Глава 47

— В смысле уехал? — моргнула я недоуменно. — А я?

— А ты остаешься с нами, дочка, — улыбнулся мне как ни в чем ни бывало высокий и мощный, как кряжистый дуб, мужчина, взглянув на которого, я сразу поняла, как будет выглядеть мой Зима лет через двадцать пять. Хорошо очень будет. — Давай знакомиться. Меня можешь папой Сашей звать. А ты же Варвара?

— Сеструха! — из-за его широкой спины выскочил Кир и бросился ко мне обниматься. И опять же, выражение лица у него такое, будто ничего особенного тут не произошло. То есть в порядке вещей то, что Артем привез меня в дом, по сути, совершенно незнакомых людей и сдал, как какой-то багаж или там домашнее животное знакомым на время командировки. Чертов цветок, что надо своевременно поливать, чтобы не засох. И бог бы с ним. Вопрос, что так поступать… ну я пока и оценку давать этому не буду. Важнее то, что он ведь не в проклятую командировку по делам подался, а… Господи! Что он задумал?!

— Мне нужно в город! Сейчас же! — двинулась я к выходу, но хм… папа Саша раскинул свои мощные длинные (ясно, в кого они у одного любителя сбыть меня по случаю) ручищи, преграждая мне путь.

— Ну вот еще, Варюша, только приехала же! — улыбался он мне шире некуда, но напряженный острый взгляд давал понять: он весьма далек от настоящего веселья и черта с два я прорвусь. Да еще и брат встал в дверях с «ты не пройдешь» видом. Да что же это такое!

— Послушайте… — собралась я воззвать к их… ну цивилизованности. Неужто это подход такой семейный — когда за тебя все решают — которым и Кир переопылился.

— Мамуля, а кормить семейство сегодня будешь? — перебил меня отец Зимы, начав натуральным образом теснить опять в комнату, куда меня успела отвести Людмила Андреевна. Мы с ней толком и поговорить не успели. Точнее, она-то говорила, причем по большей части о том, какая я красавица. А еще поглаживала по плечу и волосам, будто я ребенок или кукла, и промакивала глаза. Артем что, никогда девушек к родителям не приводил, раз мое появление вызвало столь бурную реакцию? Похоже на то. Почему так исторически сложилось и является ли подтверждение его слов о том, что как со мной у него никогда раньше не было и не хотелось, я додумать и не успела.

— Так, Саш, это что происходит-то? — насторожилась Людмила Андреевна. — Тёмка натворил чего? Неприятности у нас?

— Мамуля, да какие… — нарочито бодро начал мужчина, но слушать его не стали.

— Так, Варюша, ты хоть мне скажи правду, — переключила свое внимание на меня женщина. — Из этого старого дурня все одно ничего не вытрясешь.

Я вся внутренне съежилась. Что мне сказать? Простите, мы с братом втянули вашего сына в неприятности, которые грозят ему чуть ли не смертью. Да я бы себя сама за такое на месте прибила. Явилась пигалица, знать ее не знают, и сразу проблемы твоему ребенку от нее.

— Я… — пискнула, натолкнувшись на два предостерегающих мужских взгляда напротив из-за спины Людмилы Андреевны. Кир беззвучно похлопал себя по груди в районе сердца, покачал головой и указал на женщину. Ясно, у нее больное сердце. Так что… — Я просто не ожидала, что все так скоро закрутится. Артем сказал, сюрприз мне какой-то готовит, вот, видно, поэтому и умчался.

Брат закатил глаза, намекая, что врунья из меня так себе. Нет, ну а что я должна на ходу выдумать, если на самом деле внутренне вся трясусь от мысли, что затеял засранец Зима.

— Сюрприз, говорите. — Людмила Андреевна обвела нас всех строгим взглядом, и мы дружно закивали. — Ох, как бы сюрприз этот… ай, ладно. Поглядим.

Она подхватила меня под руку и повела на кухню, а Кир и папа Саша увязались следом.

— А познакомились вы как? — спустя полчаса и столько еды, что я едва дышать могла, принялась пытать меня родительница Зимы.

Ваш сын, который сейчас черт знает в какой опасности, шлепнул меня по заднице, хотел облапать грудь и спросил, есть ли у меня… хм… любовник, а потом сообщил о том, что претендует на эту роль, нисколько не поинтересовавшись моим мнением на сей счет. Подумала и чуть не разревелась. Зима, вернись, зараза ты, верзила нахальный! Хлопай по заднице и лапай сколько влезет и будь моим единственным… половым партнером. Вообще единственным.

— Эм… я въехала в дом напротив. А Тёма сразу предложил встречаться. — Угу, назовем это так.

Папа Саша как-то странно фыркнул в кулак, а Людмила Андреевна посмотрела на него, и глаза ее странно заблестели.

— Никого не напоминает? — спросила она.

— Ну а что? Все же как надо вышло, — рассмеялся мужчина, стрельнув лукавым взглядом, становясь в этот момент будто вдвое моложе и таким похожим…

Мне стало нечем дышать от внезапного импульса острейшего страха. Тёма, Тёмочка мой, прошу-умоляю-заклинаю возвращайся!

— Варька! — донесся голос Кира будто издалека. — Варьк!

— Ой, божечки! Побелела вся деточка!

Все вокруг засуетились, вгоняя меня в смущение. Препроводили в спальню на втором этаже и велели лежать.

Я чуток отошла и, само собой, оставаться на месте не смогла. На цыпочках спустилась по лестнице, прошмыгнула мимо двери в кухню, где хлопотала Людмила Андреевна, и проскользнула на улицу. Чтобы тут же очутиться в захвате подстерегавшего брата.

— Далеко собралась? — прошептал он, зажав мне рот и отволакивая за угол, где рубил дрова папа Саша. — Вот, диверсантку изловил. Говорил же, что не усидит. Я свою сеструху знаю.

— Да что ты… вы! Отпусти!

— Варюша, давай-ка ты сейчас садись тут на лавочку и рассказывай мне все как есть, — велел отец Зимы уже без намека на веселье.

— Я… — открыла рот. Закрыла. Расскажу — не сделаю хуже? А не расскажу тем более.

— У вас серьезные проблемы, — вместо меня сказал папа Саша. Я кивнула. — И мой сын привез тебя сюда, чтобы уберечь, пока сам с ними разбирается?

— Я просила его уехать… Квартиру продать…

— Но он мужик и решил по-другому.

— Но…

— Он хотел, чтобы ты была в безопасности, чтобы у него были развязаны руки. В таком случае куда ты собралась?

— Я…

— Ты можешь чем-то помочь ему, Варя?

— Нет, — опустила я голову, смиряясь. Глаза защипало, и горло стиснуло. Слезы закапали на руки, что я сцепила на коленях. Я ничем не могу помочь моему Зиме. Из-за меня он… а я…

— Варюш, ты сына моего любишь? — Я часто закивала. — Ну раз любишь, то верить должна, что он сдюжит, справится. А ты посиди и подожди. Дело это ваше исконно бабское: любить нас да верить и ждать. Нелегкая задача, понимаю, но так всяко лучше, чем ты сама же все еще и усугубишь. Понимаешь меня?

— Но… Да, понимаю.

— Вот и хорошо. А сейчас пойди вон из ведерка умойся, поулыбайся и ступай к мам Люде. Она же у нас не глупая и тоже все сердцем материнским чует. Не добавляй ей, Варюша, не надо.

— Хорошо.

Я взяла себя в руки, как могла. Отправилась в Людмиле Андреевне, и мы с ней до позднего вечера прокрутились в суете по дому, рассказывая о себе и слушая рассказы о детстве Артема. Я понимала, что мы просто стремимся заполнить слишком медленно текущее время в ожидании новостей. И она понимала. Я это видела в ее глазах. Но никто вслух не сказал ничего тревожного. Не надо кликать беду.