Глава 19. Карантин по пути домой

Идарика Вишневская,

планета Амирак

День с утра не задался — Эля подвернула ногу. В походных условиях и при необходимости передвигаться с определённой скоростью это бесило всех без исключения. Мы специально тренированный отряд, нас учили бегать по скользкому, неровному, по неустойчивым валунам, по песку. А уж поверхность Амирака за полгода стала всем почти родной — мы кожей чувствовали, куда ставить ногу.

— Эля, как тебя, твою мать, угораздило? — лютовал Кирилл по общей связи.

— Извини, сама не знаю, как так получилось, — лепетала Элька.

— Сэм, понесёшь её. Нельзя терять время, вылечат на борту! — проорал он зло, и так, что все поняли: окончание «эту дуру» повисло в воздухе.

— Есть!

Злой Кир взял бешеный темп и буквально нёсся над поверхностью серой планеты, перепрыгивая огромные острые камни, огибая по широкой дуге скальные образования, продлевая тем маршрут и не давая перевести дух. Хоть нагрузка была привычной, внеплановый забег по пересечённой местности энтузиазма не вызывал, и Эля выслушала много «приятного» от друзей и соратников, притом как вслух, так и безмолвно, ментал за полгода группа прокачала «на отлично». То, что девушке приходилось терпеть боль от вывиха, совершенно не извиняло её в глазах раздражённой общественности, все слишком хотели домой.

— Злорадствовать не обязательно, — буркнула Эля по внутренней связи. — Мне не вправили вывих, боль адская.

— Ух, я бы тебе вправила! — шумно дыша, помечтала в динамик Селена. — Мозги в первую очередь. Ты чем вообще думала?

— Задницей! — хором ответила за Элю половина группы.

Я не выдержала и отключила свой динамик, чтобы спокойно отсмеяться. Лишь потом включилась в беседу.

— Разговорчики! — прекратила зарождающийся скандал суровым тоном и напомнила: — Следим за дыханием.

Кир дал комментарий по закрытой связи: «Судя по эмоциональному фону Сэм готов кинуть свою ношу в жерло вулкана, подвернись такая возможность. А ты молодец. Спасибо.»

Я ответила коротко, потому что настроение не располагало к приятной беседе. Помимо хромой ноги Эли мне хватало забот. Порой я чувствовала себя психологом, который не справляется со своей работой. Ребята вымотались и устали, всё больше ругались и всё меньше шутили. Несмотря на пси–способности Кирилла некоторые моменты могла понять и урегулировать только девушка. И не только это.

Амирак оказался куда более гнилым местом, чем мы предполагали. Угнетающе однообразная серость пейзажа днём, кромешная тьма ночью, предощущение беды и постоянно растущий уровень тревоги изматывал группу. К сожалению, Кир не стал исключением, и мне приходилось бесконечно его страховать.

Академия сделала всё для того, чтобы эти полгода прошли для нас невыносимо. Изо дня в день одно и то же — пейзаж, маршрут, компания, задание. Отвратительная безопасность, не позволяющая отвлечься, сбросить накопившееся напряжение, злость, усталость, раздражение. Рутина, позволяющая максимально глубоко закопаться в свои мысли, от которых хотелось бежать и прятаться, да только некуда и негде.

Амирак предоставил возможность каждому остаться наедине с собой, с затаёнными или неосознанными страхами. Сильные, смелые, закалённые многочисленными тренировками молодые люди вздрагивали во сне, кричали, рыдали, просыпались в холодном поту или и вовсе не могли заставить себя закрыть глаза и уснуть.

Мика как–то удивительно точно охарактеризовала Амирак, сказав, что он оголяет настолько, что ты по–настоящему познаёшь себя.

И как бы тяжело нам ни было, я не могла не признать, что в целом команде данный опыт пошёл на пользу. Мы это прошли, пережили, выстрадали. Каждый по отдельности и все вместе. Группа сплотилась до состояния монолита. Такой степени близости в большом коллективе добиться тяжело, но у нас получилось. Задание выполнено. Уверена, адмиралы добивались именно этого. И подобный результат стоит полугода бесценного времени.

Пиликнул датчик, который сегодня достался мне в качестве нагрузки, и я непроизвольно улыбнулась.

— Кир, закругляйся с прогулкой, транспорт вылетел, а мы ещё даже не на подходе, — обрадовала друга.

— Ну что, ребятки, пора домой! — с улыбкой в голосе сообщил Кирилл, припуская ещё быстрее.

— Ур–р–ра! — завопили ребятки и побежали следом.

Оставшиеся километры пролетели на адреналине. Зафиксировали результат. Кир бросился заполнять дневник за этот день, чтобы со спокойной душой отправляться домой.

— Летят! — радостно завопила Эля, подпрыгивая на руках у Сэма. — Уже летят, даже ждать не надо! Ура–а–а!

— Эля, не скачи так, — попросил верзила, которому доверили нести хромоножку, а снять по прибытию в точку сбора забыли.

— Ой, да ладно тебе, мы все тут на секс–диете, — Элька погладила по плечу смутившегося своей реакции парня и разжала сомкнутые на его талии ноги, осторожно ступая на землю.

— Сильно болит? — ласково спросил он, вызвав у меня улыбку. А ведь совсем недавно он испытывал совсем другие эмоции.

— Терпимо, — поморщилась Эля.

— Обопрись на меня или давай назад, на руки.

— Спасибо, — прижалась к галантному одногруппнику девушка.

Я только головой покачала. Академия, конечно, не рекомендовала личные взаимоотношения внутри группы, но однозначного запрета не было. Молодые, здоровые парни и девушки после полугода воздержания и жёсткого эмоционального прессинга имели право на личный кусочек счастья.

Другое дело, как потом будут развиваться отношения этих двоих и как отразится их роман на группе.

«Кир», — начала я.

«Всё нормально, это исключительно физическое притяжение, пусть сбросят пар. Мика с Костасом меня волнуют гораздо больше, — без лишних слов понял мои тревоги Кир.

«Вмешаешься?»

«Напомню, конечно, но они люди взрослые, пусть сами принимают решение».

«Хорошо, что я не староста».

«Каждый из нас на своем месте».

«Факт. Звёзды, как домой–то хочется. Чего он так медленно?»

«Хватит пружинить, стой ровно. Как дитя малое, честное слово!»

«А то ты не хочешь домой, ну–ну», — фыркнула я.

«Хочу», — тяжело вздохнул Кир. — «Только вот ждёт ли она меня»?

«Ой, да угомонись ты. Ждёт, конечно!»

Поморщилась от давно наскучившей темы беседы. Влюблённые мужчины порой невыносимы.

— Народ, перекличка! — не по протоколу скомандовала я, лишь бы не слушать очередную оду прекрасной Татьяне.

Все, разумеется, были на месте, но правила есть правила, заодно убили время, пока спускался транспортник.

После получения рапорта Кир скомандовал долгожданную фразу:

— Все на борт!

Группа с глупыми, но весёлыми шуточками переместилась в стальное брюхо, радуясь металлическому звону под ногами.

— Займите ваши места согласно купленным билетам, — тоном то ли бортпроводницы, то ли звезды фильмов для взрослых произнесла Селена, проходя вглубь салона нарочито виляя бёдрами.

— Я оплачивал вип–класс, а вы мне подсунули какой–то сарай! — Дитер жеманно закатывал глаза.

— Летите следующим рейсом, сэр, — подыгрывая, отвечала ему Мика.

Группа веселилась вовсю и настроение команды передавалось и нам с Киром, но другу приходилось быть более ответственным, потому он взял себя в руки и связался с экипажем транспортника.

— Добрый день. Мы готовы, — произнёс он, не отключая наш личный канал связи.

— Вас понял, — скучным голосом ответил пилот, — отправляемся.

— Кто нас забирает?

— «Быстрый», — буркнул вояка и прервал связь.

— Чего ты? — спросила, увидев скривившееся лицо Кирилла. — Домой ведь летим.

— Пилот странный: не поздоровался, не перекинулся парой фраз, как обычно бывает, ещё и вместо любимого «стартуем» или «отчаливаем» так официально «отправляемся» сказал, чувствую подвох.

— Зато сразу ясно, что нас забрал не робот, те как раз любят пользоваться общепринятыми человеческими фразочками. Может, у пилота плохое настроение, Амирак — это тебе не Ламея. Планетка премерзопакостнейшая, даже мне умудрилась надоесть. А «Быстрый», кстати, если мне не изменяет память, это малый эскадренный корвет, который превратили в лазарет лет «дцать» назад. Логично, конечно, его использовать в нашем случае, но пилоту, устроившемуся работать в САМУЮ Великую и Ужасную Академию, явно мечталось летать на чём–то более достойном, — весело закончила я.

— Полетим домой без условий, — вздохнул Кир, словно хрупкая барышня, вызвав у меня очередной взрыв смеха. Мы жили полгода в скафандрах, у которых под конец начала сбоить система очистки, а он капризничает!

— Ага. Да и начхать, я согласна спать хоть на железном полу, лишь бы скорее попасть домой. Душ, спа–салон, кофе и сон!

Замигали индикаторы на полу, извещая о скором взлёте и в салоне воцарилась тишина — команда укладывалась в ложементы, готовясь к неизбежной перегрузке.

Путь до орбиты я про себя материла бюрократов, экономящих на комфорте обучающихся, и жалела беднягу–пилота, вынужденного работать на корыте, не укомплектованном элементарными компенсаторами. Но нужно признать, доставили нас быстро.

Корвет выглядел именно так, как должен выглядеть ветеран — чуть потрёпано, но гордо. Идеальная чистота, присущая военным судам, здесь поражала воображение. Казалось, каждую переборку денно и нощно скоблили–чистили, так как металл сиял даже в тусклом освещении переходов.

— С приехалом! Ну что, бойцы, располагайтесь в карантинном отсеке. Знакомиться будем через неделю, а то мало ли, что за заразу вы нам притащили на борт, — гостеприимно хохотнул кто–то из команды по общей связи.

Только сейчас группа начала осознавать, как долго мы были вырваны из обычного круга общения и уже просто новый, не успевший надоесть голос вызывал довольную улыбку.

— Надеюсь, кэп у нас такой же весёлый, как и команда «Быстрого», — озвучила я мысли старосты.

— Да уж не сомневайтесь, мелкотня! — расхохотался второй голос. Возможно, капитан. — Ладно, шуруйте мыться, вонючки, и на поклон к нашей Танечке в процедурку.

— Мы не вонючки! — возмутилась женская часть коллектива, немалыми усилиями, в том числе и волевыми, сохранявшая чистоту в течение полугода скитаний по холодной и негостеприимной планете.

— Ох уж эти барышни! Потому вас раньше в армию и не брали. Комфорт вам подавай!

С капитаном всё ясно: прошедший огонь и воду вояка, не пожелавший бросить верного железного друга на произвол судьбы. Суда такого плана давно выбыли из рядов Военно–Космических Сил и реставрации не подлежали, слишком устаревшие технологии, а то, что корвет переоборудовали в лазарет и приписали к Академии с самым лучшим снабжением, явно свидетельствовало о благоволении высших эшелонов власти безымянному пока капитану.

— О, ура, одноместные! Я думала, мы до академии будем все вместе жить, — Селена стала первой владелицей личных апартаментов и радостно удалилась, не дожидаясь реакции команды, которая, впрочем, не стала тянуть и оперативно рассредоточилась по оставшимся каютам.

В длинном коридоре остались двое. Прошла минута, две, три. Я не выдержала первой.

— Кир, так и будешь стоять столбом?

— А?

— Бэ! Ты стоишь посреди коридора, проход загораживаешь. Давно стоишь, кстати. У меня уже ножки устали.

— Давно? Ай, Рика, — скривился парень, сообразив, что его разыгрывают.

— Ты лучше приведи себя в порядок, да отдохни немного, к Тане иди последним.

— Сам разберусь!

— Сам, конечно сам. Да разве я спорю? Пойдём, нам достались последние каюты. О, звёзды, наконец отмоюсь по–человечески! — Я хлопнула ладонью по сенсору у входа, резервируя за собой каюту и одновременно открывая дверь.

Так, где здесь у нас душ?

Панели лучевой очистки полноценный душ, конечно, не напоминали, зато функцию свою выполняли за считанные мгновения, очищая с головы до ног вместе с одеждой: удобно, практично и экономно в самом широком смысле этого слова. Но водичка лучше!

Я без сил упала на кровать. Как же мало порой нужно для счастья.

Кирилл

Строго–настрого приказал себе не заниматься самоедством и лечь спать, пока Ида организовывает медосмотр, но как только голова коснулась тонкой казённой подушки пришло осознание.

Таня на борту.

Она здесь.

Моя Таня. Танечка.

Плюнув на первоначальный план, нажал кнопку браслета, вызывая клавиатуру. Взломать систему старенького корвета, подключиться к камерам службы безопасности, найти её.

И сердце замирает.

Смотрю на тёмные локоны, не видя лица, а воображение подсказывает, что сейчас она закусывает губу, вздыхает глубоко, улыбается, когда курсанты шутят.

Вот она вправляет вывих Эле, берёт у неё кровь, отправляет в мед–бокс, вот улыбается Мике, а здесь грозит пальчиком Дитеру. Убью засранца! Пусть только попробует!

Я смотрю и смотрю, пытаясь не моргать, чтобы не терять из вида мою красавицу. Прилетела ко мне. За мной прилетела. Значит, любит.

Когда получаю сообщение–вызов от Идарики, кровь бежит по венам со скоростью олимпийского чемпиона, долбит в уши, ладони потеют, не хватает воздуха лёгким. Трясу головой, применяю все техники, которым научили, и внешне наверняка кажется, что мне удалось обуздать эмоции, в лазарет входит спокойный, уверенный в себе мужчина, но впечатление обманчиво, более того — далеко от правды. Меня едва не трясёт, до того хочется прикоснуться к ней, обнять, поцеловать. Но нельзя. Не на борту.

— Привет, — говорю твёрдо, но ни капли не безразлично. Не могу. Просто не могу сдержаться. Не хочу, чёрт возьми!

— Привет. Присаживайся, пожалуйста, — произносит Таня и кивает в сторону стула. — Сперва возьмём кровь.

А смотрит на меня так же напряжённо и жадно, рвётся, льнёт ко мне взглядом.

— Для тебя мне ничего не жалко, — пытаюсь делать вид, что я лишь очередной курсант, заигрывающий с красивой девушкой.

А она не может ответить. Не в силах выполнять работу, которую необходимо выполнить. И я буквально вижу, как она пытается внушить себе: «Я профессионал, сперва дело! Я должна, я обязана!»

— Отключи ограничитель, — говорю одними губами, прикрывшись от камер, благо, знаю, где они расположены.

— Не сейчас, я просто не смогу… — шепчет она. И невероятным усилием воли мы переключаемся в «рабочий» режим.

— Понял. Продолжай.

Безумно хотел схватить её в охапку, унести к себе, успокоить, утешить, да и просто поцеловать в конце концов! Но работа и долг — это святое. Правила Академии нарушать нельзя.

Ещё неизвестно, как Таня сюда попала, возможно, ей стоит проявлять максимальную осторожность. Я ведь не знаю, как разворачивались события последние полгода и не хочу её подставить. Ждали полгода, подождём ещё немного. Ради её безопасности я всё выдержу.

— Давай расскажу тебе про Амирак? Потрясающая планета! — предложил преувеличенно восторженно, надеясь отвлечь любимую.

— Давай, — выдохнула она еле слышно.

— Она серая. Вот, понимаешь, вообще серая и всё, без вариантов. Земля серая, скалы и камни тёмно–серые, неба не видно совершенно, так как оно всегда скрыто сплошным ковром…

— Постой, дай угадаю! — включилась Таня в беседу, — тёмно–серых туч, да?

— Именно. Они, конечно, очень красивые и всё такое, но ё-моё, всегда серые!

— Ужас. Пройди в анализатор, обе ладони на синие круги, смотри прямо перед собой, говорить можно, — уже более спокойным тоном скомандовала моя любовь.

— Так?

— Да.

— Ты изучаешь психологию у себя в Меде?

— Конечно! — удивилась Таня, отрываясь от экранов, и замерла, разглядывая меня. — Ты похудел и стал ещё более жилистым.

— Ничего, отъемся. На Амираке мы постоянно были в движении, не растолстеешь. Ну и паёк был довольно скудным — не до жиру, быть бы живу.

— Ты говорил о психологии, — Таня перевела в безопасное русло разговор и нажала что–то на экране. В следующее мгновение ко мне присосалось несколько прозрачных шлангов.

— Угу. Фу! Почему не предупредила, что это так… мерзопакостно? — возмутился я, скривившись от увиденного.

— Терпи, — улыбнулась девушка, — вы слишком долго были на Амираке и немного перестроились. Аппарат считывает изменения в составе крови как отклонение от нормы и лечит.

— Отвратительно выглядит, лучше бы трубочки сделали непрозрачными, — скривился я. — Почему зелёная слизь? Я ведь не жаба или там ещё какая–нибудь гадость ползучая.

— А это не твоя кровь, — рассмеялась Таня, закрывая меня в медицинской капсуле наедине с трубками и мерцающими лампочками, но говорить не перестала. — Это специальный препарат, который, хм, как же так сказать? В общем, я совсем по–простому, ты ведь у нас больше по технической части.

— Благодарю за деликатность, но можешь не изощряться. Биология и смежные науки — не мой конёк, — хмыкнув, признал очевидное.

— Это специальная жидкость, которая наведёт порядок в твоём организме: уничтожит раковые клетки, вирусы, воспаления, даже паразитов выведет. У неё множество полезных свойств, так что стой спокойно и лечись. Только в обморок не падай, когда начнётся вакцинация, — закончила она, посмеиваясь.

— Я?

— Жаль, капсула непрозрачная, — рассмеялась бортовой врач. — А возмущения–то сколько в голосе!

— Я бы лучше дождался очереди в единственный мед–бокс, чем любовался, как в мои вены закачивают зелёную жижу. Ничего смешного не вижу, кстати.

— Да это у меня так, ассоциативный ряд, не над тобой смеюсь. Ты не представляешь, как часто именно здоровяки–военные падают в обморок от игл или таких капельниц, — весело поделилась Таня, а затем и вовсе хрюкнула от смеха. — Рассказывай про Амирак.

— На чём я остановился? А, говорил о психологии. Вот представь: планета совершенно безопасна, ну, ясное дело, что можно приложить усилия и влипнуть в какую–нибудь хрень, как наша Эля учудила сегодня, например.

— Я тебе ещё выговорю за это.

— А что выговаривать? Наказали в воспитательных целях, вопрос закрыт, — спокойно и уверенно ответил я. — И вот на этой максимально безопасной планете, где нет ни флоры, ни фауны, ни бактерий, которые могут отравить существование, есть Ночь. Точнее даже: Кромешная Тьма. С большой буквы. Знаешь, я даже не думал, что темнота может быть настолько жуткой. Не видно вообще ничего, глазу не за что зацепиться, в какой–то момент ты теряешь ориентиры и в прямом смысле пытаешься держать за землю, потому что больше не за что. Ты оказываешься наедине с самим собой и это по–настоящему чудовищно и страшно.

Мерное гудение аппаратов неожиданно органично дополнило мой рассказ. Таня находилась под впечатлением, даже фиксировать сведения перестала — я не слышал клацанья бортового компьютера.

— Ну вот как–то так, — подвел я итог за пару секунд до окончания работы волшебной кабинки с проводами и капельницами.

Как только приборы учёта и трубочки с препаратами отвалились, обернулся, чтобы посмотреть, чем так занята моя красавица, что совсем не реагирует на интересный рассказ. И тут же дёрнулся в её сторону, потому что девушка сидела с огромными круглыми глазами и не моргала.

— Тань, ты чего? Тебе плохо? — перепугался я не на шутку, хватая её за руку и нащупывая пульс.

— Н–н–нормальн-н-го, — стуча зубами ответила моя красавица, медленно приходя в себя.

— Чёрт! Прости, пожалуйста.

— Всё нормально, правда. Уже в порядке. Ты рассказывал так эмоционально, что я немного утратила контроль.

— А ограничитель тебе на что? — возмутился я, не сдерживаясь.

— Он работает в другую сторону. Я не хочу фонить эмоциями на весь корвет.

А это приятно. Маленький, но такой важный для меня намёк, что она скучала и сейчас едва сдерживается. Кто бы знал, как я сдерживаюсь! Даже не думал, что любовь — такое сильное чувство. Настолько сильное, что ты готов пойти практически на всё.

Но сейчас не мои эмоции во главе угла. Нужно успокоить Таню, а для этого — закончить рабочие дела как можно быстрее.

— Так, что нам ещё необходимо сделать? — деловым тоном уточнил я, зная, что гарантированно быстро поможет ей прийти в себя.

— Визуальный осмотр, — прочитала Таня с монитора, и её щёки порозовели.

Не удержался от похабной улыбки, зато крутящиеся на языке пошлости силой воли проглотил. Точно знал, что визуальный осмотр до меня проходил только один человек из всей группы — Эля, которую доставили в процедурную сразу по прибытии на «Быстрый» и ей пришлось раздеваться и мыться прямо здесь, под присмотром бортового врача.

— Чего молчишь? — подозрительно уточнила Таня.

— Ничего, — сияющими глазами уставился на неё готовый на всё обследуемый, из последних сил сдерживая улыбку.

До чего здорово, что она здесь, рядом, вся такая милая и нежная, бесконечно прекрасная. Я даже не мечтал о том, что ей позволят забрать нас с практики на Амираке. Но она здесь…

Держи себя в руках, придурок! Не хватало ещё раскиснуть, как кисейная барышня.

— Раздевайся до белья, — преувеличено строгим тоном велела любимая, напоминая, что она здесь врач, а не юная леди, за которой можно приударить.

— Один момент! — Я в два счёта скинул остатки одежды. — Ты покраснела.

— А ты и рад.

— Рад, — шепнул, когда она приблизилась и несмело посмотрела на меня. — Я буду вести себя, как паинька, — попытался утешить девушку, хотя жаждал совсем иного. И она тоже. Знаю. Чувствую.

— Подними руки, повернись, — приговаривала самый милый во вселенной бортовой врач, невесомо касаясь моего тела. И каждое прикосновение огнём обжигало кожу, воспаляло, било по нервам, сводило с ума.

— Закругляйся, — сдавлено выдохнул я, потому что и выдержка и здравый смысл бесследно испарились.

Таня явно хотела сказать что–то игривое, ещё немного раздразнить, раззадорить, а, может, и вовсе «случайно» прижаться грудью к обнажённому телу, царапнуть пуговками и посмотреть на мою реакцию. Но поняла, чем закончится подобная игра в неподходящем месте. Я не то, что на грани. Я за ней. И держусь исключительно… Чёрт! Да я сам не знаю, как держусь! Один её запах сводит меня с ума!

— Одевайся, я закончила, — мелодично закончила Таня.

Я любовался каждым её движением. Нарочитое виляние бёдрами возвращающейся к рабочему столу девушки, шаловливый локон, упавший в декольте, внимательный взгляд на монитор — всё выглядело изящно, но настолько наиграно, что я не удержался от улыбки. Ситуация и место к любви не располагали, но настрой любимой говорил сам за себя и я был готов благодарить за этого кого угодно, хоть Великие Звёзды, хоть Древних Богов, хоть просто Его Величество Случай. Но логика подсказывала, что присутствие моей феи — дело рук адмирала Традониадаля. Таня — отличный крючок и залог моей верности. Чёртовы политиканы прекрасно знают человеческую природу и играют на ней, как по нотам.

Но Таня хороша. Великолепна. Шикарна. Глаз не оторвать.

Мысли вновь унеслись в горизонтальную плоскость, пришлось напоминать себе, что я староста группы, а не только по уши влюблённый балбес.

— Расскажи, пожалуйста, порядок прохождения карантина. Мы впервые так долго были на неосвоенной планете, это около недели мучиться?

— Да, ровно неделю вы будете предоставлены самим себе. Контакты с экипажем «Быстрого» запрещены, вы размещены в отдельном секторе, доступ в который есть только у меня и капитана, но он к вам ходить, разумеется, не будет. Через неделю, если ваши показатели будут в рамках физиологической нормы, а они будут, не волнуйся, начнут свою работу психологи. Это ещё неделя плюс–минус пара–тройка дней.

— А что, если у кого–то проблемы со сном уже сейчас, всё равно ждать неделю? — с намёком спросил я.

— В идеале лучше подождать психологов. Если совсем плохо, могу выдать таблетки, — по–деловому ответила бортовой медик Монро.

— А если срочно нужна психологическая помощь? Ну вот, например, я просыпаюсь среди ночи от кошмара, у меня паническая атака или я испытываю суеверный ужас, — изо всех сил продолжил я делать намёки своей красавице, пытаясь сообразить, что ещё знаю про психологически сложные ситуации, которых никогда не испытывал.

— А-а, — понятливо протянула Таня и послала мне ласковую улыбку. — Вызывай по внутренней связи, у меня в каюте стоит чемоданчик с лекарствами, прибегу, вколю успокоительное со снотворным.

— Я обычно плохо сплю на новом месте, — солгал с кристально честными глазами.

— Именно так я и подумала.

— Ты уже закончила на сегодня?

— Нет, нужно ещё обработать данные анализатора, затем вручную перепроверить по одному стандарту крови каждого из группы.

— Зачем? У академии самая крутая техника, разве ей нужны проверки? — Недовольно скривился, понимая, что моей леди придётся много работать.

И да, я знаю, что ей это в радость, но всё же Таня много часов на ногах, кучу человек осмотрела, разве не положен ей небольшой отдых?

— Ты ведь не думаешь, что меня сюда отправили за красивые глазки? Я, между прочим, крутой специалист в своей отрасли, хоть и молодой.

Слышу намёк. Прозрачный такой. Только не понимаю, к чему он относится, к её работе в общем или к чему–то более интересному.

— Расскажешь?

— Не здесь, — Таня повела глазами в сторону стареньких камер, которые совершенно беспардонным образом заглядывали ей в монитор, создавая отвратительное ощущение взгляда в спину.

— Ладно, не буду отвлекать. Очень, очень рад тебя видеть. Прекрасно выглядишь!

— И я. Спасибо.

Как только я вышел за дверь, настроение коренным образом изменилось. Нестабильное эмоциональное состояние Тани даже при включённом ограничителе — плохой показатель, чертовски плохой. Данных для анализа ситуации пока было слишком мало и я решил начать сбор информации, не дожидаясь запланированной вечером встречи.

Осев в каюте, пробежал пальцами по виртуальной клавиатуре. Вытащив отдельным окном онлайн–трансляцию с камер процедурной, где трудилась Таня, начал методично вскрывать базу данных «Быстрого».

— Вот говнюк! — любимая фраза мастер–инструктора Тобиаса выскочила так же неожиданно, как и фотография оного на мониторе. — Соскучился он, что ли?

«Рика, зайди», — отправил сообщение спустя минуту раздумий.

Подруга не заставила себя долго ждать, явив в высшей степени недовольный лик.

— Чего? — рявкнула моя блондинистая помощница.

— Ты в последнее время постоянно без настроения.

— Кирочка, милый, ты вообще на часы смотришь хоть иногда? Ты меня вообще–то разбудил, так что это я ещё добрая и бодрая. Кого убить? Могу голыми руками и без предварительных ласк!

— Извини. Никого убивать не надо.

Я поднял руки, капитулируя, но Рика смотрела волком, пришлось свести ладони в умоляющем жесте и состроить несчастную морду. Она всегда говорила, что, когда я «корячусь», смотрюсь настолько комично, что невозможно на меня злиться.

— А жаль, — плотоядно посмотрела девушка и уставшим голосом спросила: — хоть сесть–то мне можно, изверг?

— Слушай, тебе надо к психологу или лучше сразу к психиатру. Чего выпендриваешься?

— Да иди ты! — Рика по–свойски плюхнулась в изножье кровати. — Депрессия у меня.

Выглядела девушка действительно разбито, даже отмытые после Амирака волосы ещё не восстановили привычный блеск и висели светлыми, неаккуратными прядями, а не буйствовали как прежде.

— И чего же это у тебя депрессия? На Амираке ты была живее всех живых и вообще не страдала, хотя там, можно сказать, полагается. А как вернулись в мир душа и горячей еды, тут же сникла.

— Половина группы сейчас занята сам знаешь чем, за тобой Таня прилетела, а я вся бедная–разнесчастная. Он ведь меня даже не встретит. Разве что Маруська прикатит, чтобы сделать вид, что меня не узнала.

— Скорее всего, — не стал давать лишних надежд своему заму и другу. Дамир себе на уме и за его действия поручиться я не мог.

— Вот я и печалюсь по этому поводу.

— Нет, тебе точно нужно к врачу, ты же сама на себя не похожа. Где Идарика, которая всегда идёт к своей цели? Что за упаднические мысли?

— Амирак и на меня подействовал, Кир. Вы всех своих тараканов там выловили и придушили, а мои сидели в засаде и выползли, попав в безопасную зону. Позднее зажигание, короче.

— Да я вообще не знаю, как тебе там нравилось! — в сердцах выпалил я. — Это планета–пиявка, пока всю кровь не высосет, не отпустит.

— Хорошее сравнение, он действительно высасывает дурную кровь, как эти извивающиеся мерзости, — слабо улыбнулась девушка. — Но кровопускание — хорошая медицинская процедура, так что зря я, наверное, не поковырялась в себе. Как ни крути, а академия придумала классное и полезное задание.

Ида пыталась перевести разговор в удобное и безопасное русло, но я был неумолим. Не вытравила тараканов сама, придётся прибегнуть к помощи друга, а друга уговаривать не надо, он только за.

— Так, ты давай не кисни. Дамир никуда не денется, что бы он там себе не думал, а он у тебя на крючке. Ты светлая, милая, нежная и влюблённая. И при этом дерзкая. Да он от тебя без ума! Потому и взялся учить. И ты прекрасно это знаешь, просто дала себе карт–бланш на нытьё и занимаешься самобичеванием от нечего делать. Заканчивай! Да, с Даром будет сложно, он будет сопротивляться до последнего, но ты–то у нас девушка закалённая в общении с трудными мужиками. У тебя целый отряд на цыпочках ходит и староста заодно.

Я озорно подмигнул и послал ей воздушный поцелуй, от которого Ида ловко увернулась, ещё и рожицу скорчила. Но, кажется, начала возвращаться в привычное боевое состояние.

— С вами, блин, закалишься, никуда не денешься. Ладно, что там у тебя? — вполне обычным тоном спросила она.

— Не у меня, а у нас.

— Интересно. Ой, у тебя кофе здесь нет?

— Откуда?

— Ну, в Академии у старост привилегии, я надеялась, что и здесь не без этого.

— Ага, размечталась. В общем, наш таинственный капитан корвета — Тобс. Он нарочно изменил голос, когда мы прибыли, чтобы его и не вычислили.

— Да ну! Хотя нет, я не удивлена. Вполне логичный поступок с его стороны, мы ведь его любимая группа, он несет за нас ответственность, в том числе материальную.

— Я не о том. Повторяю ещё раз для непонятливых: Тобиас Крин — капитан корвета «Быстрый». У тебя мозги без кофе что, вообще не соображают?

Идарика непонимающе хлопала ресницами, зевала и достаточно вяло шевелила извилинами. Зря я её разбудил, похоже. Сплоховал.

— Капитан корвета «Быстрый», капитан корвета… Ох ты ж блин! Так это получается… Слушай, а нафига ему работать нашим мастер–инструктором, если он птичка столь высокого полёта? Мне, конечно, приходит в голову одна мысль, но уж больно она фантастическая, — Ида, кажется, даже проснулась.

— Но ведь так похожа на правду, да?

— Всё к этому сводится. И даже Лада.

— Что Лада? — не понял я, при чём здесь начальник медслужбы.

— Так её вечно нет в лазарете, потому что она спит с Тобсом. Я давно их заприметила. Ещё тогда удивилась, как в нашей академии, где все на виду и где всё строго регламентировано, они позволяют себе совершенно безобразным образом нарушать правила.

— Хм.

— Кир, можно попросить твою Таню…

— Нет, Таню я ни о чем просить не буду, сами разберемся.

— Ну, это уже дома тогда.

— Терпит. Сколько у тебя датчиков в каюте?

— Ой, тьма тьмущая!

— Отключать будешь?

— Не, мороки много, а смысла нет, всё равно у тебя болтаем, так что страдай сам, — довольно закончила Идарика.

— Будь другом, проверь ещё ты, всё ли отключил.

— Один момент. Но стоило, конечно, сделать это до разговора, — не упустила возможности попенять мне заместитель.

Рика села в удобную позу и практически мгновенно ушла в себя. Я всегда поражался её умению легко входить и выходить из транса. В нашей довольно необычной группе девушка сильно выделялась неординарными способностями и даже я со своим мутировавшим пси–менталом на её фоне выглядел достаточно бледно. И это ей всего семнадцать! А её уже взяли в оборот.

В этот самый момент я окончательно осознал, что наша судьба предрешена, жизнь расписана до мелочей, ускользнуть или обыграть систему не удастся. Мы слишком заметные персоны и глубоко увязли. Игра давно началась; мы с Рикой лишь пешки на шахматной доске, но фигур не так много и каждая на виду.

«А мы играем вслепую. Пока».

— Чисто, — прервал девичий голосок тяжёлые размышления. — Я тебе ещё нужна? Спать хочу, не могу.

— Нет, беги. Спасибо!

— Угу, всё для вас, — хмыкнула Рика и удалилась под мой тихий смех.

Я не обманывался её ужимками и прекрасно знал, когда она играет, а когда позволяет себе быть настоящей. Рика удивительным образом сочетала в себе детскую непосредственность, очарование юности и необыкновенные для её возраста мудрость, прозорливость и дальновидность. И на неё у нашей системы были далеко идущие планы. Подозреваю, адмирал Традониадаль готовит себе преемницу.

Возможно, мысль безумная, но отчего–то кажется, что я не ошибаюсь. И вопрос, оставят ли вместе двух протеже шефа, не стоял. Идарика в паре с Дамиром — это сила, с которой придётся считаться даже Совету.

— Чёрт, — выдохнул расстроенно, понимая, что будущего пары скорее всего нет. Если только они не придумают, как обвести всех вокруг пальца.

Я закусил губу, мучительно размышляя о дорогих и близких мне людях.