Эпилог

— Не слишком туго? — спросила у меня консультант.

— Все хорошо, — ответила я и тут же об этом пожалела. Обрадованная моим ответом, консультант затянула корсет еще туже, так, что я едва могла дышать. Казалось, еще немного, и перед глазами потемнеет.

— Хватит! — выдохнула я. — Прошу вас!

— Конечно, сейчас завяжу, подождите… — Девушка еще немного повозилась за моей спиной, закрепляя ленты, затем выпрямилась. Она вся сияла от радости, словно замуж выходила не я, а она.

— Вам нравится? — спросила.

— Сейчас я посмотрю и скажу, хорошо?

Консультант кивнула и исчезла за занавеской. Я осмотрела себя, поправила заколотые на макушке волосы. Платье было очень красивым и сидело на мне, как влитое.

— Ну ты как там? — послышалось снаружи.

Я отдернула занавеску и вышла на невысокий подиум.

— Хорошо? — спросила у ожидавшей меня Лины.

Она в этот момент садилась на низкий диванчик — медленно, придерживая живот. Похоже, ребеночек намечался крупный, явно в папу, а не в хрупкую маму. Лину уже пугали кесаревом, а она жутко боялась и отказывалась. И еще больше испугалась, когда Женя сообщил ей, что рожать она будет в Лондоне. Его фирма получила хороший контракт в Англии, и ему нужно было работать там около года, а то и больше. Оставлять Лину в России он не собирался, а она, несмотря на страх, не собиралась отпускать его одного.

И, вроде бы, к ним даже могли присоединиться мы с Андреем, как-то намекнула она. Жене могла потребоваться помощь партнера. Я на этот счет пока не думала, ведь только-только устроилась на работу, но решила, что надолго Андрея не отпущу. Поеду с ним. Ведь я уже не представляла и дня без него.

Наконец усевшись поудобнее, Лина глянула на мое платье и просветлела.

— Да, мне очень нравится! А повернись-ка спиной.

Я послушно повернулась и улыбнулась, услышав восторженный писк.

 — Ой, какой вырез красивый! Катя, бери! Оно замечательное!

Платье и правда было замечательное: открытая спина, обрамленная серебряным шитьем, такая же вышивка была спереди на корсете. Кружевные рукава шли до запястий, а пышная белая юбка шуршала, когда я шла. Я чувствовала себя очень красивой в этом платье. Настоящей принцессой. Еще бы каблуки, колье, и макияж, к примеру, от той китаянки, что красила меня на вечер у Минаева. Тогда она сотворила какое-то волшебство, я до сих пор не могла забыть.

— Но и цена у него замечательная, — пробормотала я, глянув на ценник на рукаве. Сумма там была указана просто заоблачная, на эти деньги можно было купить подержанный автомобиль. Салон, в который мы с Линой зашли, находился в самом центре города, чуть ли не с видом на Кремль, и цены в нем были соответствующие. На одно такое платье мне нужно было бы работать года два, не меньше. Причем, без выходных и праздников.

— Слушай, Андрей сказал, что ты можешь выбирать все, что захочешь, — Лина отмела мои сомнения властным махом руки. — А значит, он заплатит, и даже не волнуйся! Ну-ка, крутанись еще.

Я послушалась — ведь беременных дам лучше слушаться, для своего же блага.

— Прекрасно, — заявила Лина и указала на еще одно платье, ожидавшее своей очереди на вешалке. — Это будешь примерять?

Я кивнула. Раз уж пришли в свадебный салон, так надо примерить все, что понравилось. Хотя, если честно, у меня уже голова шла кругом. Я даже не знала, что буду брать — хотелось всего и сразу!

Я позвала ассистентку, она завела меня обратно в примерочную, задернула занавеску и принялась расшнуровывать корсет. Потом помогла мне надеть новое платье и снова стала зашнуровывать. Процесс этот, скажем, был не быстрый.

Это платье было из белого шелка, который приглушенно блестел в свете ламп. Верх был драпирован кружевом — никакого декольте, все очень лаконично и строго. Длинный рукав, тоже кружевной, талию стягивал скрытый корсет, благодаря которому она казалась осиной. Спина чуть приоткрыта, вырез небольшой, между жемчужной пуговкой ворота и началом шнуровки. Юбка стекала белым пламенем по моим бедрам и выглядела очень элегантно.

— Ты как статуэтка, — выдохнула Лина, увидев меня, и я невольно вспомнила фарфоровую статуэтку на туалетном столике Андрея. Хорошо, что я ее тогда не расколотила — как Андрей рассказал потом, она принадлежала его матери. И теперь он хранил ее, как память.

Я снова покрутилась перед зеркалом, как Лина завопила, указывая на улицу за витриной салона:

— Андрей! Андрей идет!

Я замялась, не зная, что и делать. Бежать и прятаться было как-то по-детски, но плохая примета же…

Пока я думала, Андрей вошел и прикрыл дверь, чтобы та не хлопнула. Его темно-синее пальто было расстегнуто, под ним виднелись кашемировый серый свитер и небрежно намотанный шарф. Он же простудится, недовольно подумала я. Ну и что, что на машине, погода же стояла ужасная. Пока дойдешь от парковки до магазина, обязательно продует. Сколько раз я просила его одеваться теплее…

Плавно развернувшись, как кот, Андрей натолкнулся взглядом на меня на подиуме и замер. Затем улыбнулся, и я почувствовала, что взлетаю. Или же сгораю — щеки заполыхали так, что я, наверное, стала похожа на помидор.

— Ты прекрасна, — сказал он.

От его слов я зарделась еще больше.

— Мы же договорились, что ты вернешься в три… — беспомощно ответила.

— А сейчас и есть три.

Я глянула на часы над прилавком — и правда, они показывали десять минут четвертого. Получается, мы провели в салоне два с половиной часа.

— Какое платье тебе понравилось больше всего? — спросил Андрей.

— Все, — я развела руками. Чувствовала себя девочкой у витрины с куклами «барби», хотелось всего и сразу. — Но больше всего, наверное, вон то.

Я указала на платье с вышивкой серебряной нитью, и Андрей кивнул.

— Красивое. Почти такое же красивое, как ты.

— Кате вообще всё идет, — вставила Лина. — Что ни надень.

— Согласен. А теперь переодевайся, оплатим покупку и пойдем поедим. Есть хочу, да и Лина, наверное, тоже не откажется. Да, Лин?

— Не откажусь, это точно, — отозвалась вечно голодная Лина, гладя живот.

Ассистентка тут же кинулась ко мне, но Андрей махнул удивленной ассистентке и запрыгнул на подиум, скинув ботинки — подиум был покрыт светлым ковролином, по нему все ходили босиком.

— Я сам, — сообщил он и втолкнул меня в примерочную. Затем рывком задернул занавеску, отрезав нас от зала.

— Андрей! — пискнула я. — Тебе же нельзя смотреть!

— Почему это? — хмыкнул он и принялся меня раздевать.

Его пальцы ловко разбирали шнуровку на спине, позволяя мне наконец вздохнуть полной грудью.

— По-моему, платье должно легко сниматься, — он обжег меня взглядом. — Вот такое надо брать. И, по-моему, я могу смотреть на свою жену, когда захочу.

— Невесту, — поправила я его, но он лишь поцеловал меня в ответ. Затем еще раз, в шею, и я вздрогнула от нахлынувшего острого желания.

В один момент платье просто соскользнуло к нашим ногам, и я осталась в одном белье. Андрей огладил мою талию, щелкнул застежкой бюстгальтера, обнажив грудь, притянул меня к себе, так, что я прижалась голой спиной к его груди.

Мы замерли, глядя в зеркало. Андрей возвышался за мной, держа меня за плечи. Его глаза блестели от желания.

— Моя, — прошептал он мне на ухо. — Ты — только моя.

— Твоя, — согласилась я, сгорая в его объятиях.

Его единственный котик.