Глава 22, в которой у Штыка случается полный разрыв шаблона и взрыв мозга

Всем хороша Альбина Яницкая. Кроме того, в чём невыносима.

Леха уже смирился с тем, что его использовали в качестве подушки и грелки. Он даже придумал более-менее дееспособную отмазку, чтобы прикрыть то, что приличным людям не показывают. Но не-е-ет! Мы же, Альбина Яницкая, не ищем легких путей. Вся  наша жизнь — борьба!

Со здравым смыслом.

И что бы она ни использовала в качестве оружия, Леха попадал в радиус поражающего действия. Когда находился рядом. Мозг разжижался, воля терялась, как у слона при звуке флейты. И восставало то, что должно было мирно болтаться за ненадобностью.

Поэтому после насмешливой фразы Савы, куда Леха собирается ныкаться от Тяжелкова после возвращения, Штык решил сесть подальше, чтобы спокойно подумать. И принять решение. Не давал покоя и вопрос, чем он готов расплатиться, совестью или сердцем.

Чисто как мужик, Маркелов не трусил. Тем более что и повода — формально — не было. Ведь между ним и Альбиной, что бы ни там думали окружающие, ничего не случилось.

Но, во-первых, то ли еще будет. Неизвестно, до чего дело дойдет, учитывая настойчивость блогерши. А «настойчивость» у нее была о-го-го! У Лехи она вызывала очень стойкую реакцию.

А во-вторых, Леха был в «Золотой рыбке» не как частное лицо. То есть ответственность нес не только — и не столько, — за себя, сколько за фирму Кощея, чтоб ему там икалось.

Самое очевидное, что Леха мог сделать, это отказаться он контракта с Пашкой. Тем более, что формально его — контракта — и не существовало. На словах они договорились, а бумажки оформлять было некогда. Да, Кощей не будет в восторге, но и сам не без греха, так что как-нибудь утрясут. Тогда он будет отвечать только за себя. Так проще.

Но вопрос, чего желает Аля? Вчера, пьяная, она желала спать. А сегодня, трезвая, — целоваться. Всерьез или просто чтобы Зубкова позлить? Полная непредсказуемость Яницкой по разрушительности могла сравниться только с ее настойчивостью.

Вот как трактовать ее подчеркнутую холодность возле номера? Зубков не видит — пошел на хрен?

Леха решил не грузиться, поскольку логика и Яницкая были несовместимы, а других инструментов анализа у него всё равно не было. Он принял душ, побрился, потыкал каналы на телевизоре, нашел какой-то бандитский детектив и с час провалялся на кровати, критикуя постановку драк. Извилины постепенно закручивались на место. Дыхание выравнивалось. Мир обретал четкость.

Серия закончилась, а обед еще не начался. Леха решил подняться на крышу, подышать свежим воздухом и полюбоваться красотами. В коридоре было пусто и безжизненно. Маркелов поднимался по лестнице и думал об Але. В конце концов, может, хватит уже вестись на ее провокации? Может, уже пора начать играть по его правилам? Если она так жаждет его внимания, может, сто́ит его дать? В полном объеме…

Видимо, он задумался очень глубоко. Потому что, открыв дверь и сделав пару шагов, Леха понял, что находится не на крыше, а на четвертом этаже. Он хмыкнул и собирался вернуться, когда сбоку из-за закрытой двери послышались женские прерывистые стоны. Кто-то не отказывал себе в удовольствии. И разнообразии.

Леха всё же развернулся и вышел.

Поднялся наверх.

Но удовольствия от вида не получил.

В ушах звучали призывные женские стоны.

Разумеется, это не могла быть Аля.

Не могла.

Но Леха всё же спустился и постучал к ней в номер.

Ему не ответили.

Тогда он постучал сильнее.

Этого не может быть!

— А госпожи Яницкой нет, — оторвал его от процесса голос горничной.

Девушка в униформе несла кому-то запотевшие баночки пива.

Леха опустил занесенный для удара кулак.

— А где она?

— Ушла. Где-то полчаса назад, может меньше. Я видела, как она выходила.

— Куда?

— Точно не знаю, но могу предположить, что на пляж, — сообщила горничная.

Маркелов взъерошил волосы. Собственность Тяжелкова только что была спасена от разрушения.

— Спасибо.

Леха вернулся к себе и быстро переоделся. Мало ли, какие неприятности могут поджидать Альбину Яницкую на пляже? Песок в глаз попадет. Морской ежик набросится. Цунами обрушится. Ничего нельзя исключать, когда речь идет об Але.

Главное, чтобы она действительно оказалась на пляже.

Для Маркелова это было очень важно.

Майор — не генерал, но даже он, несущийся стремглав, в мирное время может вызвать панику. Кто угодно может вызвать панику, если несется куда-то без очевидной причины.  Поэтому Леха сдерживал себя, пока шел через двор базы. Но стоило дорожке вильнуть за стену деревьев, как он припустил. За что и поплатился: на полпути неразогретые мышцы раненой ноги свело спазмом. В итоге вторую половину пути он еле дохромал, растирая бедро.

Альбина сидела на шезлонге в тени зонтика.

Словно почувствовав его появление, она повернулась. Ее безразличное личико озарилось радостью и неверием, как у ребенка, которому не сказали, что придет Дед Мороз. А он взял и пришел. У Лехи даже нога стала болеть меньше.

Он улыбнулся. И сделал шаг. Не с той ноги. Бедро снова подвело, и он плюхнулся на песок.

Аля подорвалась к нему. Почему-то в этот момент он смотрел только на то, как подскакивает ее грудь в купальнике.

Почему-почему? Потому что кобель.

— Нога, да? — Яницкая опустилась перед ним на колени.

Их губы оказались почти друг напротив друга.

— Пойдемте, я помогу дойти, — она потянула руку Лехи себе на плечо.

Он вырвался и встал на ноги. На ногу, точнее.

— Ты бы еще донести предложила, — обиделся он и, хромая, поплелся к топчану.

— Не, я бы тебя не подняла, — Аля шла рядом и заглядывала ему в лицо. — Разве что частями.

Леха хмыкнул. Частями поднять — это да. Тут Яницкая профессионал.

— Дай я посмотрю, — кинулась она щупать ногу, стоило ему опуститься на деревянную поверхность.

— Ты же только посмотреть собиралась.

— … и смотрю же тоже.

Умелые руки Альбины поглаживали бедро, нащупывая закаменевшие бугры. Леха сжал зубы, чтобы не застонать.

— Тщ-щ-щ, — прошипела она, и ощупывания сменились успокаивающим поглаживанием, растиранием и так далее. Аля Яницкая знала толк в массаже.

Постепенно боль отпускала, а на ее место приходило ощущение расслабленности и блаженства, и Леха чуть было не упустил момент, когда она последний раз прихлопнула по ноге, и поймал ее за запястье.

— Стоять! — скомандовал он.

— «Стоять!» «Сидеть!» «Лежать!» — фыркнула Альбина, вырывая руку и усаживаясь на соседний шезлонг.

— «Лежать», — Леха повернулся на бок, — мне нравится.

И он похлопал рядом с собой.

Аля изобразила оскорбленную невинность. Коза, а не кошка!

— Ты почему с обеда ушла?

— Есть не хочу.

— А почему звучит как: «Сыта по горло»?

Леха заложил руки за голову. Потом поднялся, стянул футболку под жадным взглядом Альбины и только потом заложил руки за голову. И слегка напряг мышцы.

— Умный, что ли? — Яницкая скопировала его позу. Рельефом мускулов она похвастаться не могла, но на что посмотреть у нее было.

— Да.

Леха, от греха подальше, решил смотреть в небо. По небу ползли тонкие перышки облаков, а на горизонте собиралась серая полоска туч. Неплохая мысль, кстати, урвать последнее перед обещанной непогодой солнце.

— И скромный.

— Очень, — согласился Штык. — И сильный, — напомнил он на всякий случай. Вдруг кое-кто не заметил?

Альбина рассмеялась.

С моря повеяло прохладой.

— Ты как, идти сможешь? — поинтересовалась она.

— Надумала пообедать?

— Нет, хочу искупнуться. Пойдешь? — она поднялась, красиво изгибаясь, и потянула его за руку.

И он пошел.

Вообще-то, он собирался играть по своим правилам.

И обязательно будет. В другой раз.

Вода была нормальная. Даже теплая, по сравнению со вчерашним днем. Но Альбина ступала, будто в прорубь.

…или в этот?

Штык подхватил девушку на руки, в несколько больших шагов забрел по пояс и плюхнул Яницкую в воду.

Она завизжала так, что уши заложило. Холодные брызги залили Маркелова по самую макушку. Следом на него обрушились кулачки Альбины. Она рычала и била его, куда попадала. В основном по рукам.

Леха рассмеялся, и интенсивность избиения удвоилась.

— Всё-всё-всё! — он поднял руки, сдаваясь.

— Всё?! — возмутилась Аля, упирая руки в боки. — Значит «всё»? Вот тебе!

Она с силой ударила по воде, поднимая ему в лицо водопад брызг, которые тут же залили нос и рот. Воспользовавшись временным замешательством противника, Аля шлепала по набегающим волнам двумя «лопастями», не давая ему отдышаться.

Лучшая защита — это нападение. Леха бросился к ней через стену воды и через пару секунд уже сжимал ее запястья. Она хохотала и вырывалась, как дикая кошка. Пришлось завести их ей за спину и крепко прижать к ее же попе.

Штык тряхнул головой, чтобы избавиться от воды, и открыл глаза.

И обнаружил, что ее лицо почти вплотную к его. И грудь прижималась к груди. И не только.

Смех сам собой растаял.

Капелька воды стекала с ее волос по виску на шею.

Ее губы были приоткрыты.

Ему оставалось всего лишь чуть-чуть наклониться.

Алины губы были холодными и солеными. Но самыми сладкими. Он захватил нижнюю и чуть прикусил, потянув на себя. Потом верхнюю.

Яницкая не желала играть по чужим правилам, если не совпадали с ее. Она высвободила руки и, сжав его лицо в ладонях, углубила поцелуй.

Море внезапно стало теплым. И чайки заткнулись. И весь мир пошатнулся под ногами и замер.

Его руки торопливо скользили по ее спине, будто Алю могли отобрать. Ее руки сползли с лица на его грудь. В голове шумело, и Леха закрыл глаза, чтобы удержаться на ногах. Его руки находили всё более интересные места для знакомства и более подробного изучения. Хорошо, что дело было на обеде, и больше никого вокруг не было.

Эта мысль немного отрезвила Леху.

А если всё же придут?

Он подхватил Альбину на руки и понес на берег.

Лучше сразу в номер. Но он боялся, что до номера не донесет. Чертово бедро!

Леха аккуратно уложил Алю на ее шезлонг и через пару минут нашел в себе силы оторваться.

— Пошли на базу, — предложил он.

Аля закивала, усаживаясь. Она поправила съехавший купальник. Лехе всё нравилось, особенно розовые бугорки ее сморщенных сосков. Но на базу так не пойдешь, это точно. Алексей поднял взгляд к ее лицу. На лице было написано осуждающее: «И что тут устроил?» Но совесть в нем почему-то не проснулась. Напротив, крепло желание убрать с ее тела всё лишнее. Наверное, это было слишком заметно, потому что Аля быстро натянула на себя тунику и показала язык.

— Идем? — она протянула Лехе руку и огляделась. — ...А где моя сумочка?

— А ты ее точно брала?

— Конечно, брала! — Яницкая плюхнулась на шезлонг и прижала кулачки к бровям: — Бли-ин! У меня там всё было! И документы, и карты, и телефон!

То, что на закрытой территории кто-то может воровать, было несколько дико. И мысль о том, что кто-то мог наблюдать их брачные игрища, Маркелова тоже не радовала. Эксгибиционизмом он не страдал. Но сейчас это было не главное.

— Так! Давай спокойнее, — он коснулся Алиного плеча. — Нет ничего непоправимого. Документы воры нередко подкидывают, телефон можно купить, карты блокируются. И даже Люсю, как у тебя, найдем.

Аля протяжно вздохнула:

— Люсю я в номере забыла.

— Вот видишь! Всё уже не так плохо. Может, и еще что-нибудь оставила, — Леха улыбнулся, пытаясь подбодрить. — Пойдем. Вызовем полицию. Даже если документы не вернут, дадут справку. И карты заблокируешь с моего телефона. Всё будет хорошо.

— У тебя всё так просто?

— Ну а что еще делать?

— А ты почему с собой телефон не носишь? — спросила Аля, поднимаясь.

— А зачем?

— Ну… Вдруг жена позвонит? — хитро спросила она.

Леха рассмеялся.

— Я не женат. Точнее разведен. Уже давно. Несколько лет.

— А почему? — тут же сунула свой нос любопытная кошка.

— Обычная история про мужа, который вернулся из командировки.

— Изменяла? — сочувственно спросила Альбина.

Которая, прямо скажем, вешалась на Леху при живом любовнике. Конечно, любовник — не муж. Но всё равно острый коготок оцарапал его сердце.

— Работа у меня такая была. Неудобная, — всё же ответил Маркелов. Он действительно не винил бывшую. — Долгие отъезды. Я мало бывал дома. В конце концов мы просто стали чужими людьми. Это был лишь вопрос времени.

— Да ты у нас воплощение хладнокровия и великодушия! — сделала она «неожиданный» вывод и потащила Леху в сторону базы.

Он помотал головой.

Только что убивалась по потерянной сумочке, а теперь приплясывает горной козой. Семь пятниц на неделе и две про запас.

Они добрались до «Золотой рыбки» в рекордные сроки.

— Я только переоденусь, — заявила Яницкая возле своего номера и экспрессивно распахнула дверь.

Ее сумочка стояла в прихожей.

— Вот видишь! — обрадовался Леха. — А ты переживала.

Теперь можно будет быстро перекусить и вернуться к прерванному.

Альбина медленно повернулась.

— Я брала ее с собой, — упрямо заявил она.

— Это ложная память. Такое бывает, — успокоил ее Маркелов. — Иногда нам кажется, что мы что-то сделали. А на самом деле, это было не сегодня, а вчера. Или позавчера. Главное, всё на месте.

Яницкая схватила сумку и стала в ней копаться.

— Действительно всё на месте, — сказала она так, будто меньше всего этого ожидала.

— Вот видишь. Переодевайся и пойдем обедать.

— Я брала ее на пляж. Ничего не понимаю.

— Аль, давай уже забудем.

— Я. Брала. Ее. На. Пляж. — Альбина начала заводиться.

— Ладно. Хорошо. Ты брала ее на пляж, — согласился Маркелов.

— Ты меня сумасшедшей считаешь?! Больной на голову?

Леха поднял руки.

— Аля, что ты хочешь от меня услышать?

— Ничего. Иди! — Она швырнула сумку на сидение в прихожей и отвернулась. —  Я не хочу есть.

Да итишь твою налево! А ведь так хорошо всё начиналось.

— Хорошо, я пошел, — он сделал шаг во всё еще открытую дверь.

— Я, — Яницкая всхлипнула. — Я… ы-ы… брала… ы-ы…

Она опустилась на пол и заревела.

Ё…

— Тяжелков тебя сюда отправил, чтобы хоть чуть-чуть пожить спокойно?!

— Что?!

— Что сложного-то?! Ну забыла сумочку. С кем не бывает? К чему эти истерики?! Привыкла своему любовнику спектакли устраивать и теперь никак остановиться не можешь?!

— Так. — Блогерша поднялась, вытирая слезы. — Во-первых: я брала сумочку. Во-вторых: Тяжелков мне не любовник. В-третьих: пошел вон отсюда!

И для наглядности показала пальцем, где выход.

Леха и так был туда на полпути.

Поэтому поймал захлопывающуюся дверь на локоть. Когда разворачивался. До него внезапно дошел смысл сказанного.

— Что ты хочешь сказать этим: «Тяжелков мне не любовник»?

— Что слышал. Дверь пусти! — Она еще раз попробовала закрыть номер, но Леху сдвинуть с места было не так просто.

— То есть вы с ним не любовники? — на всякий случай уточнил он.

— Тебе какая нахрен разница? — рявкнула Яницкая, размазывая тушь тыльной стороной ладони.

— Совсем не любовники? — Леха затолкал ее внутрь и потащил Альбину в гостиную.

— Мы были. Но решили расстаться, — заявила она, вырвав руку и задрав подбородок.

— А он в курсе?

— Естественно, в курсе. Он спросил, чего бы я хотела на прощанье. Я сказала, что хотела бы спокойно отдохнуть от всех в каком-нибудь тихом местечке на море.

Леха почувствовал, как истерический хохот подкатывает к горлу.

— Ты ему напоследок член дверью прищемила?

— С чего это?

— Ну так место-то зашибись какое тихое. И отдых спокойный.

Он, нервно хихикая, сполз спиной по стене и пытался собрать мысли в кучу.

— Всё, что тебя сейчас волнует, это мои отношения с Тяжелковым?! — снова разошлась Альбина.

— Аля. Я пытаюсь понять, что здесь происходит. Ты можешь в качестве разнообразия мне немного помочь? Или хотя бы не мешать?