Глава 34

По ходу, наша волшебная с Варькой формула спокойствия — в любой непонятной ситуации трахай. И в понятной тоже. Потому как только член, употребленный внутрь, делает ее покладистой и тихой. Хотя рот вон тоже ничего так сработал. Знал бы, что это мало того, что в кайф самому, но еще и ее на меня добровольно затянет, я бы овечку мою кучерявую еще на лестнице тогда оприходовал — так и глядишь, не было бы всех тех воплей про насильника. Где это видано, чтобы кого-то языком-то насиловали? И беготни тоже с трындецом, мною утворенным в конце. Сука, до сих пор, как вспомню, и стыдно ох*еть как… и сладко ведь, зараза! В рот у меня брали. Один раз после армии одна телка из опытных, прожженных почти. Еще один раз сам, было дело, уболтал, но потому что был вдатый и видел, что не против, чисто ломается девка. Ощущения… ну хер ли врать, крутые. Но с Варькой эти две секунды зависания… всего раз туда… а меня от этого вставило адски. Глаза ее, злобные и пьяные при этом… слезы в углах их… губы вокруг ствола растянулись, что х*еешь, как приняла вообще. И эта горячая теснота в горле. Даже без повторений, потому как не вариант надеяться, по гроб жизни помнить буду.

— Аптечка у тебя где? — сглотнув, спросил молчаливую после оргазма Варьку, усадив ее на стиралку и закутав в полотенце. — Вон весь пластырь уже грязный и промок.

— Нет ее. Не обзавелись еще. И вообще, это неудобно, что мы тут, а Ирка там.

— Две минуты назад было ничё так, удобно, — ухмыльнулся я, вспоминая, как меня перло насаживать ее на себя, удерживая на весу за бедра, пока она судорожно цеплялась за машинку руками и мычала, давясь стонами. Все потому что кому-то боженька роста не дал, в отличие от длинного языка. Но мне и то, и другое в ней в кайф. Что в этой заразе вообще не в кайф быть-то может?

— Ты бесстыжий. И дверь мне сломал. Две двери! И кончил в меня! Ой!

Так, попускать кого-то стало, как я посмотрю. Резко раздвинул Варькины коленки и вклинился между ног, одновременно подтянув ближе к краю насеста, чтобы хорошо так прочувствовала: мне на следующий успокоительный заход пойти — херня делов и времени с полминуты.

— Подружка твоя кофе пьет, не маленькая, понимает небось. — А не понимает — пусть съ*бывает на хер, тоже мне потеря. — Двери починю. В вопросе с залетом у нас ясность. — У меня и без залета ясность, овечка моя. — А вот насчет твоей работы и какого-то Тиграна пояснения не помешают. Что там за ху… непонятки?

— Нет у нас никакой ясности. Артем, кто так решает вопросы подобные? Черт, это вообще не вопрос, это…

— Ну так и я о том, что не вопрос.

Варька вскинула голову, хмуро на меня уставившись в упор.

— Ты ведь на самом деле все всерьез не воспринимаешь, да? — спросила вдруг устало, и губы у нее задрожали. — Отойди, пожалуйста.

— Бля, Варьк, ну чего ты у меня такая-то? Вот скажи, на кой бы я реально перся к тебе буром постоянно, если бы все у меня к тебе несерьезно?

— А разве подход «ой, подумаешь, не вытащил, залетела — пошли жениться» — это сколько-то серьезно, по-твоему? Мало того, что замужество в принципе не входит в мои планы пока, а уж тем более по залету и практически за незнакомца. Так и уж злись сколько влезет, но о каких серьезных отношениях можно говорить с парнем, чьим словам доверять нельзя даже в мелочах.

— С чего бы это? — Да что за способность умудриться меня зацепить и злить начать, даже когда все вокруг в кайф!

— Я вытащу! Клянусь! — пробасила она, забавно гримасничая и явно пародируя меня. — А потом что? Ой, прости, не смог. И дай угадаю: следующим будет твое любимое оправдание — меня от тебя прет… или что там, крышу срывает. Не важно, Артем. Откуда мне знать, что через годик или даже раньше ты не решишь, что все, можно себя уже простить за досадную оплошность и быть отцом и мужем ты больше не хочешь.

— Я не трепло какое-то, Варьк, — процедил, сдерживая порыв ответить тоже колючей обидностью. Это разве по-мужски? И так уже отличился. Язык длинный да острый — значит, член короткий или не стоит. Ну вроде того.

— Пусть так, но мне пока знать это неоткуда. Все, что я о тебе знаю, — это то, что ты зажимаешь девушек по углам вместо здравствуй…

— Одну девушку, — встрял я, злясь, что права ведь, по сути, а убеждать болтовней в обратном — херота бесполезная. Не словами тут надо. И за раз, за день не будет результата.

— Бросаешься с кулаками без единого слова на людей…

— Одного конкретного уё… дебила, что облизывал твое лицо, потому что ты позволила. — Таки не сдержался.

— А, то есть сейчас опять вернемся к той чуши, что это я всему первопричина? Виновата, что переехала, виновата, что дорогу тебе перебежала. Виновата, что ты был груб со мной, потому что не привыкла к «зайду на палку чая, соседка» обращению и протестовала? — Я ей так и сказал тогда? П*здец позорище! Блин, до чего же, выходит, с самого начала мозг-то перемкнуло! Кто бы так женщине в моем присутствии — въ*бал бы по рогам, не раздумывая. — И что в итоге? Виновата буду в том, что залечу, потому как тот секс сама инициировала и согласилась начать без защиты? Ты мне сказал, что это я наслаждаюсь ролью твоей жертвы. А разве ты сам этому всячески не способствуешь? Если у тебя по всему выходит, что во всем я изначально виновата.

И смотрит, главное, так несчастно и беззащитно, что мне так охота сначала по башне тупой себе настучать, а потом зацеловать ее. Наговорить всего… да только язык опять, сука, в жопе и на горле как обруч стальной душит.

— Бля, Варьк, да что у тебя все сложно-то так, и мысли такими хороводам ходят, что мама дорогая? А главное — выходят все куда-то не в ту степь!

— Эй, народ, дверь настежь! — крикнул, видно, в прихожей Крапива, и Варя вздрогнула, разрывая контакт взглядов.

— Так, ко мне сейчас пойдем. У меня и аптечка, и пожрать есть, — сдернул я с гвоздя на крючке ее халат и стал пялить на плечи. — Пацанам скажу, за хатой твоей приглядят, пока за замком новым сгоняю. Хотя чё тут брать у вас, трубы ржавые разве.

И тут я, кусок дебила, в эту самую трубу над раковиной и ткнул. Для наглядности, ага. А так как ей, судя по всему, давно пришла транда и держалась она на честном слове, то ржавый металл хрупнул, и в потолок хернул поток горячей воды.

— Да *бическая же сила! — заорал я, сдергивая Варьку со стиралки, и, закрывая спиной от кипятка, попер из ванной. — Крапива! Мухой в подвал местный! Стояк надо с горячей водой перекрыть!

— Да у меня ж ключей… — начал офигевший друг, но мигом сообразил: — Ага, счаз.

Ключи ему. Там дверь — одна фикция, что в Варькину квартиру.

Я глянул на мою кошку, ожидая новой вспышки злости. Что же это за *баная херня-то? То ее калечу собой, считай, то ломается все кругом. Опять из-за меня, кабана неуклюжего.

— Все нормально? Не попало на тебя?

— А на тебя? Давай гляну.

— Да что мне будет, быку здоровому! — понтанулся своей неуязвимостью, тупица, и тут же пожалел. Варька, протянувшая ко мне руки, уронила их, отступая. Вот не баран ли, на корню срезать ее первое же беспокойство обо мне. Небось не облез бы бедолагу пострадавшего покорчить.

— Мог бы ты сегодня больше ничего не ломать в моей квартире? — со вздохом спросила она.

— Уж прости, но это не квартира, мать ее. И даже не пещера. Как вас вообще ее купить угораздило? Хотя стоп. Сначала Тигран, с вопросов о котором ты так старательно соскакиваешь.

— Боже, а у вас тут не скучно, да? — выглянула в коридор понятливая, судя по дислокации, подруга.