Эпилог. Кошкина

— Посторонитесь, мой крестник идет!

— Черепашкина, не беси меня! Мне рожать на следующей неделе. И у нас как членов семьи финалистов свои места. А еще они не понимают тебя, мы же в другой стране!

Пыхтя и пытаясь не задеть огромным пузом головы людей ниже, думала, как бы мне высидеть целый матч! Я уже Собакину сказала, чтобы выигрывал побыстрее. Весь день поясницу тянет. А еще я волнуюсь, а мне нельзя!

Но как можно оставаться спокойной, когда твой любимый муж снова играет на финале Олимпиады? Это даже не гештальт, это гештальтище! Черепашкина выступала как моя личная охрана на все времена.

— Отойдите, разойдитесь! Кыш, кыш, кыш!

Пользуясь тем, что ее никто не понимает, она продолжала расчищать мне путь. Вот боевая девка-то! Я думала, она прибьет меня, что я забеременела в середине сезона, а она так обрадовалась!

Наша пара многого добилась, но на Олимпиаду не попала. Эту Олимпиаду. По понятной причине у меня в животе. Так что за нас отдувались мальчики! Они уже выходили на поле, когда я наконец-таки добралась до своего места.

Боже, как же я волнуюсь! Но Василич меня убедил, что у него с парнями все схвачено. Да-да, он теперь у нас типа консультанта, так как старый проказник наотрез отказался тренировать кого-то, кроме меня и Черепашкиной. А мужчин наших по блату взял. Из-за моего вынужденного отпуска.

— Я на победу наших столько денег поставила, что Дима так со мной не поступит. А ты чтобы не волновалась!

— Ты псих, Черепашкина!

На самом деле мы уже давно стали Собакиной и Пантелеймоненко, но как-то не могли избавиться от своих девичьих фамилий. Я поерзала на стуле.

Сынок сегодня весь день молчал. Чувствовал, что мать на взводе. Слава даже хотел мне запретить прийти на матч, но разве меня удержишь! Тем более, мы так и не избавились от этой напасти с посещением игр друг друга.

Ну, вот не побеждалось друг без друга, и все! И как я могла не приехать на финал? Мне врачи у виска крутили, а я неделю в поезде тряслась. Благо, на Олимпиаду без самолета можно было доехать. И на том спасибо. В пояснице неприятно кольнуло, и я поморщилась.

Ну, когда там у них начало? Стали объявлять наших чемпионов. Я снова залипла на Славе. Он за эти годы заматерел. Стал таким солидным, с еще большим количеством татух. Я кайфовала от него.

Собственно, из-за этого кайфа и нерегулярного графика половой жизни, и когда после очередных сборов мы не могли насытиться, я и оказалась в такой ситуации. Болельщица, блин!

Поясницу кольнуло снова. Да что ж такое-то! Поерзала. Тут же моя личная курица-наседка навострила уши:

— Ты чего? Болит что? Тебе же рожать скоро!

Я лишь отмахнулась. Да ну их со своей паникой! Рожать я, может, еще сто раз буду, а вот на Олимпиаду парни вряд ли еще попадут. Возраст и все такое. Так что надо потерпеть!

Началась игра, и я выпала из реальности. Подпрыгивала на каждый блок, орала про судью на мыло, да и вообще вела себя, как чокнутая фанатка. Только вместо плаката было пузо. Василич предлагал нам нарисовать, но Черепашкина его запозорила. Мол, куда мне еще плакат?

Поясницу кольнуло снова. Концовка первой партии была очень напряженная, а мне так в туалет хотелось! Жуть! Успею сбегать в перерыве? Да по-любому, нет!

Когда до победы наших оставалось два очка, я почувствовала, как между ног вдруг стало очень мокро. Ну, блеск! Еще описаться не хватало на финале Олимпиады. Стала заливаться краской.

Но уже в следующее мгновение мне стало не до стыда. Так как я поерзала, и между ног у меня просто ливануло. Нет, с одной стороны, это хорошо, ведь я точно не описалась, а с другой…

— Кошкина, твою дивизию, это что, ВОДЫ?!

Вопль Черепашкиной, наверное, слышал весь стадион. В этот же момент соперник наших мужей споткнулся, и нашим засчитали победу в первой партии, а меня накрыло новой порцией боли.

И на этот раз она была простреливающей по самые гланды. Я застонала. Как же не вовремя!

— Стаська, пошли, я тебя выведу, без паники!

— Да я и не паникую, я еще посижу. Тут всего одна партия осталась!

На меня смотрели, как на умалишенную. Ну, а я что? Рожать мне еще часов дофига, а играть максимум часок остался. Потерплю как-то. Но с Черепашкиной было не так-то просто справиться. Она что есть мочи заорала:

— Собакин, твоя жена рожает!

А вот это она зря. Стукнула бы ее, но тут меня накрыл еще один приступ боли. Достала телефон и таймер схваток. Надо еще врачу моему набрать. А там разберемся.

На площадке между партиями началась суета. Совсем скоро я услышала снизу родной голос:

— Стаська, бегом в больницу, я подъеду.

Одна я знала, как тяжело ему даются эти слова. Славе надо концентрацию держать, об игре думать, а не о родах! Я не могла его оставить в таком положении! Это финал! Он к этому столько лет шел! Еще и соперник тот же, реванш принципиальный.

— Поеду, как выиграешь!

— Это долго!

— Так ты постарайся быстрее!

Иностранцы вокруг уже начали понимать, что происходит что-то неординарное. Меня снова пронзил приступ боли, и я охнула, хватаясь за живот. Откуда ни возьмись появились врачи.

На всех языках мира, даже матерном, они уговаривали меня поехать. Но началась вторая партия, и я снова прилипла к площадке. Это, кстати, здорово помогало отвлечься от боли схваток.

Врачи только мешали. Мельтешили, и все тут! Да подвиньтесь же уже! Сколько можно? Ох, как больно-то! Что есть мочи крикнула:

— Собакин, закругляйся, мне надо в туалет!

Чуть не ляпнула про клизму. Слово, вроде как, интернациональное. Муж воспринял мои слова буквально. Развел такую активность на площадке, что любо - дорого глянуть.

Но я, все равно, хотела быстрее! Черепашкина уже сбоку перешла на ультразвук. Тяжко ей приходилось. Она мне мозг выносила, что я безответственная мать, и за мужем следить успевала на площадке.

На последних розыгрышах мне уже освободили место. Я прилегла и вовсю стонала. Больно-то как! Ну, куда он подает! Ника, сделай внушение своему мужу! Ох!

Суета набирала обороты, появилась еще одна бригада «Скорой помощи», которая пыталась утащить меня с трибун. Но я стояла на смерть. В поле же рожали, а тут вон: медики, людей сколько неравнодушных, Черепашкина опять же.

Очередная схватка прострелили все тело. Врачи на иностранном языке пытались вразумить чокнутую меня. Да, мне было страшно, но я продолжала следить за игрой.

Концовка вышла мощная! Но я уже утомилась ее смотреть. Пошли на больше - меньше, когда я не выдержала и рявкнула, перекрывая своим воплем музыку:

— Заканчивай там, Скубидушкин!

Муж посмотрел на меня, серьезно кивнул и одними губами ответил: «Хорошо, Кискина!». Сколько лет прошло, а он до сих пор извинялся за начало наших отношений. За Милешкину, которая вышла замуж за иностранца, сменила спортивное гражданство, и теперь счастливая мамочка двух ангелочков.

Смотрела во все глаза, как Собакин подкидывает мяч и в моих лучших традициях засаживает долгожданный эйс. Ура! Меня затопило счастье. Мужик из бразильской команды, было, хотел взять просмотр, но мы-то оба знали, что Слава попал!

Поймав мой взгляд, он осекся, а я застонала от очередной схватки. Больно-то как! Хорошо еще перерывы большие. Надеюсь, я не рожу по дороге в больницу. Блин! Я рожаю!

Теперь, пока трибуны орали от восторга, до меня наконец дошло мое положение! Паника, страх и прочие атрибуты родов накрыли с головой. Я вцепилась в ближайшего врача и заорала на него:

— Везите меня в роддом!

— Одумалась, наконец-то! Так, мальчики, вперед!

И хотелось бы сказать, что у нас было трогательное все такое. Что Собакин под всеобщие аплодисменты выбежал ко мне, и мы скрепили его победу жарким поцелуем, а наш сын родился, как и подобает настоящему спортсмену, на площадке.

Но нет. Я стонала, меня на каталке увозили, проверяя раскрытие шейки матки, Собакин счастливый, но немного напряженный, радовался своему олимпийскому золоту. Пантелею пришлось распечатать свой золотой запас эмоций, пока мой муж был дезориентирован, и никто не мог ему сказать, куда увезли его рожающую жену.

Позже во всех СМИ разлетится новость, что русские умеют праздновать победу! Даже в ее честь детей рожают. Жаль не девочка, а то можно было бы Олимпиадой назвать.

Еще позже я все-таки рожу нашего случайного, но очень долгожданного сына. Собакин даже успеет на момент икс, так как я оказалась права – рожала я еще часов десять.

Потом мы с ним будем жарко спорить, как его назвать, прекрасно понимая, что обоим нравится имя Миша. Очень уж мы любили нашего звездного волейболиста Самсонова Михаила. Но поспорить - это же святое!

Пантелей принесет под окна заграничного роддома плакат. Да-да, тот самый, с собакой, что я нарисовала в самый первый раз. Он его заламинировал и теперь бесил нас со Славой по особым событиям.

Черепашкина меня дождется из декрета и уже через полгода будет целовать макушку самого дорогого на свете - кубка чемпионата мира! Дети у них с Пантелеем тоже будут.

Орущие, отрывающиеся на своих спокойных родителях. Тогда-то я узнаю, что Дима, оказывается, умеет нервничать. Ведь Ника родит двойню, и та будет непрестанно расползаться и жрать песок на волейбольной площадке под наш с Собакиным ржач.

Останется только стать олимпийскими чемпионками, но это у нас однозначно впереди. Так как мы не такие пердуны старые, как наши мужья, еще успеем! Главное, чтобы муж с Мишкой и плакатом пришел на игру. Тогда победа нам обеспечена!