать, если кто решит зайти – он непременно проснется. Ну или Пава разбудит. Самая молодая представительница рода Ягушинских и в самом деле была красивой. Высокая, статная, с такой фигурой, какую многие девицы пытались получить, утягивая себя корсетами, привозимыми купцами из дальних стран. Волосы цвета спелой пшеницы струились ниже талии шелковой волной и блестели на солнце что то золото. Большие глаза цвета васильков смотрели на мир удивленно и радостно. Чуть вздернутый прелестный носик, алые пухлые губы, нежная кожа. На щеках, когда Яга улыбалась, появлялись милые ямочки. Гибкая, словно лоза. Легкая и грациозная. Купившись на яркую внешность, за Отрадой пытались увиваться многие парни. Правда, почти тут же разбегались, стоило красавице открыть рот. Для самых непонятливых можно было и глазами сверкнуть. Яга умела это делать очень эффектно. Родители Отрады жили в столице, а она, закончив там учебу, вернулась к бабке. Поговаривают (да врут, конечно!), что Отрада самого царевича метким ударом в бараний рог скрутила. Поэтому и выслали молодую подающую надежды колдунью подальше. Китеж был аккурат на другом конце Тридевятого царства. Там дальше были непроходимые болота с мавками, реки с русалками, темный лес с лешим и прочей нечистью. Как сказал царевич (о чем опять же утверждали злые языки), держась за, ну пусть будет живот: – Там этой заразе самое и место! Пусть с русалками за бусы ругается да лешему указывает! Отрада и не расстроилась, собрала вещи и укатила в Китеж, там прикупила симпатичный домик на деньги, выданные царем. И никакой это не откуп был! Развернула свою магическую деятельность да и зажила себе вольно. Город большой, деревень рядом с ним много, а высококвалифицированных колдуний – она да бабка ее. Старая карга. В смысле, Яга. Оставалось дождаться, когда Отрада вступит в полную колдовскую силу. Тогда сможет мановением руки ветер вызывать или дождь, метели утихомиривать и реки успокаивать. Вот только никто не мог сказать, когда это произойдет. И что этому толчком послужит. Но Отраду это не сильно-то и огорчало. У нее и так хватало сил для всяких магических экспериментов. Единственной, кого она побаивалась, была старая карга. То есть Яга – Добрава Ягушинская. Вот уж где имя совсем не подходило его носительнице! И ехать в ее имение Отрада не хотела совершенно! Ну что там делать? Лекции о приличном поведении русалкам читать? В домино с домовым резаться? Можно еще, конечно, с лешим вести философские беседы. Отрада легко взбежала по лесенке на второй этаж и скрылась за дверью своей комнаты. – Ну, Баюн, – фыркнула она, – точно отправлю к бабке. Будешь ей про пушистую кость заливать! Достав из шкафа платье, Отрада решила переодеться, да только сейчас заметила в зеркале, насколько растрепанная, да еще и сажа какая-то на щеке. Но, как и всегда, стоило только раздеться, как на весь дом заголосила Пава. – А-ааа! А-ааа! – противный птичий голос доносился до каждого уголка дома. Вот точно в роду у этой породистой птички все-таки были обыкновенные павлины! – Да почему ж цари да императоры так любят павлинов этих? – Отрада даже уши пальцами заткнула. Птицы красивые, спору нет. И белые, и зеленые, и черные. Хвосты такие шикарные! Но уж больно голоса у них противные. А она-то покупала не павлина! Жар-птицу редкую выкупила в царском питомнике. – И там обманщики, – в который раз вздохнула Отрада. – Столько золотых отвалила за то, чтобы подпрыгивать каждый раз, как птичка рот откроет! Магии в Паве было чуть, всех умений – ярко светилась да громко орала. За это Отрада и назначила ее сигнализацией. Пава спала чутко, а стоило незнакомому влезть в дом, как начинала истошно орать и хвост у ее зажигался так ярко и слепил так хорошо, что незадачливый воришка потом несколько минут проморгаться не мог и глаза слезились. – Да кого там нелегкая опять принесла? – ответ на вопрос Отраде был неинтересен. Когда Пава умолкла, она продолжила переодеваться. Если действительно нужно – подождут. А так полно и просто любопытных. Отрада неспешно привела себя в порядок, сходила выпила компота, и только потом вернулась в приемную комнату. На стуле сидела худенькая сутулая девушка. Вся какая-то серая, невзрачная. Мимо пройдешь – и не вспомнишь. Блеклый сарафан, мышиного цвета жиденькая косичка, некрасивое, рябое лицо с водянистыми глазами и большой тонкогубый рот. Неужели такой нужно жениха отвадить? Отрада, закрыв правый глаз, левый прищурила и вгляделась в девушку. Морок! Да при том очень качественный. Хорошая работа. – И какая нужда заставила под таким мороком прятаться? – Отрада открыла оба глаза. – Замуж не хочу, – язвительно ответила незнакомка. – А ты видишь меня настоящую? – Черные волосы и зеленые глаза? – с усмешкой спросила Отрада. – Вижу. Хороший морок. Мастерица делала. Так и не разглядишь. Так что привело тебя ко мне? Отрада видело истинное лицо простоватой мышки – белая чистая кожа, чуть острый нос и алые губы. А еще острый взгляд, внимательный и умный. Интересная клиентка к ней пожаловала. Такая сама легко любого жениха отвадит. – В столице говорили, что лучше тебя только бабка твоя, – между тем продолжила девушка. – Погадаешь мне на суженого? – Судьбу, значит, хочешь узнать, – хмыкнула Отрада. – А не боишься? Я гадаю не как в столичных салонах. Красивого да богатого мужа обещать не буду. За сказками к Любаве иди. Тут недалеко. Отрада махнула рукой на дверь, и та открылась. Кот тихонечко взвыл. Опять клиентов разгоняет! – Правду мне скажи – идти замуж или нет, – девушка, бросив задумчивый взгляд на дверь, не сдвинулась с места. Отрада чуть шевельнула пальцами и дверь закрылась. В отличие от Дуни, которая сама не знала, чего же ей надобно, эта знала точно. От женихов сбегали по разным причинам. То старый, то пьяница, то люб другой. А то порой и по дурости. Испытать жениха хотели – точно ли любил али так, красивые слова только говорит. Черноволосая незнакомка держалась спокойно, с достоинством, да в глазах была тоска-печаль. Не голову дурить пришла. – Я тебя предупредила, – серьезно сказала Отрада. Девушка кивнула, соглашаясь. Яга подошла к резному буфету и достала зеркало в серебряной стариной оправе, завернутое в вышитый платок, из блюда прихватила наливное яблочко и прошла к столу. Села на свой стул. Положила зеркало на середину стола и развернула. – Смотрись в него, – приказала незнакомке, опуская на зеркальную поверхность яблочко. – Внимательно смотри, гадаю я один раз. – Беги, яблочко наливное, судьбу покажи, – Отрада ловким и привычным движением руки запустила яблочко по кругу. Обежало оно зеркало раз, другой, третий и засветилась поверхность, подернулась сначала рябью, а потом стала прозрачной, как вода в ручье, а в той воде увидела незнакомка судьбу свою. Как идет под венец, рыдая, с богатым вельможей. Отец и мать рады, большие деньги принесет дочь в дом. – Другую дорогу покажи, – приказала Отрада яблочку. Снова подернулось зеркало рябью и показало простой добротный дом. Никаких расписных палат. Вот дверь распахнулась и на пороге появился мужчина, к которому на шею бросилась незнакомка. И зеркало стало вновь зеркалом, а яблочко – старой морщинистой гнилушкой. Отрада ловко выкинула его в корзину для мусора, протерла зеркало. – Откажешься, – она подняла взгляд на девушку, – выгонят из дома. Променяешь богатую жизнь на любовь? Мать твоя вон как радовалась. – Мачеха, – презрительно отозвалась незнакомка. – Мачеха хочет продать меня, как кобылицу. Хочет замуж выдать за старика противного, но богатого. Наши деньги она все на себя истратила. Вот и угрозами гонит замуж. Не хочу я, – она тяжело, устало вздохнула. Запустив руку в карман сарафана, достала увесистый кошель. И, опустив его на стол, развязала. Блеснули золотые монеты. – Мы согласны! – заорал Баюн. – Если мало, добавлю украшений, – незнакомка не сводила зеленых глаз с Отрады. – Прибереги на будущее, – посоветовала Отрада, забирая кошель. – Продашь в трудный час. У тебя есть минута, чтобы отказаться, пока я убираю зеркало. – Я не передумаю, – твердо произнесла незнакомка. И начала рассказывать: – Хочу сбежать, да не знаю как. Морок нянюшка дала. Долго он не продержится. Я нашла место, куда убежать. Да вот как добраться, чтобы не нашли? Ищее мачеха по следу пустит. – Нюх отобьем, – усмехнулась Яга. – Баюн, – окликнула кота, – шторы задерни да дверь запри! – Слушаюсь, – кот, спрыгнув с подушки, встал на задние лапы и поклонился. – Сейчас вернусь, – Отрада направилась к двери. – Принесу кое-что интересное.