Глава 14

Вот гад!

— Я хотел сказать – всегда невидимой, — типа поправился глава канцелярии. — Впрочем... — он сделал выразительную паузу. — Я могу возбудиться и на незримую наготу, так что слово «обнажённой» оставляем в списке.

— Зато я никогда не возбужусь на вас! — предупредила тоном, не подразумевающим никаких иных вариантов.

— Брось, цыпочка! — гадко хохотнул Жерсан. — Это ты сейчас так думаешь. Была у меня одна такая же. Сначала пыталась нос воротить, но стоило ей попасть ко мне в постель, так потом еле её оттуда выгнал.

За одну только «цыпочку» захотелось придушить мерзавца на месте!

— Я больше не хочу разговоров на эту тему! — отрезала безапелляционно.

— У меня большая дубинка, — и не подумал он угомониться. — О ней ходят легенды.

Всё, я решила молчать. Может быть, хоть так получится выбить этого кобеля из седла его любимого конька.

— Ты просто не понимаешь, от чего отказываешься! — и не подумал сдаваться самец.

И вдруг, резко пододвинувшись к стальному кольцу, которое зажимало мою лодыжку, положил клешню мне на икру.

Я вывернулась, но он поймал меня, смял, повалил на пол, а потом и вовсе уселся сверху, да так, что мои руки оказались прижаты к полу его согнутыми в коленях ногами.

— Отпусти, сволочь! — прорычала я.

— Норовистая кобылка, — злорадно улыбнулся он и сдавил обеими руками мою грудь. Попыталась хватануть одну из клешней зубами, но не достала.

— Подожди, девочка, сейчас ты размякнешь от моих ласк и сама захочешь познакомиться со мной поближе, — приторно сладким тоном проговорил он, не уставая активно работать кистями рук.

— Слезь с меня, урод! — крикнула я. — Ты мерзок! Ты отвратителен!

Изливаемая мною ненависть была настолько сильна и искренна, что уже через полминуты гад ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил мою грудь. В его всё ещё горящих похотливым огнём глазах можно было прочесть непонимание, неверие в происходящее. Он не мог принять тот факт, что в этом мире существует женщина, устоявшая перед напором его «ласк».

Мужицкое самолюбие дало трещину, и негодяй не мог этого переварить. Сам он, кстати, возбудился – его знаменитая в определённых кругах дубинка выразительно топорщилась в штанах.

— Ты сейчас злишься, — проговорил он, как ни странно, самодовольным тоном. — Но злишься на самом деле, на себя. На то, что противостоишь своему естественному желанию. Скоро ты это поймёшь. Когда каждое утро будешь просыпаться с мыслями о том, что твоей сладкой грудке отчаянно не хватает моих ловких и опытных рук. И тогда ты сама придёшь ко мне. А я, обещаю тебе, забуду горячность, которую ты только что проявила.