ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

Ромыч чудной, ей Богу! Дела в компании идут нормально, чего не погулять, не покуролесить. Родители скоро плешь проедят — женись да женись. Жизнь-то одна! Бабы сами на шее виснут: их только бабло, да шмотки интересуют, а рот откроют, так в дрожь бросает. Лучше ротики по другому назначению использовать, тем более, что возражений не имеется.

Даже сегодняшняя уродина туда же — стрельбу глазами открыла. Да только мы стреляные воробьи…

Интересно, что она на тридцатом этаже делала? Может курьером где-то подрабатывает и бумажки в офис привозила? В фирмочке какой-нибудь захудалой, в нормальную её на порог не пустят — всех клиентов распугает.

И всё-таки было в ней что-то не так, что-то неуловимое, раз из головы не выходит. Тьфу ты, напасть!

Ромыч вечером на родительских посиделках повинность отбывает. Хорошо, что с собой не тянет, потому как предки ничего о гостях не говорили, а то как Кузнецовы с Романовыми соберутся, так затянут песню о главном, мол, за ум пора браться, семьями обзаводиться, детишек растить. Процесс работы над детишками — никто ж не возражает, а подгузники-распашонки это для неудачников, у которых резинка не вовремя порвалась. На наш век с Ромычем безотказных дамочек хватит, стоит зелёненькими бумажками пошуршать, так сами сбегутся и в очередь встанут — выбирай — не хочу!

А что? Мужики видные: где надо ромбики, что надо функционирует без проблем, хоть всю ночь, хоть сутки напролёт. Слегка циничные, но симпатичные. Денежки есть, не жадные — только удилище забрасывай, да лови.

Блин, напиться сегодня вечерком или к той блондиночке подкатить, или для разнообразия какую-нибудь рыженькую в койку опрокинуть.

Алекс и сам не заметил, что по сторонам стал высматривать жертву на ночь. Вот та, вроде ничего: ладненькая, попка торчком, грудь размера третьего не меньше.

Перестроился в правый ряд и притормозил, включив «аварийку».

— Девушка, извините, а не подскажите, где находится… — бляха-муха, надо было сначала сориентироваться и улицу какую-нибудь придумать.

Алекс наморщил лоб, якобы напрягая память. Рыженькая притормозила и ждёт, когда он искомый адрес назовёт, а вроде спешила, скоренько так маршировала. Может просто хорошо воспитанная, чем чёрт не шутит, потому что хочется верить, что не все «давалки безотказные».

— А что на этой улице расположено? — любезно поинтересовалась незнакомка.

— Банк, — ляпнул первое попавшееся, что в голову пришло.

— Это сложнее, банков здесь на каждой улице как грязи. Какой-то конкретный банк? — продолжила штирлиц в юбке.

А почему штирлиц-то, наверное потому, что я — Алекс… Лезет же такая ерунда!

— Э-э, там хорошее кафе рядом, кажется…

— И кафе на каждом углу, — обречённо вздохнула Рыженькая.

Думай, придурок, соображай быстрее, сейчас уйдёт! По сторонам глянь, будто вспоминаешь и ориентируйся на местности.

— Это улица Гиляровского, кажется…

Молодец, выкрутился! Сам себя не похвалишь, то никто ж не догадается.

— Это совсем рядом, третий поворот направо, — заулыбалась девушка.

А зубки у неё красивые и ровненькие, как жемчужинки, ну прям, как у той из лифта… Тьфу ты привязалась!

— А Вас не затруднит показать. А то боюсь не туда сверну, — надавил на жалость, — Я Вас потом куда скажите доставлю, — честным взглядом гипнотизировал Алекс.

Только бы не сорвалась!

— Спасибо, но я на метро, — довольно резко осадила, — Да и заблудиться здесь невозможно — до трёх-то считать умеете? Вот третий поворот и будет Ваша улица… До свидания.

Не мой сегодня день! Не иначе, как эта дурында из лифта сглазила, всегда же срабатывало! Тачка крутая, круче не бывает, за рулём красавец офигенный… Нет, не упущу эту Рыженькую, а то в свои силы верить перестану.

— Девушка, простите, — догоняю и покаянно смотрю на красотку, — глупо повёл себя. Увидел Вас и не смог проехать мимо, вдруг мимо судьбы…

Так, в глазах грусти побольше, слегка заикайся или перерывы в речи делай, мол, такой неуверенный ботаник. Жаль, краснеть не умею, а то помогло бы.

Притормозила… Неужели поведётся? Мысленно потираю ручки, ах, ты Рыжонок мой глупенький! От Алекса ещё никто не уходил… По шажочку приближаюсь, главное не вспугнуть. Попробуй на жалость надавить, авось прокатит.

— Плохо мне, с другом поругался. С единственным. С детства вместе, а тут… Даже поговорить не с кем…

— Вы не переживайте, обязательно помиритесь. Извините, пожалуйста, но я, правда, опаздываю.

— А можно я Вас всё-таки подвезу…

Попалась, детка! Я ж своего не упущу.

— Пожалуйста… Хоть кто-то рядом…

Немного поколебавшись, Рыжик согласилась. Кто бы в этом сомневался! И что это меня на рыженьких потянуло? Всё-таки та в лифте ведьма!

Довёз красотку до института. Всю дорогу ехали молча, хотя могла бы из сочувствия, что с другом поругался, что-нибудь прочирикать. Сидела скромненько, вжавшись в сиденье, лишнее движение боялась сделать, будто я её средь бела дня прям тут в машине оприходую. Я бы не прочь, но настроение какое-то лирическое и никак из образа растроенного ссорой не выйду.

Теперь буду знать, где обретается Рыжик. Едва приоткрыла дверцу, как послышался радостный вопль, подружки наверное

— Настя! Кузнецова!

Нифига себе! У нас с ней фамилия совпадает, бывает же такое. Нарочно не придумаешь.

Рыжик заторопилась покинуть салон авто.

— Настя? Кузнецова? Вот так совпадение. А я Алекс и тоже Кузнецов! В ЗАГСе даже фамилию менять не придётся — широко улыбнулся, — Настя, а телефон твой, простите, Ваш можно попросить. Я надоедать не буду, честное слово… Вы так замечательно дажесвоим молчанием на меня подействовали. Ну, пожалуйста…

И ведь дала! Телефончик! Теперь помариную с недельку, мол, переживаю по поводу приятеля, а там и позвонить можно. Куда ж ты от меня денешься-то, Рыжик!