27-5

Мы не смогли разминуться с повозкой, гружёной огромными тюками. Эти тюки, перехваченные ремнями, выступали за борта кузова и мешали карете проехать.

Возница и наш кучер спустились на землю, чтобы обсудить ситуацию. Причём первый был из породы тех, кому глубоко плевать, кто перед ним. Не стесняясь в выражениях, он объяснил кучеру, что такой крупногабаритный транспорт, как наша карета, по их улицам не ездит, поэтому он не рассчитывал, что столкнётся с препятствием на пути. Именно по данной причине мы должны освободить ему дорогу. Одним словом, здесь король он.

Столь нестандартное событие вызвало живой интерес среди трудового народа. Не прошло и минуты, как «экспертная комиссия» разрослась до семи человек.

Наконец кто-то заметил, что карета-то королевская. Все стали уверять возницу, что ситуация не в его пользу и он должен что-то сделать, причём срочно.

В итоге Гринальду надоело слушать эту болтовню. Он вышел из кареты, чтобы оценить проблему, и пришёл к вводу, что разъехаться можно.

Наш кучер вплотную притёрся к стене дома. Возница забрался на козлы, тронул повозку и, пользуясь подсказками его высочества, поехал, почти касаясь тюками стены противоположного здания. Тюки же с нашей стороны зашуршали по корпусу кареты, но, к счастью, повреждений ей не нанесли.

Мне понравилось, как Грин отреагировал на этот инцидент. Не бил себя пяткой в грудь, что он сын короля, не угрожал вознице. Даже лично отправился решать проблему. Очень демократичный товарищ.

Похвалила его, когда он вернулся. И словами, и поцелуем. Недолгим поцелуем – ведь мы поехали дальше и нужно было смотреть в окно. Зато когда вернулись, благодарила Гринальда за увлекательно-познавательное путешествие долго и чувственно.

Но сначала мы ещё немного поездили по центру и вернулись к дворцу с противоположной стороны, миновав кварталы, где в роскошных особняках проживали самые сливки лантанского общества. Это вам не квартиры в общем доме, хоть ты и занимаешь там целый этаж.

***

Следующим утром все с напряжением ждали полудня – ведь именно на это время у меня назначена третья встреча с Лузидором.

Указ о запрете использования магии для смены внешности, а также для превращения человека в невидимку был издан, и король собирался взять герцога с поличным, то есть в изменённом облике. Гринальд, теперь уже с моих слов, нарисовал портрет известной мне личины Лузидора, и оный был тщательно изучен каждым участником операции.

С девяти утра королевские агенты под видом праздных зевак контролировали все подъезды к дворцу. За сквером внимательно наблюдали издалека.

Мы же ждали результатов, собравшись в покоях Гринальда. Не было только Арвизара – сегодня утром они с Луссией укатили в Медвежьи горы.

В половину двенадцатого мы перебазировались в комнату, из которой открывался вид на сквер. Я, пользуясь своей невидимостью, заняла наблюдательный пост у окна. Любого другого Лузидор мог заметить снаружи, а вот меня попробуй угляди.

Герцога решили брать на входе в сквер из опасений, что если будут проводить задержание в другом месте, снова могут поймать кого-нибудь не того.

Я простояла у окна целый час, однако объект так и не появлялся. Периодически поглядывала на Станворда, который с каждой минутой мрачнел всё сильнее.

Без четверти час в дверь постучали. Король велел визитёру войти. Им оказался уже знакомый мне Рибис.

Все воззрились на него с надеждой.

— Ваше величество, на данный момент мужчина с портрета нами не обнаружен, — доложил подчинённый.