Часть 12. Семейка в сборе

Говорят, что этой сволочи — моему отчиму, повезло родиться в рубашке. Несмотря на то, что Лёва знатно его отметелил, жизненно-важные органы почти не пострадали, остались только сильные ушибы, ссадины, сломанный нос, зубов не досчитались и сотрясение мозга средней тяжести. Ну, и не страшно, всё равно он больной на голову урод. А вообще, я очень обрадовалась этим новостям, потому что теперь у моего Льва больше шансов на освобождение.

Он находится в тюрьме уже четвёртый день. Отчим пришёл в себя в первый же и стал закручивать нам гайки со всех сторон…

Сначала позвонил Витька и сказал, что всё сложнее, чем казалось сразу. Богдан подключил свои связи и теперь никакие взятки и родственные узы Германа не помогут освободить Лёву, а по закону он виновен безоговорочно. Они вместе с другом будут продолжать стараться изо всех сил, но если есть шанс сделать так, чтобы заявление на Льва отозвали, то это и будет спасением.

Потом, я узнала от Игоря, что Лиза тоже оказалась бессильна в данной ситуации. И вообще, она заявилась к Лёве в СИЗО и начала обвинять его в безрассудстве, а закончила тем, что всё зло в их жизни от меня. Сам Никольский ничего мне об этом не сказал, пожалел мои нервные клетки.

Адвокат тоже старается, как может. Льву светит срок по сто одиннадцатой — от трёх до восьми лет. И отчим падла, жаждет наказания по полной. Наш адвокат говорит, что сможет скостить до четырёх максимум. Ну нафиг! Мы такого не переживём, сдохнем от тоски друг за другом, да и незачем моему мужчине такое жирное пятно на репутации и добром имени.

Сегодня я целый день мечусь из угла в угол и пытаюсь найти выход, правильное решение. Меня никто не торопит и не делает мне толстых намёков, но я понимаю умом, что должна попытаться решить этот вопрос сама.

Я пробую набрать маму, чтобы прощупать обстановку и будто получаю от неё ещё одну пощёчину, потому что она сбрасывает. И после первого звонка, и после второго, и после третьего. Ну что ж, придётся идти напролом, собираюсь и еду в больницу.

У палаты отчима куча охранников, прямо как президента стерегут — не иначе. Я видела по телеку, какой спектакль он разыграл на этом происшествии, как поднял свой рейтинг благодаря этому. Как его жалели: несчастного героя, пострадавшего от лап конкурентов. Охрана без проблем пускает меня, потому что я внешне почти копия матери и потому что, я сразу выбросила пальцы веером, чтобы у них не осталось сомнений в том, что я породистая стерва и объяснятся с ними не по статусу мне.

Богдан лежит в дорогой, частной клинике и палата тут по своему устройству напоминает маленькую, уютную двухкомнатную квартирку. Есть всё необходимое: ванная с душем, плазма с сотней каналов, кресло, журнальный столик и комната отдыха для родственников.

Я тихонечко подхожу ближе и любуюсь работой кулаков Лёвы, а может ещё и ботинком отчиму прилетело. Его лицо представляет собой сплошную гематому, голова обернута бинтами и кажется он спит. Или просто не может открыть глаза, потому что они напоминают два огромных расплывшихся вареника, только сине-черных. Такой беззащитный и слабый, что моментально возникает желание придушить его подушкой, чтоб не мучался.

— Я узнал тебя по запаху духов, — вдруг говорит он и пытается разлепить веки, теперь на меня смотрят маленькие щели, за которыми сплошь красные пятна.

— Ещё бы, — со злостью плююсь словами, — Ты так старательно слизывал их с моей шеи.

— Где твоя мать? — Как-то обеспокоенно спрашивает.

— Откуда мне знать? Ей на меня наплевать, это она над тобой тут, как Кощей над златом чахнет.

Пару секунд мы молча посылаем друг другу волны ненависти и злости. А потом он опять показывает своё истинное лицо.

— Что, пришла умолять меня пощадить твоего ублюдка, мелкая сучка?

Его мерзкая улыбка с выбитыми зубами вызывает во мне тошноту.

— Ты заберёшь своё поганое заявление! — Тут же вскидываюсь я, — ты прекрасно знаешь за что получил. Око за око, "папочка"!

— Хер тебе и твоему выродку! Сядет по полной, ещё и на зоне устрою ему "райскую" жизнь. А ты дура! Могла бы иметь всё, что пожелаешь. Небо в алмазах!

— А ты бы за это имел меня, когда пожелаешь? Хотя, чего это я… даже мои отказы тебя никогда не останавливали. Любуюсь каждым твоим синяком, тварь! Ненавижу тебя за то, что появился в моей жизни, ненавижу за то, что матери голову задурил, ненавижу за то, что сделал со мной.

— Я его посажу, а тебя ещё раз свяжу, заткну ядовитый рот и поимею.

— Мерзость, трус, насильник! Если ты не оставишь нас в покое и Лёву не выпустят, я сама закончу то, что он начал. Пока будешь тут спать, я воткну нож тебе в глотку.

— Глупая, мелкая шлюха!

Мои нервы уже на пределе, я и правда хочу вцепиться когтями и зубами ему в глотку. Хватаю с прикроватной тумбочки стеклянный графин, выплёскиваю воду на пол и с хорошим размахом собираюсь опустить его прямо на голову этой твари.

Но, не успеваю… Потому что из комнатушки сбоку вылетает моя мать и перехватывает мою руку с криком: "Не делай этого!"

Картина "Не ждали"… Значит она всё это время была здесь и слышала наш обмен любезностями. Она смотрит в мои глаза с немой мольбой и осторожно забирает пустой графин из моих одеревеневших пальцев. Боже, неужели она и сейчас готова встать на его защиту, после всего, что слышала? Я кошусь на отчима, но он кажется, поражён не меньше меня.

— Я думал, ты уехала домой, — выдавливает он по слову из себя и устало вздыхает, будто всё, что здесь происходит его страшно утомило.

— Как видишь не уехала, — еле двигающимися губами говорит мама и продолжает смотреть на меня огромными, круглыми глазами.

А потом прижимает руку ко рту и начинает беззвучно рыдать. Крупные слёзы просто без конца падают с её ресниц и она не пытается их спрятать, просто смотрит на меня, не моргая. Мне и самой уже хочется сделать огромный, рваный выдох, чтобы отпустить всё то, что скопилось в груди и давит с каждой секундой всё теснее и теснее. Наконец, она отнимает руку от лица, захлёбывается глотком воздуха и говорит:

— Прости меня, дочь, что не поверила тебе и была так слепа. Я помогу твоему молодому человеку. Я хочу поговорить и объясниться, подождёшь меня в холле? Мне нужно пару слов сказать своему мужу…

И после, медленно переводит взгляд отчима — взгляд, который не предвещает ничего хорошего.

На ватных ногах я выхожу из палаты и никак не могу прийти в себя после всего, что произошло пару секунд назад. Охрана делает вид, что не слышала нашего скандала, им и за это платят тоже. Эх вы, телохранители фиговы, я только что чуть не пришибла вашего босса графином. Руки до сих пор потряхивает, а в груди так жжёт, что хочется выбежать на улицу и бросится плашмя в ледяной снежный сугроб. Но, я послушно опускаюсь на скамейку и жду.

Мама выходит спустя минут пятнадцать. За всё это время из палаты не было слышно ни шума, ни криков, что обычно присуще ссорам между мужем и женой. Неужели, они опять о чём-то договорились… Вид у неё совершенно потерянный, мне это не нравится.

— Катя, здесь есть небольшое кафе за углом, идём там поговорим?

Я молча встаю и следую за ней. Пока мы добираемся туда, не говорим друг другу ни слова. Я мысленно кучу раз умерла и воскресла за это время. Она наша последняя с Лёвой надежда. От её решения зависит наша судьба. А вдруг, отчим опять её убедил каким-то способом, что родная дочь для неё враг? На самом деле, я тоже не смогу так просто взять и забыть наши размолвки. Даже если она сожалеет о всех поступках и словах, которые совершила в отношении меня в прошлом. Она мне не поверила, да что там — слова толком не дала сказать.

В такой час в кафе нелюдно, ну хоть отношения выясним без свидетелей. Мама заказывает себе кофе, но не притрагивается к нему, я не хочу ничего. Она какое-то время сверлит взглядом каменную столешницу, будто пытается найти на поверхности изъян. Потом резко переводит взгляд на меня и уже больше не прячет его.

— Богдан сделал всё, чтобы я не поверила тебе тем утром! Он сказал, что ты сама его соблазнила, — говорит она, — Знаю, это меня не оправдывает, но я увидела его тогда, выходящим из твоей спальни. На нём был халат, лишь один халат на голое тело. Что я должна была подумать обо всём этом?

— Ты решила, что твоя дочь стала любовницей твоего мужа и развлекается с ним пока тебя нет дома?

— Именно так я и думала, Катя. Ты просто… стала себя вести совершенно несносно и невыносимо. И эти подарки его для тебя… один дороже другого. Порш этот… будь он неладен.

— Но ему ты решила простить то, что он ступил на дорожку греха и разврата? А мне досталась оплеуха и я стала изгоем в родном доме?

Кажется я опять начинаю заводиться от злости и говорить на повышенных тонах. Бармен за стойкой уже подозрительно косится на нас.

— Я не хотела, чтобы всё вышло так… Он сказал, что ты давно положила на него глаз, как только он появился в нашем доме. Говорил, что ты ещё совсем девчонка, что это блажь и она пройдёт. Просил не быть с тобой слишком строгой и не в коем случае не доставать моральными головомойками. И сказал, что в ту ночь слегка подвыпил и не выдержал твоего напора. Сдался, потому что мужчина, а ты красивая женщина, которая слишком на меня похожа. Он стоял на коленях и целовал мне ноги, умоляя простить ТЕБЯ! Говорил, что готов собрать чемодан прямо сейчас, но ему будет больно если мы расстанемся, потому что он любит меня, потому что мы взрослые люди и сможем справиться и пережить эти трудности. И я попыталась сделать вид, что ничего не видела, хотела перевернуть эту грязную страницу нашей жизни.

Я лишь ошарашенно покачала головой на это признание, слов нет…

— Я тоже любила его Катя, по своему. Он умный, успешный, богатый. И главное, что он увидел во мне женщину в своё время, в отличии от твоего отца. Мне было необходимо это.

— Это всё тебя не оправдывает, — зло отчеканиваю я, — Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить и вытерпеть!

Скупая обжигающая слеза, скатилась по моему лицу после этих слов, а в груди — вулкан!

— Ты не видела, как я рыдала в ванной, как меня корчило от боли и мерзостей, которых он вытворял со мной. И ты знаешь, что это был не первый раз, когда он подкатил ко мне свои вонючие яйца? Он с первого взгляда раздел меня и трахнул в своих мыслях.

— Прости, прости, прости… Я была очень слепа, дочь, и это меня совершенно не оправдывает, ты права полностью, — говорит она тоже едва сдерживая слёзы.

Я резко смахиваю ладонью вторую слезинку и спрашиваю:

— Ты поможешь Лёве?

— Да, сделаю всё для этого! Я сказала Богдану, что устрою такой скандал и судебное разбирательство, что он позабудет о своих политических амбициях навсегда. А ещё, почти все его активы оформлены на меня, по другому в политику не влезешь. И я подаю на развод… — тихо заканчивает она свою речь.

В ответ — просто молча киваю, встаю из-за стола и ухожу.

Я возвращаюсь домой, к Лёве в квартиру и остаток дня провожу валяясь на диване, уткнувшись глазами в одну точку на потолке. Почему-то внутри меня такое опустошение и ни на что не осталось сил, я как сломанная кукла. Вот вроде расставили с моей семейкой все точки над "i", а легче не стало. Эх, рыжий, как ты мне нужен сейчас! Надеюсь, моя мать сдержит своё слово и поможет нам…

Так и пролежав на этом диване половину дня, я просто незаметно для себя засыпаю. Утром не нахожу себе места от волнения, потому что ничего не меняется, мой телефон молчит, нет никаких новостей. Освобождение человека из тюрьмы, наверное, не быстрый процесс? А мне вот сегодня нужно всё и сразу.

Лёва звонит мне узнать о том, как у меня дела, я ничего не говорю ему о вчерашних событиях, о разговоре с мамой. А вдруг, мы опять обманулись? И если он узнает, что ходила к отчиму, будет отчитывать по полной программе. Заключённому из СИЗО можно совершить определённое количество звонков и времени на каждый отводится совсем немного. И почти всё мой Лев тратит на разговоры со мной.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь, еду в гости к Женьке. До Нового года осталось пять дней, кстати. А я даже не замечала этого с проблемами, которые свалились, как снег на голову. Настроение совсем не праздничное Только бы его отпустили, только бы отпустили, Господи, — молю я про себя и на удачу скрещиваю пальчики.

Почти целый день я провожу в гостях, играя с Алёнкой, мой телефон упорно молчит. Ничего не происходит и от этого хочется громко завыть! День подходит к концу, близится вечер мне пора домой, в пустую квартиру. Женя с Витей люди гостеприимные, но пора и честь знать.

Когда оказываюсь дома, задумчиво стою в прихожей и пытаюсь вспомнить, как и почему я забыла выключить свет в коридоре, если я его даже не включала? И тут… открывается дверь ванной и на встречу выплывает мой Лев.

Я не верю своему счастью! Сумочка валится к ногам из ослабевших в один миг пальцев, я перепрыгиваю через неё, на ходу сбрасываю с себя куртку и с громким визгом кидаюсь ему на шею. Он утыкается носом в мою щёку и делает жадный вдох.

— Как же ты вкусно пахнешь, родная!

Я покрываю крепкими поцелуями его всего, каждый миллиметр кожи на пути моих губ, будто ставлю свои отметины. А потом слегка толкаю кулаком в живот.

— Ай, за что? — В шутку дуется Лёва, а в любимых янтарных глазах пляшут смешинки.

— Ты почему не сказал, что тебя освободили? Я бы приехала за тобой. Я себе места не находила, пока тебя не было рядом.

— Ну не обижайся, Котёнок, — говорит он ласково и приглаживает мои волосы, — Я дико скучал за тобой, но по нормальной ванной, немного больше, если честно.

И хитро улыбается. Я хмыкаю и целую его в нос. Шутник, блин!

— Для меня самого — эта новость очень неожиданной оказалась. Следователь вызвал и говорит: "Всё, Никольский, можешь быть свободен! Заявление на тебя отозвали." Чудеса правда? Может, ты мне их объяснишь?

И в глаза заглядывает мне, проникновенно так. Я собираюсь с мыслями и вкратце пересказываю ему наш разговор с мамой и все события ему предшествующие. Только об угрозах и оскорблениях отчима деликатно умалчиваю. С Лёвы станется — пойти и добить его.

— Спасибо, — говорит он и немного хмурится, — Я не хотел, чтобы ты ходила к нему, чтобы ты вообще с ним дышала одним воздухом.

— Всё хорошо! Я же говорила, что вытащу тебя оттуда любыми путями. На подкоп ты сразу не согласился, так что…

Лев хихикает и сдавливает меня в своих объятиях.

— Кошка, пошли ёлку покупать? Новый год на носу!

Я обнимаю крепко его в ответ. Не хочу больше его отпускать, ни за что и никогда. Запускаю пальчики ему под футболку, стреляю игриво глазками и нежно шепчу:

— Обязательно пойдём, только попозже. Сейчас у меня есть к тебе предложение, от которого ты точно не сможешь отказаться.

А ему долго намекать и не пришлось. Через секунду он уже сминал мои губы в бешеном поцелуе. Всё так страстно, горячо и до мурашек волнительно, даже наш самый первый раз не попадает в сравнение! Мы порывисто стягиваем друг с друга одежду, не разрывая такой долгожданный поцелуй. Сминаем кожу друг другу до синяков, сносим всё на своём пути, бьёмся телами о мебель и дверные косяки, но это лишь вызывает у нас улыбку и желание прижаться теснее, быть ещё ближе. Мы вваливаемся в первую на пути комнату — это тёмная и пустая спальня. Ну что ж, пусть будет она и прямо на голом полу. Я уже больше не могу терпеть, так хочу его — до сумасшествия просто. Я так скучала, выть хотелось от тоски.

Лев без лишних слов и прелюдий укладывает меня на пол и входит резким, можно даже сказать грубоватым толчком. А мне по-другому и не хочется. Всё происходит очень быстро, как взрыв, как извержение вулкана. Это удовольствие можно сравнить, разве что с прикосновением к оголённым проводам — шибёт прямо в мозг. И сердце на время замирает, чтобы насладиться моментом и потом, с новой силой застучать, разнося по венам живительную, чистейшую энергию.

Лёва обессилев падает на бок и загребает меня в охапку тёплыми, сильными руками.

— Катюш, — говорит он пытаясь выравнять дыхание, — Я забыл про защиту, прости. Только рядом с тобой такое могло произойти, в уме потемнело напрочь.

Я тоже пытаюсь прийти в себя и вспоминаю, что у меня как раз те дни, когда гормоны бушуют и требуют разврата. Это всё помноженное на грусть-тоску за Лёвой — и вот результат. Немного растерялась и задумалась, а что если?.. Детей, я пока не планировала заводить, возраст ещё позволяет не спешить и всё такое. Заглянула рыжему в глаза и поняла: да какая, к чёрту, разница? Сейчас или потом, главное: я хочу этого только с ним и ни с кем больше!

Я кладу голову ему на грудь и улыбаюсь собственным мыслям, глядя в темноту.

— Думаю, в этой комнате пора переделывать ремонт под детскую, — нарочно задумчиво и медленно произношу я.

Лев тут же собирает меня буквально в комок, ещё теснее прижимает к сердцу, утыкается губами в макушку и спрашивает:

— Ты правда этого хочешь?

— Вообще, я планировала сначала доучиться в университете. Но, видимо мне суждено быть вечной студенткой и у судьбы на всё свои планы! Да, я хочу этого, только с тобой.

А потом разворачиваюсь и заглядывая ему в глаза, говорю:

— Учти, рыжий, не женишься на мне — прибью!

— Учту, — с моей любимой, хитрой улыбкой на лице отвечает он.