Глава 21

И отправились мы в суши-бар под названием «Фиш-Фиш», где заказали два большущих сета с самыми разными суши и роллами.

— Какие напитки желаете? — уставился на меня худенький азиат в черном переднике. — Как обычно молоко? — мои вкусы они тут все знают, все-таки я частый гость.

— Да, будьте добры.

— А вам? — посмотрел на Виктора.

— И мне молока.

— Вау, — откинулась на спинку дивана, — неужели у нас схожие вкусы?

— И рад бы сказать да, но на самом деле, именно в этом схожи все пантеры.

Без кителя Витя выглядит таким неформальным. Слегка рваные джинсы, белая майка в обтяг, а поверх клетчатая рубашка, но что еще особенного в его прикиде, так это кольцо в ухе, которое ну никак не вяжется с серьезностью Виктора, однако добавляет ему сексуальности. И сейчас я увидела татуировку на груди, самый ее краешек выглядывал из-под майки. Быстров, конечно, худощавее Назарова, пониже ростом, при этом ни разу не уступающий ему в мужской привлекательности. И вообще, какого черта я сравниваю Виктора с этой озабоченной собакой? Пусть там мацает свою будущую жену.

— И давно ты трудишься в Густосе? — заложила за щеку крупный ролл с угрем и тигровой креветкой.

— Через месяц будет ровно пять лет. Мы с Густаво вместе пришли в ресторан. Он был моим преподавателем, мы с ним как-то сразу сдружились. Я-то второе образование получал и был, конечно, постарше своих сокурсников.

— Сколько же тебе лет?

— Тридцать пять.

— Я бы и тридцати не дала.

— Видимо хорошо сохранился, — улыбнулся. — Ну, а ты? С чего начинала? Почему именно кондитерка?

— С детства люблю готовить, особенно печь пироги. К сожалению, иных талантов во мне не обнаружилось, так что, после школы пошла сразу в училище. Правда, спустя год обучения мыслила бросить, спасибо бабушке, переубедила, — отправила в рот пятую роллину. — На самом деле, история моего поварского восхождения весьма заурядная. Делаю, что люблю, что умею. Я сама та еще сладкоежка, возможно, это тоже сыграло свою роль.

— Заурядная или нет, но десерты ты готовишь фантастические. Нам очень повезло с тобой.

— Ой, вот не надо льстить, господин Быстров.

— Никакой лести. Говорю как есть. Я хвалю только тогда, когда есть, за что похвалить, в противном случае нещадно критикую. Ты просто еще не видела, как это происходит.

— Что ж, надеюсь, мне удастся избежать твоей критики.

За полчаса мы приели все, что заказали. А вечер-то выдался очень даже приятным. И Виктор рассказами только подтвердил мое мнение о нем. Уверенный в себе кот, который знает, чего хочет. Уверенный, но не самоуверенный.

— Думаю, пора уже по домам, — достала было кошелек, но Виктор тотчас заставил вернуть его обратно в сумку.

После Быстров проводил меня до подъезда.

— Спасибо за вечер, — и я сориентироваться не успела, как словила поцелуй в щеку. Прыткий, однако.

— Тебе спасибо, — наверно чуточку все-таки покраснела, — в том числе за угощение.

— А рыба там действительно ничего. До завтра, Даш, — вдруг взял за руку и посмотрел так, что я впервые растерялась. В его глазах было столько нежности, тепла. Что у Гаврилова, что у Назарова во взгляде я наблюдала лишь похоть.

— До завтра, — сжала горячие пальцы.

Но после его ухода мне захотелось не в постель, а побегать, подумать, искупаться в местном пруду. Быстренько забежав в квартиру, стащила с себя одежду и на голое тело натянула спортивный костюм, затем вернулась на улицу, вставила в уши наушники и отправилась трусцой в парк. Мой путь всегда пролегал через аллею, где в любое время суток было довольно многолюдно, однако сегодня хотелось тотального уединения, потому сразу свернула в сторону леса.

Семья! Мне нужна семья. А одиночество, оно никого не красит.

Рядом с Виктором я впервые почувствовала себя уютно. Если у нас с ним сложится, если дойдет до чего-то серьезного, то и думать не стану, нарожаю кучу детей и буду печь для них всех тортики, буду самой настоящей «яжматерью». Сколько можно растрачивать себя на всякую нечисть? За всю сознательную жизнь у меня было всего два мужчины. С первым познакомилась еще в училище, общались мило, но когда я увидела, как он отвесил пинка бродячей кошке, которая всего-то терлась о его ноги, я возненавидела гада всем своим существом. Ну и второй, всем уже известный пёс Гаврилов. Этот кошек не пинал, а использовал на благо своего бизнеса. И беда вся в том, что этот подонок засел в душу. Было в нем нечто такое, какой-то стержень, харизма. Умел он себя преподнести, умел очаровать.