Глава 8, в которой выясняется, что сон Альбины был в руку. Даже в две

Нога ныла. Алексей заметил: если ее не нагружать, рана почти не давала о себе знать. Если трусливо подтягивать ногу, нагружая вполсилы, то и вовсе на время забываешь, что она была. Правда, потом, когда требуется сила и скорость, нога работать отказывалась. В самый неожиданный и неподходящий момент. За всё нужно платить. За всё хорошее — болью.

Позорно потеряв равновесие, Штык в очередной раз ощутил свою мужскую неполноценность. Не в сексуальном плане, а в изначальном смысле слова «мужик». Сложно быть уверенным в себе, когда внутри заложена мина с рандомным взрывным механизмом.

С такими невеселыми мыслями плелся Леха обратно к зданию базы. И испуганный вскрик Альбины с высоты выдернул его из меланхолического состояния, словно вырванная чека из гранаты. Адреналиновый взрыв мгновенно перевел все системы в режим готовности к бою. Алексей сгруппировался, готовясь к худшему, и задрал голову. На него падала… игрушка. Игрушка, мать ее! Алексей был готов ко всему: захвату заложника, нападению террористов, попытке суицида, несчастному случаю. Он был готов ее спасать. А эта дура орала, потому что у нее игрушка упала!

Вот она — новая реальность Алексея Маркелова. Герой-спаситель мягких игрушек. Боец невидимого фронта с заводными самолетиками. Укротитель спиннеров и ломатель головоломок.

Ленивица отскочила от козырька над входом и полетела прямо Штыку в руки. Единственным желанием его сейчас было выпороть Яницкую в лучших традициях пятидесяти оттенков черного. Так, по-честному. Не пропало оно, и когда Альбина чуть не влетела в него, в попытке прорваться наружу. Боже, храни Россию от поколения инфантилов. Но когда девушка, тяжело дыша, замерла у его груди и прижалась носом к его шее… Штык сразу вспомнил про недостаток женского внимания к его персоне в последние пару лет. Не считая случайных встреч да нескольких необременительных знакомств. С момента его развода прошло уже… Сколько? Лет пять? Или даже шесть. Теперь, в новой жизни, ему вновь  стоит озаботиться надежным бампером от подобных легкомысленных кошечек. Чтобы по утрам не было мучительно больно и не приходилось унимать не к месту восставшее либидо.

И он совсем забыл, насколько неадекватно чувствительным может быть женский пол к грубым мужским шуткам. Наверное, именно поэтому Алексей принял предложение попить чай на верхней террасе. Чтобы загладить вину. Других же причин не было? Не было. Ну и позавтракать уже было пора. Отчего же не выпить. Чаю.

Тщательно оттерев с тела пот и пыль, Маркелов переоделся к завтраку. Новая черная футболка с изображением сурового викинга в окружении непонятных, но колоритных рун Лехе очень нравилась. И джинсы сидели ладно. Теперь Штык был снова готов ко встрече с неприятностями в компании ленивицы. Только сначала нужно было заскочить в прачечную. Вчерашняя уличная и утренняя спортивная одежда нуждались в стирке.

Алексей забросил шмотки в пакет и вышел в сторону лестницы — прачечная находилась на минус первом.

По коридору разливался бодрый голос бурундука Вовы:

— … И я тоже тебя очень хочу, — уверял он кого-то. — Очень-очень.  Жду-не дождусь, — затем раздался раздражающий смех. —  Да-да, конечно же дождусь! — оптимистично закончил он.

Да что же такое! На пять мужиков всего две незамужние женщины, и уже с утра такое простибл… промискуитетство сплошное! Алексей сразу вспомнил, что в момент подслушанного разговора Кирилла Альбина уже однозначно проснулась. Такие как она меньше чем час к выходу в люди не готовятся. И бурундук вон хвост как распушил! Похоже, эта кошка драная пока всех мужиков вокруг себя не закрутит, не успокоится. За что ему такое наказание?

Владимир, одетый в цветастые шорты до колен и такую же цветастую рубашку, ожидал лифта. Стрелочка вызова указывала наверх. Каких-то два этажа. Два! На лифте! Зато весь такой модно-худосочный. Правда, до анорексика Кири ему было далеко. Тот вообще кожа и лыжи. То есть стопы.

— Доброе утро, Алексей! — бодро отрапортовал Володя.

— Доброе, Владимир. Завтракать отправляетесь? — поинтересовался Штык, двигаясь в сторону лестницы.

— А вы что, нет? — удивился бурундук. — Валя же в группу в вайбере всем скинул приглашение.

— Где? — не понял Алексей.

— В вайбере, — не понял что здесь непонятного Владимир.

Леха решил не позориться. Слово он слышал, но где эта хрень находится и как ею пользоваться, представлял слабо. Всё, что не применяется в боевой ситуации, Алексея волновало мало. Однако нужно как-то выживать на гражданке. Вернется и погуглит.

— Значит, не обратил внимания, — повинился Штык. — И куда нас приглашают?

— На крышу.

— Песни орать?

— Почему? — не понял бурундук. Он же не кот. — Завтракать. А Валентин расскажет, какая у нас развлекательная программа.

Главная шуто-звезда развлекательного шоу, это, конечно, он, Штык. И так понятно. Но всё равно любопытно познакомиться с полным меню. 

— Завтракать я люблю, — признался Леха. — Сейчас до прачечной сгоняю и тоже поднимусь.

«Пилик-пилик», — сказал лифт и раскрыл дверь.

— А хотите, я вас подвезу? — щедро пригласил Вовочка.

Алексей отказался. Щедрое предложение бурундука прокатить Штыка на казенном лифте ни к чему не обязывало. Но было столь же нелепым, как и ловля игрушечных ленивцев с крыши. А Алексей твердо решил держаться подальше от этого театра абсурда.

Когда он поднялся на крышу, все были уже в сборе. Блогерша устроилась на кресле неподалеку от края, некоторых чужой опыт не учит. Более опытная в смысле техники безопасности на крыше игрушка сидела рядом с хозяйкой. Яницкая улыбалась сидевшему напротив Валентину, типичному хлыщу интеллигентского вида. Удлиненные волнистые волосы, печальный взгляд побитой собаки, утонченные черты лица — всё то, что так нравится современным девушкам в современных недопарнях. Обнять и плакать. Алексей поймал себя на мысли, что рядом с изысканным администратором чувствует себя огромной вонючей обезьяной. Даже несмотря на то, что сменил одежду и отмылся в ду́ше.

В этот самый момент девушка подняла взгляд в сторону входа и заулыбалась еще радостнее, на этот раз — ему. Она помахала и похлопала рукой по соседнему креслу. Как хозяйка, которая дает разрешение комнатной собачке запрыгнуть на диван.

Он — не комнатная собачка!

Он сам будет решать, куда идти и что ему делать!

Штык изобразил суровое выражение на лице (став еще более похожим на огромную вонючую обезьяну) и независимо направился в сторону столиков со шведским завтраком. Особенно его порадовала горячая овсяная каша и мясная нарезка. Он нагрузил крохотный круглый подносик тарелками и попытался пристроить туда же кружку с чаем. Но, к сожалению, для чая места не было.

— Позвольте, я вам помогу, — раздался за спиной Алексея голос блогерши.

Штык вздрогнул от неожиданности и так растерялся, что не успел отреагировать, когда она схватила его поднос и понесла мимо парочки Зубковых, Вовика и Кирика и одинокой бухгалтерши Евгении к своему столу. Ну и?.. Не устраивать же сейчас разборки? Это под стать только недопарням. И Леха поперся с чаем в руках следом за Яницкой, как пёсик на поводочке. И послушно сел на предназначенное кресло. Женщины иногда неадекватны, часто алогичны и почти всегда эмоциональны. Но они имеют на это право. А мужчина должен быть защитником женщины. В первую очередь — от нее самой.

— Ну, раз теперь все в сборе, — с печальной улыбкой заговорил Валентин, — давайте обсудим планы на наше ближайшее общее будущее. Здесь неподалёку, всего в часе езды, есть прекрасный старинный храм шестнадцатого века. Он стоит на холме, — администратор красиво повел рукой, будто полжизни бальными танцами занимался.

Для Алексея занятия бальными танцами ложились на мужчину несмываемым пятном позора. Сложно было придумать большего бесчестия. Разве что голубизм. Но это уже не про мужчин, а про недодевочек.

— Вид потрясающий. И до небес — рукой подать… — разливался романтичный Валик. — Я предлагаю съездить завтра.

— А ехать обязательно?  — сварливо-капризным тоном поинтересовалась Сонечка.

Кто бы сомневался. Где храмы, а где — Соня.

— Нет, что вы, конечно, необязательно,  — возразил Валентин. — У нас еще много разных развлечений. Сегодня мы предлагаем нашим мужчинам посоревноваться в пляжном волейболе. Вы как? — спросил он.

— Ладно, — пробасил от всех Сава. — Хорошо.

София радостно захлопала в ладоши, повизгивая, как молодая свинка.

— Из меня так себе игрок, — честно признался Кирилл и дожевал бутерброд.

— Ну, правила-то я знаю… — многообещающе заявил Вовочка.

— Я играю в команде с вами, Алексей, — быстро сделал выводы Зубков.

Леха пожал плечами. Кто ж ему запретит?

По окончанию завтрака было принято решение идти здороваться с морем.

На этом официальная часть была завершена, и Штык мог спокойно доесть свою кашу.

— Вы любите море, Алексей?

Наверное, он поторопился со «спокойно».

— Еще не определился со своими чувствами, — признался Штык.

И это была правда. Он не знал, нравится ли ему море. Сначала на море его возили родители, и это были советские шумные курорты, коллективные муравьиные выходы на пляж и обеды в переполненных столовых. Ездил, потому что нужно и как все. Потом он несколько раз вывозил на море жену с дочерью. Тоже шум, капризы ребенка, истерики жены, усыпанные людскими телами песчаные пляжи, напоминавшие поля сражений. С той разницей, что здесь все были живы. И в большинстве своем — раздеты. Вокруг всегда было слишком много народа, он всегда от кого-то зависел или за кого-то отвечал. В общем, на море он видел всё что угодно, кроме моря.

Штык оглянулся назад, туда, где волны омывали стопы прибрежных скал.

…Самое время понять: любит ли он море?

Алексей уже поворачивался к тарелке, когда взгляд его зацепился за темные металлические трубки с пластмассовым креплением, что лежали у самого парапета. Штатив. Вот что делала блогерша с утра пораньше на крыше. Она снимала.

Ну да. В интернетах еще недостаточно роликов про неуклюжих дебилов. Сколько часов ему осталось до момента, когда он станет «Любой — звездой ютьюба»?

— Альбина, мог бы я вас просить об одной вещи? — решил Штык не тянуть кота за хвост. Он вообще был не мастер в перетягивании кошачьих хвостов.

— Слушаю.

Яницкая повернулась к нему полубоком и закинула ногу на ногу так, что колено указывало на него. И чтобы уж совсем доказать свой интерес, заправила за ухо прядь волос и прижала к себе ленивицу, погладив ее по голове. Алексей по должности умел читать людей. Иначе в доверие к змеям не втереться. На его скромный взгляд,  с невербальными знаками внимания был даже перебор.

— Альбина, возможно, я вел себя не очень корректно по отношению к вам. Прошу прощения, — Штык знал, что с женщинами в прощении сложно переборщить. — Но, — он всё же сделал паузу, набираясь решимости, —  не могли бы вы не выкладывать утренние записи?

— Утренние записи? — сделала удивленное лицо блогерша. — А что с ними не так?

Действительно, что такого?

— Я был бы вам очень благодарен, — надавил Маркелов на последнее слово, сжав в кулаке ложку.

— Да вам-то какое дело?

Фраза эта была произнесена не с наездом и без возмущения. Чистое незамутненное любопытство.

— А вам было бы приятно, если бы кто-то выставил видео с вами, где вы в неприглядном виде?

Яницкая приоткрыла рот и тут же прикрыла его наманикюренными пальчиками.

— О, вы о своей тренировке? Поверьте, вы выглядели потрясающе! Я даже засмотрелась, — кинула леща блогерша.

И главное, так достоверно, что Алексей чуть не покраснел от удовольствия. Но потом вспомнил, с кем имеет дело.

— Но снимала я только себя. Обычный блог об уходе за лицом, ничего другого. А потом… увлеклась, в общем. Вами. И батарею почти разрядила, и телефон чуть не разбила, и Люсю уронила, — она погладила игрушку по голове, словно держала в руках котенка.

— Люсю? — от избытка комплиментов мыслительная деятельность Маркелова забуксовала.

— Люся, моя ленивица, — представила ее Аля.

— Приятно познакомиться, — Алексей пожал игрушке крошечную лапку.

Как общаться с психическими, их тоже обучали.

Собственно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы видео на ютуб не выставляло.

Внезапно вернувшийся аппетит Лехи заставил замолчать даже блогершу. Пропорционально насыщению поднималось настроение. Подчистив тарелки, Алексей промокнул рот салфеткой (чай, не в дерёвне росли) и довольно улыбнулся.

— Вам очень идет улыбка, — дождалась-таки момента Яницкая.

Чего она добивается-то?

— Хотите, я вам штатив до номера помогу донести? — щедро предложил Штык.

— Вы что, думаете, я со штативом не в состоянии справиться? — хмыкнула блогерша.

— Вы же почему-то посчитали, что я не в состоянии донести свой поднос с едой, — не преминул ввернуть Алексей и запрокинул голову, глядя в голубое небо с белыми ватками облаков.

— Но… вы хромали…

— И какая связь между больными ногами и больными руками? — поинтересовался Штык, не поворачивая головы к соседке.

— Ревматизм, артрит, артроз, хондрокальциноз, подагра… — принялась перечислять блогерша.

— Так, — Алексей повернулся к Яницкой, тормозя поток слов выставленными ладонями. — Я понял. Просто не нужно так больше делать. Хорошо?

— Хорошо, — миролюбиво кивнула блогерша. — Больше ни тарелки. И в качестве дружеского жеста я позволяю вам донести штатив до моего номера.

Вроде и то, что он просил. Но почему-то ощущение, что его где-то кинули.

Солнышко поднялось достаточно, чтобы воздух прогрелся. Наверное, на пляже уже вполне комфортно. Штык по поводу температуры не заморачивался, но барышни — существа нежные. Во избежание очередных неловких ситуаций Маркелов решил пойти попозже. База находилась на некоторой высоте, нужно было спускаться, а потревоженная нога могла в любой момент подложить свинью. Да и Альбина Яницкая могла. Чисто не со зла, а по доброте душевной. По принципу: а я тут мимо проходила и вот вам свинку занесла. Держите, Алексей.

От завтрака еще потряхивало. Давненько у Штыка не было такого вштыривающего утра. По амплитуде  эмоций — десять из пяти. Теперь ему хотелось немного спокойствия, тишины и одиночества. Разнообразия ради.

Через открытое окно было слышно смех и шаги уходящих. Переждав на спортивном канале еще пятнадцать минут, Маркелов начал собираться.

Потрясающе богатая на цвета природа южного края будила в душе́ какое-то нездоровое предвкушение. Чирикали и посвистывали птички. Ежик волос холодил легкий ветерок. Пахло морем и солью. Штык не любил весну за непредсказуемость и тревожность. И вот сейчас он словно очутился по уши в той самой весне, и за грудиной что-то ухало. Он задрал подбородок, позволяя мягким лучам коснуться лица, и улыбнулся. Как мальчишка, честное слово. Он одернул майку-боксерку и приспустил бордшорты, чтобы те прикрывали колени. О боже, неделю назад он даже не подозревал, что есть такое слово. И теперь он их носит, как порно-звезда, на бедренных косточках. Были длиннее, но в дурацкую клетку. Маркелов решил, что пусть лучше блогерша любуется на его пресс, чем пугается ужасных шрамов. Леха закинул на плечо полотенце и, подсвистывая птицам, пошел вниз по извилистой дорожке. Она была выложена криво-косой брусчаткой не первой юности и придавала месту некий шарм старины.

Здание базы уже скрылось за кронами, когда взгляду Алексея предстала картина «Приехали». Сидя попой прямо на камнях, Альбина Яницкая разглядывала свою стопу и бормотала под нос что-то нецензурное. Судя по экспрессии.

— Альбина, рад вас видеть, — соврал Штык. — Что показывают?

Она быстро опустила ногу и одернула сарафан. Если бы Алексей не спускался, а поднимался, вид был бы более интригующим. Девушка была босой, и носки эйфелевых башень торчали из пляжной сумки неподалеку от мордочки Люси.

— А почему вы без обуви? — поинтересовался Леха. То, что ты не видишь логики в чьих-то поступках, не значит, что ее нет. Возможно, она просто слишком отличается от твоей.

— Алексей, всё нормально, — очень достоверно уверила блогерша, и Леха заметил, как под ногой, которую Яницкая только что осматривала, растекается пятно крови.

— Почему вы без обуви и с порезанной стопой? — спросил Леха тем тоном, при котором его подчиненные начинали пугаться. А они были бесстрашными бойцами.

— Я с порезанной стопой, потому что без обуви, — недовольно сообщила блогреша. — Идите уже. Я сама.

Точно психическая.

Алексей быстро дотянулся до сумки и вынул оттуда туфли. Люся упала на мостовую и осуждающе глядела на него своими сияющими глазищами. У одной из туфель не было каблука.

— Эта проблема решается легко, — успокоился Штык, взяв целую туфлю за эйфелеву башню. Всегда мечтал попробовать.

— Замри! — скомандовала блогерша, подскакивая на здоровую ногу и забирая туфлю. — Ахх!.. — проскрипела она. — Вы с дуба рухнули, Алексей?!

— А что? В фильмах всегда так делают, — поделился Штык. Может, и не делают. Леха не мог припомнить, что прямо видел. Но ему так казалось.

— В фильмах могут сколько угодно обувь портить, у них бюджет казенный. Это Джимми Чу!

Психическая. У нее, видимо, заморочка такая: вещам имена давать. Плюшевая Люся и кожаный Джимми Чу.

— А второй туфель как зовут? — вежливо поинтересовался Алексей.

— Вы издеваетесь?! — вспыхнула блогерша. — Это бренд! Новая коллекция, между прочим. Знаете, сколько они стоят?!

— Не знаю, — честно признался Штык. И знать не хотел, чтобы комплексами не обрастать. — А зачем вы тогда их на пляж обули?

Яницкая закатила глаза. Люся тоже смотрела на него, как на дебила. У каждого своя логика. Просто у некоторых она такая… изысканная, что пока найдешь в ней смысл, мозги вскипят. Маркелов решил даже не начинать. Он просто сунул туфли обратно в сумку, туда же полетела Люся. Мордой вниз, чтобы не пялилась. Сумку Штык сунул девушке и достал из кармана пережиток советского прошлого — матерчатый носовой платок, бесценный инструмент в умелых руках. Перетянув стопу, Алексей подхватил девушку на руки.

— Вы что делаете? — удивилась блогерша, но вырываться не стала.

— А вы как думаете?

— У вас же нога, — выдала Яницкая неподражаемый по логичности аргумент.

— Две, — возразил Алексей. — У всех людей так, — сообщил он по секрету. — И у вас тоже. Пока. Как вы умудрились порезаться?

— На бутылочное стекло наступила. Люди же сюда отдыхать приехали, — буркнула она, удобнее хватаясь руками за шею Маркелова.

От блогерши шел аромат каких-то сладких фруктов. И сама она была такой тоненькой, такой нежной, что Штык боялся лишний раз рукой дернуть, чтобы не сломать. Нос девушки ткнулся Лехе в шею, и он дернулся от мурашек.

Разогретая утренней тренировкой нога слушалась. Это радовало. К счастью, идти было недалеко.

Вскоре они стояли у дверей Альбининого номера. Точнее, Алексей стоял, а Альбина висела у него на руках.