Глава 8

Утро пятницы для Геннадия Колчевского было прекрасным. Во-первых, это утро пятницы. И хотя зачастую Гена проводил выходные на работе, но в выходные даже на работе куда приятнее, чем в будни: никто не снует вокруг, не дергает глупыми звонками… В общем, он ждал выходных, как и другие — нормальные — люди.

Во-вторых, презентация удалась. Ген-директор давно замечал, что чем больше возлагаешь надежд на мероприятие, чем сильнее уверен, что всё пройдет как надо, тем выше вероятность провала. Зато то, что кажется проходным и невыигрышным, может вспыхнуть сверхновой. Так случилось в этот раз. На Колчевского словно вдохновение нашло. Вообще-то, всё шло не так, как запланировано. Генеральный с утра уведомил Костю, что Мышка будет на мероприятии. Но кто мог представить, что он впряжет девчонку, как ездовую лошадь. Мишель с Владом тоже возмущались. Кот на это ответил, что у него не так много работников, чтобы кидать сразу нескольких на «кнопочки понажимать». Хитрый замысел был шит напоказ белыми нитками крупными стежками. При этом техдиректор сохранял покерфейс, чем вызывал невольное уважение. Девочка тоже держала лицо. Маленькая мужественная Мышка. В ее взгляде, который Гена поймал перед выходом на «сцену», читался страх, вызов и восхищение. Такая бодрящая смесь, что у Колчевского словно гейзер внутри прорвало. И его понесло. Он стал рассказывать про юбилей, которого не было, но стоило придумать. Про свою фирму, свое детище, которое искренне любил, про своих работников, которыми дорожил. Про их творение — новый проект. Проект, который нужен гостям. Даже если они пока этого не осознали. Он говорил, и видел, как его огонь отражается в глазах Киры. Возможно, это было не совсем правдивое зеркало, но смотреться в него было приятно. И хотелось сиять еще ярче. В конце Ген-директор поблагодарил прекрасного — во всем смыслах — сотрудника Киру Новикову, одного из создателей сайта и презентации. Домашняя заготовка. Предполагалось, что Гена выведет ее из зала. Пришлось выводить из-за «пульта». Девочка была настолько потрясена его поступком, что совсем растерялась. Это выглядело так трогательно и искренне, что «Своя крыша» заработала несколько бонусных очков у женской аудитории.

В-третьих, полоса целибата закончилась. Гена провел ночь в объятиях шикарной женщины. Лидия была директором магазина отделочных материалов, с которым «Крыша» сотрудничала уже не первый год. Ей было за тридцать. Прекрасный возраст для женщин, которые за собой следят. У нее было шикарное тело, симпатичное личико и достаточно ума, чтобы балансировать на тонкой грани между независимостью и беззащитностью. Всё получилось само самой, без лишних телодвижений. Они разговорились, когда презентация завершилась, а рабочее время еще не вышло. Лидия предложила познакомиться с новыми поступлениями. Кира-Мышка давно исчезла из виду, оставив парней с носом. И развязав Геннадию руки. Офисные дурочки, которые могли бы разнести по фирме новость о «выгуле» шефа и тем самым поставить под угрозу операцию «Мышеловка», тоже разъехались. Поэтому Колчевский с легкостью согласился на всё. Со склада они с Лидией уехали на его машине. Сначала в ресторан, а потом к нему домой. Женщина была столь ненасытна, что Колчевский всё же спросил, давно ли у нее не было мужчин. Лида ответила коротко: «Некогда». Это «некогда» прозвучало как пароль. «Некогда» — такое родное и знакомое слово. «Некогда» принудило Колчевского к воздержанию и подарило идеальную партнершу. И Гена был не прочь повторить. Когда будет время. С Лидой он не чувствовал себя ни педерастом, ни педофилом. Он чувствовал себя нормальным удовлетворенным мужиком.

Утром Ген-директор отвез Лидию домой и отправился на работу. Кружкой кофе спустя в кабинет стали подтягиваться парни. Влад весь сиял, как юбилейный десятирублевик. Видать, ему тоже что-то обломилось после вчерашнего. Мишель был где-то в мечтах или творческих планах. Костя, как обычно, был невозмутим.

Первым делом Гена поздравил всех с отличным мероприятием. Отдельную благодарность выразил Владу, которому пришлось отдуваться за всех, принимая заказы. Дягиль кивнул. Он заслужил. Отдельное недовольство было высказано Косте.

— Кира молодец, хорошо отработала. Мог бы дать девчонке просто отдохнуть.

— Как же я мог догадаться, что вы ее туда отдыхать пригласили? — произнес техдиректор, потягивая чай из чашки и надкусывая печеньку. — Думал, как обычно, в роли негра.

Колчевский смотрел на Костю и думал о том, в карты с ним лучше не играть. Ведь свистит — как дышит. Ни один мускул ни дрогнул. Но объект наблюдения воспринял взгляд начальника по-своему.

— А что, не так? — будто просто уточнил КиберКот. — Один ее до восьми вечера с сайтом маринует.

Он посмотрел в сторону блондина. Шель под перекрестными взглядами спустился одной ногой из облаков на землю и развел руками. Мол: «Ну, было дело. А чё?»

Костя продолжил обвинения и перевел взгляд на генерального.

— Второй вытаскивает из дома на работу на ночь глядя.

Интересно, откуда дровишки? Теперь взгляды уперлись в Геннадия. Тот лишь кивнул, подтверждая правоту сказанного.

— Третьему она торты печет, в свободное от презентаций время, — хмыкнул КиберКот.

— Заметьте, совершенно добровольно! — довольно улыбнулся Влад. — Я ее не заставлял. Даже не просил.

Так вот с чего он так светится, как новогодняя елка!

— А почему тогда мы пьем кофе с печеньем, а не с тортиком? — поинтересовался генеральный тоном Че-Котилло.

— Потому что торт подарили мне, а не вам! — Казалась, еще чуть-чуть, и КотоФей покажет приятелям язык.

Колчевского подмывало сказать, что печеньки, которые Влад сейчас уминает, Кира ему подарила, но он же поделился. Однако промолчал. Печеньки и торт — не одной категории подгон, а показывать себя в невыгодном свете не хотелось. Это раз. А «два» — выходило, что Мышка либо действительно била клинья ко всем сразу, и такую информацию лучше придержать, либо считала их поголовно неспособными самостоятельно прокормиться. Не повод мужику для гордости, в общем.

— А откуда ты всё это знаешь? — озвучил Ген-директор вопрос, который витал в воздухе.

— Это крепостное право у нас в стране отменили, — заверил КиберКот. — А систему видеонаблюдения — нет. Я лично проверял — работает.

— Он просто ревнует, — Мишель оторвал расфокусированный взгляд от фантика, из которого что-то оригамил. — Влюбился он в Мышку и ревнует.

— Пусть тогда входит в пари как актив и борется за девчонку, как положено мужику, — заявил Влад.

На какой-то момент с него слетела мишура цивилизованности, и наружу вылез брутальный байкер. Колчевский как-то видел КотоФея во второй ипостаси и потом долго не мог свести два образа в одного человека.

— Ты его только что пассивом обозвал? — с легкой полуулыбкой поинтересовался Шель.

Но КиберКот на подкол внимания не обратил.

— Я вот еще с девушками на спор не спал! — фыркнул он.

— Ты нас только что подонками обозвал? — Влад довольно точно скопировал интонации арт-директора.

— В какой-то мере он прав, — беспечно согласился Воронцов.

— У нас тут не клуб джентльменов, — оборвал Ген-директор щекотливую тему и выразительно поглядел на Костю. — Если кому что-то не нравится — деньги платит и выходит.

— Мне всё нравится, — возразил технический директор, глядя начальству в глаза. — И деньги, которые я получу в итоге — тоже.

— Он не трахает девушек на спор. Он их на спор не трахает, — хрюкнул Влад.

— И, Костя. Ты не имеешь права ни словом, ни намеком выдать Мышке наш спор — напомнил Колчевский. — В противном случае ты считаешься проигравшим.

КиберКот кивнул.

— И кончай уже свои детские штучки про «на работе девушка должна работу работать», — влез Дягиль, у которого, похоже наболело. — Пойми, это ничего не изменит.

— Это ничего не изменит, — кивнул техдиректор. — Она в любом случае даст всем от ворот поворот.

— Ты такой романтичный, — саркастически выдал КотоФей, — что мне тебя даже жалко. Я не просто ее трахну, я ее у тебя из отдела уведу.

— Да ну? — возразил Костя.

— Единственная причина, по которой я не сделал этого до сих пор — потому что занят был, — продолжал Влад, который даже не задумался, по какой именно причине он был занят. — Мне даже трех месяцев не потребуется. В один уложусь.

Генеральный обвел взглядом свою команду.

— Принимаю, — сказал он и поднял руку.

— Принимаю, — повторил жест Шель.

— Принимаю при условии, что вы хотя бы на эти выходные оставите девчонку в покое, — заявил Костя.

У Колчевского от такой наглости аж зубы свело.

— Вот жук, — опередил его Мишель. — Условия пари меняются в твою пользу, а ты еще и условия ставишь? — Он рассмеялся.

— Попытаться-то я должен, — ответил на это КиберКот с усмешкой.

И Колчевский впервые задумался над тем, того ли человека поставил комдиректором. Впрочем, дополнительное условие играло Гене только на руку.

— Идет, — подвел он итог. — Срок пари сокращается до месяца. В эти выходные девчонку не трогать. Все согласны?

Возражений не последовало.

Коты разошлись по своим структурам. В дверь к генеральному постучали. В проеме появились кустистые брови.

— Вызывали, шеф? — протиснулся внутрь Дед Мороз.

— Доброго утречка, Александр Петрович, — проговорил Ген-директор, не отрывая взгляда от монитора.

— Ну, что у нас еще стряслось? — недовольно пробурчал начбез, гремя креслом для посетителей.

— А с чего ты взял, что у нас… — «Шеф» перевел взгляд с клавиатуры, по которой стучал, на монитор, и шевельнул мышкой, исправляя ошибку, — что-то стряслось?

— Примета есть такая, — сообщил Морозов. — Народная. Если после вашего, барин, «доброго утра» идет обращение по имени-отчеству, утро будет недобрым.

— Врешь. Ты. Всё, — раздельно произнес Ген-директор, с чувством шмякнул указательным пальцем по точке, отправил письмо и, наконец, развернулся к собеседнику. — И приметы твои врут. Помощь мне нужна.

Дед Мороз кивнул головой, показывая, что весь во внимании.

— Во-первых, разговори однокурсника Мышки Владимировны на предмет, как она относится к директорам. Как, что и о ком говорит, — попросил генеральный.

— А вы всё никак не успокоитесь с вашим пари дурацким? — выразил неодобрение начальник службы безопасности.

— «Не успокоитесь», — передразнил его генеральный. — Через две недели успокоимся. Срок пари сократили до месяца.

Александр Петрович присвистнул. Остальное сказали его брови.

— И чем тебе поможет эта информация? — уточнил начбез.

— Не хочу, чтобы меня развели, как кролика лопоухого, — признался Геннадий.

— А что, существует вероятность, что Кира…? — удивился Дед Мороз.

— Вероятность существует всегда. Вопрос лишь в ее величине, — пожевывая нижнюю губу, произнес Ген-директор и спросил у начбеза: — Откуда Кира знает, что мой отец был моряком? — будто у того мог быть ответ.

— Твой отец был моряком?

— Вот видишь. Даже ты не знаешь. Хотя должность обязывает. А она знает. Вопрос: откуда?

— Может, Костя рассказал. Он же вашу семью хорошо знает?

— Может, — согласился Колчевский. — Знает. Отсюда вторая просьба: пробей, не была ли Мышка знакома с кем-нибудь из моих Котов раньше. Не пересекалась ли где.

— Помилуйте, батенька! — возмутился Морозов. — Насколько я понял из твоего рассказа, пари возникло спонтанно. Мишель подколол Влада…

— Вот с них-то и начни пробивать, — перебил его Ген-директор. — Уж слишком легко парни ставки поднимают. Будто твердо уверены в победе.

— А ты почему поднимаешь? — полюбопытствовал Дед Мороз.

— Твердо уверен в победе, — помолчав, признался Колчевский. — Это-то и смущает!

Пока Кира обдумывала, как бы ей понезаметнее прошмыгнуть мимо четырех красавиц-бухгалтерш, одна из них — такой же суповой наборчик, как и Новикова, только повыше, брюнетка и с нарощенными ресницами — открыла рот.

— Что это ты там делала? — произнесла она таким тоном, будто поймала Новикову на месте преступления.

Кире нестерпимо захотелось ответить: «Минет», и, воспользовавшись эффектом неожиданности, сбежать с поля боя. Но… Этот ответ был бы идеален, если бы ей тут не работать дальше. Опять же, бухгалтерши настроены решительно. Где гарантия, что они растеряются? Могут, напротив, наброситься с расспросами о КотоФеевых предпочтениях. Захотят опытом обменяться… Если бы у Киры в этой сфере был мало-мальский опыт, еще можно было бы рискнуть. Но — увы. Оправдываться в подобной ситуации нельзя ни в коем случае. Ничто не учит правилам выживания в стае так, как целый класс подростков, бессмысленных (то есть лишенных здравого смысла) и беспощадных. Поэтому Кира твердо знала: один раз покажи слабину — и тебя заклюют. Но и нападать тоже не стоит. Если сила на твоей стороне, можно попытаться отгавкаться. Но в пропорции один к четырем ты только разозлишь противника. Тебя затопчут и прикопают где-нибудь под принтером. Или забудут начислить зарплату. Остается одно — нейтрализовать наезд. Жаль, что она сегодня без волшебной палочки… Кира решила, что когда соврать нечего, лучше всего говорить правду:

— Я поблагодарила Владислава Петровича за помощь, — призналась она.

— Ну, похвастайся, что ли, — потребовала плотненькая блондинка. Она была постарше товарок — и комдиректора тоже, — но видимо не теряла надежд.

— Чем? — не поняла Кира.

— Помощью, — подмигнула блондинка. — Что у нас нынче в ходу? Колечко? Браслетик? Подвеска?

Тут до Новиковой дошло, что в виду имелась «спонсорская» помощь.

— Он мне шину заклеил на велике, — чуть не рассмеялась она.

— Раньше он милостыню не подавал, — насмешливо сообщила брюнетка, начавшая битву, изначально грозившую перейти в бойню.

— Всё бывает в первый раз, — как можно миролюбивей ответила Кира.

Кроме нее на ремонт колес больше никто не претендовал. Следовательно, она бухгалтершам не конкурентка. По крайней мере, Новикова искренне пыталась внушить эту мысль фанаткам КотоФея всем своим видом.

— Слушай, это тебя, что ли, вчера генеральный на презентации чествовал? — вдруг заговорила третья из команды противников, крашено-рыжая с кудряшками, на первый взгляд — хорошо выглядящая ровесница Дягиля.

Новиковой очень хотелось спросить, за что. Но вряд ли в этой ситуации уместно было демонстрировать, что вчера она, как дура, всё прослушала, заглядевшись на генерального. Статы ее интеллекта, и без того невысокие, в глазах собеседниц падут в отрицательный сектор.

— Выслужиться надеешься? — продолжила рыжая. — У нас кроме «спасиба» могут еще «большим спасибом» наградить. Здесь в почете только мужики. А мы так, подай-принеси. Только на первый взгляд в мужской компании легко делать карьеру. Даже тем самым местом здесь особо не пробьешься. Особенно, — она сделала акцент, — «тем самым местом».

— Эль, да кончай ты молодняк учить уму-разуму, — потянула ее за руку четвертая, в очках. — А тебе, новенькая, совет: сиди потише, взбирайся ниже. Не так больно падать будет.

Дамы упылили куда-то по коридору, оставив Киру разбираться с новыми вводными. Прав был Большой Шеф — не стоит делать поспешные выводы. Никакой это не Фан-клуб, а очень даже наоборот. Судя по всему, КотоФей не оправдал их надежд. А нет ничего страшней, чем женщина с обманутыми надеждами.

Когда Кира поднялась на второй этаж, то увидела спину Константина Сергеевича, заходящего в кабинет генерального. Какую еще гадость притащит он на хвосте после очередного совещания? Ничего хорошего эти с-Котские сборища не сулили.

В кабинете айтишников царила деловая атмосфера. В отличие от обычной раздолбайской. Лишь устроившись на своем месте и включив компьютер, Новикова поняла, откуда у нее это ощущение. Все парни, как один, были «при параде». Никаких футболок. Все в рубашках. Димон даже в галстуке. В шикарном, бордово-синем жаккардовом галстуке с зажимом в виде фэнтезийного клинка с узорчатой гардой. Димон-охламон! На Романе и Денисе Борисовиче галстук смотрелся привычно. Вано и Лёха удавками не озаботились. Но Димон… Это был уже не какой-то там Димон, это был полноценный Дмитрий. Совсем другой человек!

— У нас сегодня что, партсобрание? — негромко спросила Кира у Лёхи, поскольку он ближе всех.

— Мы же на «Мафию» идем! — ответил парень таким тоном, будто Кира спросила, какого цвета кремлевские звезды.

Кира, пробормотала: «А, ну да, конечно», изобразив на лице понимание, хотя ничего не поняла. Ей не удавалось проследить связь между «Мафией» и парадно-выгребным нарядом. Но на общем фоне Кира, в футболке и джинсах, чувствовала себя просто отщепенкой. Нищей приживалкой в состоятельном семействе. Ладно, еще обед впереди, она сможет сгонять домой и переодеться. Правда, из-за тортика она прибыла на работу пешком. И обратно тоже пешком придется возвращаться, по причине юбки. Так что обед пройдет мимо нее. Это печально. Еще печальнее, что придется прийти в той же одежде, что и вчера. Одно дело ходить в одних и тех же джинсах. И совсем другое — когда у тебя всего один комплект на выход, и у того приличность под вопросом. И никто из присутствующих не мог оценить глубины трагедии. Мужикам такого не понять. Кира даже подумала, а не забить ли на этот «корпоратив»? Но, с другой стороны, любопытно же, с чего парни так расфрантились. А если Кира не пойдет, то так и не узнает. Поэтому, повесив амбарный замок на мысли об одежде, ее отсутствии и тяжелой судьбе, Новикова решила всё же заняться работой.

И тут ее ожидало второе потрясение за день. Или даже третье, если учитывать катаклизм с участием серпентерии. Как внезапно поняла Кира, ничего срочного у нее нет. Да вообще ничего нет, если не считать одинэски. Но и по ней поток обращений стал иссякать. Ощущение было, будто тащишь на себе здоровенный камень весом с тебя же, и вдруг — раз! — и ты на Луне и без камня. В скафандре, разумеется. Хотя воздуха от такого перепада давления сверху Кире внезапно стало не хватать. Она набрала полные легкие и медленно выдохнула, опускаясь с Луны на кресло. Такими темпами она в понедельник сможет добраться до той программы у Мишеля, про которую он неоднократно напоминал. А сегодня она немного отдохнет. Имеет же она право на отдых — тьфу-тьфу-тьфу! чтоб не прилетело, — после двух недель безумной гонки и эмоционального напряжения?

День действительно прошел спокойно. Явившийся с планерки КиберКот посмотрел на Киру долгим взглядом, но ничего не сказал. Возможно, взгляд был вызван нарушением «мафийного» дресс-кода. И Кира всё же отказалась от обеда с ребятами, и резвой рысью потрусила домой, переодеваться. Когда КиберКот явился на работу после обеда, он задержался на Кире еще более долгим взглядом, гипнотизируя ее пуговичку, будто надеялся заставить ее расстегнуться. Благо, следом в кабинет ввалилась толпа парней из кафе, и Большого Шефа просто снесло энергией напитавшихся тел. А то неизвестно, сколько бы он простоял. И непонятно, что он там себе думал. У Киры, было, мелькнула мысль, что если это так важно, может всё же расстегнуть к чертям собачьим эту пуговку? Но тут ее вызвали по чату. Словно издеваясь, судьба решила подложить Новиковой еще одну свинью. С помощь Карины выяснилось, что «Ничипоренко Э.В.», к которой Кире надлежало явиться, — начальник планово-экономического отдела, именуемая в народе «Эллочкой-людоедкой». А на личном опыте Кира узнала, что это та самая рыжая с кудряшками, которая учила сегодня новенькую уму-разуму. А Кира мало того, что переоделась, еще и во вчерашнюю одежду. Вот позор-то!

Удивительно, но вопрос одежды Элла Вадимовна не поднимала. И вообще, вела себя на удивление корректно и общалась только по делу, хотя оценивающий взгляд на наряд Киры кинула. Как приятно работать с профессионалами, думала Новикова, направляясь к выходу, когда ее нагнала насмешливая фраза:

— Что, решила на Костика переключиться?

Кира обернулась. Она размышляла, стоит ли объяснять, что у них корпоратив, а она не знала о дресс-коде, но решила не оправдываться. Как выяснилось, правильно решила. Потому Эллочка-людоедка закончила мысль:

— Не трать силы, — бросила она. — Он за другую команду играет.

— Вы сами проверяли? — поинтересовалась Кира из чистого любопытства, но по выражению лица хозяйки кабинета, поняла, что только что оттоптала ей любимую мозоль.

— Извините. Спасибо. До свидания, — протараторила Новикова и выскочила за дверь.

Что же он тогда так докопался до ее пуговки? Подходя к кабинету, Кира ее всё же расстегнула. Большой Шеф заметил это и нахмурился. Да что ж такое! Ему не угодишь! Может, вообще снять эту блузку к тем самым собачьим чертям, чтобы он успокоился!

Он-то может и успокоится. А другие могут возбудиться, подумала Кира. Не потому что она там вся такая. А чисто рефлекторно. По-мужски. И решила забить на всё и вся, благо до конца рабочего дня оставалось сорок минут. Она сходила в кандейку за чаем, сточила наструганный на скорую руку бутерброд — второй, поддавшись жалобному взгляду вымогателя, отдала Лёхе, и заела расстройство кусочком любимого белого шоколада. Ждать оставалось всего двадцать минут.

Потом двадцать минут прошли, и все резко засобирались. Первым покинул рабочее место Дима, который заявил, что ему еще нужно съездить по делам, и такси подошло. Он накинул пиджак, причесал на ощупь волосы и упылил. Тогда Денис Борисович сказал, что раз теперь все так прекрасно входят, он, пожалуй, пока домой заскочит, а подъедет к самой игре. И быстро, пока никто не успел опомниться, исчез за дверью. Действительно, осталось пятеро. И один автомобиль, принадлежавший Константину Сергеевичу.

Когда компания подошла к машине, ее хозяин барским жестом открыл перед Кирой переднюю дверцу.

— Пусть лучше Вано здесь сядет, — возразила Новикова. — Он самый большой. На заднем им втроем неудобно будет.

— Дамы вперед, — тоном, не терпящим возражений, заявил Константин Сергеевич. — А у этих, — он кивнул головой в сторону забирающихся в салон пыхтящих сотрудников, — будет стимул похудеть.

— Или машину купить, — буркнул Ванька.

— Или машину купить, — согласился Шеф, и захлопнул за Кирой дверцу.

Новикова щелкнула ремнем. Подумала. И застегнула пуговку. Начальник на это ухмыльнулся и помотал склоненной головой. А пусть он чем хочет мотает, решила Кира. Безопасность на дороге — наше всё. К слову, до места они доехали без происшествий. Тихо и спокойно. Под тяжелый рок. Но Новикова даже слова против не сказала. Халявному коню в плейлист не смотрят.