Глава 4. Коварство Маруси

Дамир

Академия ВКС, личная лаборатория учёного.

За сутки до консультации по робототехнике.

— Привет, мне нужна твоя помощь или совет. Но лучше и то и другое, — своеобразно поздоровался Кир, проходя в лабораторию.

— Излагай, — выдохнул, отворачиваясь от мониторов.

— Защита от прослушивания? — осторожно уточнил друг, будто знал меня первый день, честное слово.

— Стопроцентная, у меня по–другому не бывает, они смирились, — ответил, кивая в сторону давным–давно взломанного и демонтированного оборудования, кучкой валяющегося на стеллаже. В мою лабораторию без приглашения не могли войти даже адмиралы, не то, что инженеры связи.

— Отлично. Мы с тобой раньше это никогда не обсуждали, но ты ведь в курсе про «нового человека»?

— Нового человека? — переспросил я, безуспешно копаясь в архивах памяти.

Звучало интересно. Я отметил, что Кир по–прежнему ценит моё время, знает, как я не люблю переливать из пустого в порожнее. Другой бы дольше раскачивался, а этот с места в карьер. Молодец.

— Проект улучшения расы.

— Нет, не слышал. Это что–то вроде расовой гигиены? — спросил, пытаясь не отвлекаться на работу, что было непросто даже в присутствии друга детства. Расчёты так и манили с мониторов.

— Именно. Такой, знаешь, достаточно мирный путь селекции, но не для нас с тобой.

— Не для нас? — Я поморщился. Вот уж что терпеть не могу, так это вмешательство в мою жизнь. Хотя кому я вру? Мне плевать, если дело не касается сестёр или работы.

— Вечно ты погружён в эксперименты и не обращаешь внимание на мир вокруг, — посетовал Кир. — Вкратце дело в следующем: все умные и талантливые дети живут под надзором специальной службы и к моменту взросления для каждого уже подобрана максимально подходящая пара. С точки зрения государства, конечно, хоть и с учетом личных предпочтений. Мне, к примеру, блондинок подсовывают.

— Когда ты уже Евку забудешь? — фыркнул я недовольно.

Все мои сёстры были белокурыми и светлоглазыми феями, только я пошёл в отца — и медведеобразной комплекцией, и тяжёлым подбородком, и тёмным цветом глаз и волос.

К Еве Кир испытывал нежные чувства, даже пару раз взламывал защиту дома и ходил к сестре в спальню. Засранец. Был бит, но вину не признал. Засранец вдвойне. Или наоборот. Хранил честь девушки. Хотя что там хранить? Знаю я, чем они занимались в моём доме. В любом случае, их тайный роман меня страшно бесил и даже спустя много лет я не прекращал упрекать друга за прошлые похождения.

— Да забыл уже, забыл, успокойся.

— Так, постой, — Я завис на пару мгновений. — Проект «новый человек», значит. Я так понимаю, ты ещё с Оркхи в курсе. Почему мне не сказал?

— Дар, я был уверен, ты тоже осведомлён! Мы ведь оба обожали ломать базу данных планеты и качать всё, что не приколочено. А то, что приколочено, ломали с особой любовью и тоже качали.

— Угу, логично. Про то, как работает программа на Оркхе, можешь не рассказывать, сообразил, много ума не надо. Учёным этот «новый человек» только на пользу, они зачастую те ещё отшельники. Их из лабораторий, да с полигонов не вытащишь, в свет не выведешь, и если пару не подсунешь — потомства не видать. Что ещё?

— Для особо одаренных, вроде тебя и меня, программа работает более жёстко. Помимо жены от государства, нам необходимо так же наделать достаточное количество детей на стороне. Можно до брака, можно в браке — ни в чём нам не отказывают заботливые наши. Но это обязательное условие.

— И если не самостоятельно, то оплодотворят искусственно? — догадался я. Это было вполне в духе наших политиканов.

Я вспомнил о регулярных медицинских комиссиях, об анализах, включая забор семенной жидкости. Помню, кто–то возмущался и удивлялся, я же не придал этому значение. Надо, значит надо. А зря.

— Да. Ты ухватил самую суть. Хотя чему я удивляюсь? — Друг выглядел непривычно взъерошенным и нервным. Обычно Кир не позволял себе раскисать. Но сегодня даже невнимательный к людям я видел, как сильно он взволнован.

— Что тебе сказать, Кирилл? Лично я считаю, что государство в этом вопросе всё делает правильно. Программа тайная, никто не заставляет тебя силком жениться на нелюбимой женщине. Я так понимаю, если вдруг подобранная кандидатура тебя не устраивает, программа просто предлагают другую, верно?

— Ну да, но…

— Кир, я повторюсь: большинству серьёзных ученых некогда заниматься личной жизнью. Если так вспомнить, самые известные гении жили затворниками и не оставили потомства, а это все–таки не совсем правильно для будущего человечества. Все известные нам расы куда продвинутее, нам есть к чему стремиться.

— И ты сможешь спокойно жить, зная, что у тебя где–то есть дети и воспитывает их кто–то другой? — не выдержал и повысил тон Кирилл.

— Эй, друг, спокойнее. Ты чего?

— Дар, ты знаешь, как воспитывают на Оркхе! Все эти полные семьи по сути — фикция. Часто ли ты видел родителей? Нас растили роботы. Ро–бо–ты! У тебя хоть сёстры были, мне так не повезло. Я всё решил. Мои дети будут расти в нормальной, полноценной семье.

— Все двадцать? — захохотал я издевательски.

— Иди ты!

Кир был прав. Я не понимал его забот. При моём уровне ментала в принципе было удивительно, что я вообще испытываю сильные эмоции. И да, я знал, что иногда действую как робот, он не зря меня в том обвинял. Но так устроена человеческая природа. Где–то прибыло, где–то убыло. Ментальный дар делал нас в некоторой степени эмоциональными инвалидами. У Кира такой проблемы не было — даже хорошо припрятанные пси–способности делали его спектр куда более полным.

— Ладно тебе, пошутил я, пошутил. Теперь, когда я тоже в теме, позабочусь о своих потомках. Надеюсь, их ещё нет в природе или хотя бы не с десяток. Но в целом, согласись, всё выглядит не так уж трагично. Дети — это ведь хорошо. Дети — цветы жизни.

Кирилл смотрел на меня и явно не знал, смеяться ему или плакать.

— Это аморально, — выдавил он.

— Кирилл, ты будто не в группе у адмирала Традо, честное слово. Ты — будущий политик, вполне возможно, глава какого–нибудь эсбэшного ведомства, привыкай мыслить шире. В глобальном масштабе ты не прав.

— Дамир, вот подожду я, когда ты влюбишься, и посмотрю, как запоёшь.

— По–павлиньи? — пошутил я, припомнив, как он меня обозвал в детстве. — Маловероятно.

— Но возможно.

— Не стану отрицать. Однако в настоящее время это лишь пустые рассуждения, пока меня заботят лишь исследования.

И маленькая хрупкая блондиночка с пляжа, которая до сих пор не выходит из головы. Несовершеннолетняя!

А ведь я засунул эти воспоминания в самую глубину подсознания!

И что? Эта проныра начала являться во снах. И лучше бы я о ней просто думал днём. Платонически. Ведь подсознанию не объяснить, что взрослым озабоченным идиотам нельзя творить непотребства с юными барышнями.

С ума можно сойти.

Хорошо, это не любовь, а лишь обычные вожделение и интерес к красивой девушке с ядовитым языком и острым, словно кинжал, умом. Прелестная малышка. Запоминающаяся.

— Ха–ха, очень смешно. Да ты ни одной юбки не пропускаешь, как и раньше. Кстати, я именно так вычислил твою лабораторию, — поделился Кир.

— Местами я живой человек, а не робот, — пошутил с улыбкой во всю рожу. Обожаю над ним подтрунивать.

— Иногда я в этом сильно сомневаюсь, особенно после разговора про детишек и политику партии. Но не будем об этом, — переключился Кир с неприятной темы. — У тебя всегда под дверью дежурит фан–клуб? Я даже не знал, что в академии можно носить короткие юбки. Это только для вашего уровня? У нас внизу всё прилично.

— Никогда не интересовался. Стоят и стоят. Красивые девицы, приятно полюбоваться. Подозреваю, у них соревнование, кто быстрее меня окрутит. Им известно, что я много лет работаю почти без отпусков и не трачу денежки, так что там любовь совсем не к нелюдимому гениальному учёному.

— Скромному, — вставил Кир с улыбочкой.

— Так, мы ушли от темы. Ты пришёл за советом и помощью, чётко озвучь проблему. Я так понимаю, вышесказанное — предыстория, чтобы я проникся ужасом твоего положения и начал сочувствовать.

— Мне выбрали жену.

— Жену? Тебе лет–то всего ничего.

— Вот именно! Жениться никто не заставляет, по крайней мере пока, но ситуация конкретно напрягает. Раньше просто были кандидатуры, а здесь пометка в анкете «жена». Я как увидел, едва со стула не сверзился.

— Страшненькая? — поинтересовался я, зная, как Кир относится к внешности и фигуре претенденток на свои конечности и ливер.

— Рика? Нет, красавица. Только вот жениться я не хочу, ни на ней, ни на ком–то ещё. Не в ближайшие годы.

— Ну и подождёт твоя красавица, никуда не денется.

— Дар, у нас с ней глубокие взаимные чувства на уровне «брат–сестра», я даже не хочу думать о Рике в таком ключе!

Надо же, Кирилл повысил голос. Действительно взволнован. И девушка ему то ли нравится, то ли он её оберегает. Пока не ясно. В любом случае нельзя назвать его отношение к ней равнодушным.

— Ты уверен, что с её стороны нет подвоха? — решил я прощупать почву. — Женщины коварные.

— Уверен на все сто. Она — моя правая рука. Звезды! Убери это пошлое выражение с морды лица, Рика — мой зам, мы дружим. Она действительно относится ко мне как к брату. Я спрашивал.

— Кир, ты ещё молод и даже не представляешь, на что способны некоторые женщины, чтобы захомутать приличного парня, — проявил я мужскую солидарность, следуя социальному протоколу.

— Она не такая и давай сразу опустим этот момент. У нас был полный ментальный контакт, такое не утаишь.

— В вашей группе и полный контакт?

От удивления замер с поднятой кружкой. Маруська снова будет ругаться, что я пью «вражеский кофе», но у меня была совершенно дурацкая привычка «заимствовать» напитки из медицинского отсека, где я бывал непозволительно часто. Главный медик Лада когда–нибудь меня убьёт, честное слово. Она не раз жаловалась на воришку казённой посуды, но я не признавался, что лично с ним знаком. Потому что обычно был искренне уверен, что это не я!

И вообще, я учёный, мне можно. Это вполне невинная придурь.

— А что тебя так удивляет, я не пойму? — Кир разозлился.

Слишком много эмоций для одного дня. Показалось, что Кира нарочно выводят на эмоции, заставляя пси–способности проклюнуться окончательно, несмотря на все установленные блоки.

Я решил не давить на друга, сам сознается, а пока всё разложить по полочкам, чтобы он обуздал эмоции и думал головой, а не задницей.

— В курсе, что верхушка вас называет факультетом интриганов, а Монро так и вовсе хитрожопиками? Согласись, в этом контексте простодушие и высокие моральные качества — скорее минус, чем плюс, и такое доверие девушки лично для меня подозрительно, особенно учитывая обстоятельства, — тихо закончил фразу и поставил огромную, едва ли не на пол–литра, кружку на подлокотник, так и не сделав глотка.

Ради Маруськи. А то снова обидится, будет готовить ужасный кофе и делать честные глаза, что она ни–ни, ни за что на свете! Всё для меня любимого! Лучшие сорта Арабики. Паршивка электронная. И в кого она такая?

— Дар, я ей доверяю.

— Зря, — отрезал я категорично. — Девица наверняка за твой счёт хочет пролезть на последующие курсы. Или подольше продержаться в вашей группе. Вас ведь единственных не исключают, а переводят на военный факультет, чтобы вы и дальше жили под подпиской о неразглашении.

— Нет, не зря. Ей всего семнадцать, а она уже вторая в группе, а по некоторым параметрам первая.

— Семнадцать? В вашей группе? — не поверил я своим ушам.

Проект адмиральской группы готовился много лет и я точно помнил, что психологи рекомендовали отбирать морально устойчивых парней и девушек, с окрепшей психикой и сформировавшимся мировоззрением. Минимальный возраст установили то ли двадцать три, то ли двадцать пять. А тут семнадцать — время бушующих гормонов. Еще и девушка, к ним, что ни говори, у военных всегда было своеобразное и несовременное отношение. Занимательно.

— Да, мелкая, но мозговитая девчонка, Традо её обожает.

— Гоняет больше всех? — прощупывал я почву, пытаясь разгадать головоломку, звериным чутьём уловив — назревает нечто интересное и важное.

— Ага! — Кир наклонился и забрал покинутую мной чашку кофе, с наслаждением сделал глоток. Кофеиновая зависимость — страшная штука.

— По всей видимости барышня выдающаяся и перспективная, и прекрасная кандидатура в жёны. Если жена ещё и друг — разве может быть более удачный брак? Это надёжный тыл, хороший собеседник, твой личный психолог, что в вашей профессии совсем не лишнее. Уверен в своём отношении? — Крутит головой, упрямец. — Точно нет? Объясни тогда, что ты хочешь услышать? — спросил его с тяжёлым вздохом. Разгадывать эмоциональных людей — непосильная задача.

— Хочу, чтобы вы познакомились, — выпалил Кирилл. Лёгкий румянец окрасил его щёки, но друг смотрел решительно и стоял на своём.

— Зачем? — не на шутку удивился я.

— Черт, даже не знаю, как тебе сказать–то, — Кирилл не выдержал и отвёл взгляд.

— Прямо. Через рот. Он тебе дан не только халявный кофе хлестать и орать на подчинённых.

— Она для тебя, — выпалил Кир, очевидно смущаясь.

— В смысле?

Хорошо, я избавился от кофе, иначе сейчас бы выплюнул его, как в дурацких комедиях.

— Ты ведь знаешь, что у меня помимо ментала есть способности к пси. Так вот, я точно знаю, что она не для меня идеальная пара, а для тебя. Чувствую.

— Решил свахой заделаться? — Я не скрывал ехидства, но интуиция вопила: «Спасайся, кто может! Мы все умрём! То есть женимся! Помогите! Нам кранты! SOS!»

— Так и знал, что ты воспримешь мои слова неадекватно, вон, аж перекосило всего, — попенял Кир.

— А как по–другому?! Заявился ко мне, испугал до полусмерти! А если инфаркт? Я вообще–то светило науки и гениальный изобретатель, мне нельзя умирать молодым, я ещё не реализовал и десятую часть задуманных проектов, а ты тут со всякими ужасами! — Как бы я не прикалывался, в глубине души знал — эмоции неподдельные. Действительно неприятно знать, что тебя хотят женить. Вот о чём говорил Кир.

— Короче, я сказал, а ты думай и поступай, как считаешь нужным. Она ещё мелкая, пока подрастет, то да сё, есть время погулять по девкам и остепениться.

Кирилл замолчал, давая возможность обдумать его слова. Я же находился в глубокой прострации и никак не мог подавить эмоции. Если бы мне сообщил о подобном кто угодно другой, я бы лишь посмеялся.

Но Кир…

Я лично блокировал его пси–способности. Если они пробились из–под блоков и выдали ему столь ценную мысль — без сарказма ценную, потому что своего человека ещё попробуй найти — игнорировать знакомство с таинственной Рикой, любимицей Традо и, сам не верю, но «просто другом» Кира, не стоит.

— Ты действительно думаешь, что твоя мелкая для меня идеальная пара? Это не твое желание повесить свою головную боль на мою здоровую? — попытался я уцепиться за соломинку, хотя в глубине души уже смирился с его правотой.

— Я бы так никогда не поступил.

— Верю. Верю, что не поступил бы. Но сама ситуация… Ладно, Кир, подумаю. — Пальцы застучали по обивке кресла, выдавая моё состояние наблюдательному другу.

— Ты думай, да только не сильно долго. Напоминаю: её прочат мне в жёны. У тебя есть два с половиной года, после третьего курса академия вправе распоряжаться нами по своему усмотрению. Кого–то оставят учиться дальше, кого–то отправят на задания, а кого–то могут заставить пожениться, родить парочку детей и отправиться с дипломатической миссией на вражескую планету.

— Ясно. Понял, принял. А помощь от меня какая нужна? — вернулся я к первоначальной теме беседы, отложив ужасы брака на потом. Два с половиной года как раз хватит на окончательное принятие этой страшной мысли.

— Проверь по своим каналам наличие у меня ребятишек, — попросил Кир.

— Да ты ведь наверняка уже хакнул систему академии, с чего такая просьба?

— Естественно. По ней и ты, и я чисты как младенцы, но есть ещё банк генетического материала, там такая защита, что из академии соваться я не рискнул. Точнее, рискнул, но быстро понял, что это чревато. Слишком много слоёв защиты, можно где–то здорово накосячить.

— Понял, займусь.

— Спасибо.

— Это и в моих интересах, — подмигнул я на прощание.

Как только за Кириллом захлопнулась дверь, повернулся к мониторам и буквально через мгновение с удовольствием разглядывал фотографию девушки:

— Ну, здравствуй, Ангелочек. Мой Ангелочек. Идарика Вишневская. Красиво. Но Рика ей совершенно не подходит. Слишком грубое имя для столь утончённого создания. Хотя для боевого командира, конечно, вполне. Ида. Настоящая красавица.

Мыслями вернулся к тому жаркому дню, когда впервые увидел прекрасное белокурое видение. Тогда мне не удалось узнать её имя, да не так уж и хотелось, честно признаться. Маленькая она была для знакомства с мужчиной, который женщин рассматривает как средство сбросить пар и ненадолго отвлечься от работы.

Кто же знал, что её образ врежется в память и будет атаковать изо дня в день!

Солнечная улыбка, задорные искорки в серых глазах, точёная фигурка. Весь её образ, полный очарования юности и детской непосредственности, был хорошо продуман и сыгран великолепно.

Или она не играла? Вдруг она действительно так чиста и прекрасна? Если выросла не на Оркхе, где возраст согласия был значительно ниже, мои подозрения верны.

«Какая она на самом деле?» — задумался я всерьёз. Теперь у меня была возможность узнать о ней всё и даже больше. Пальцы запорхали по клавиатуре.

Личное дело, фотографии из школьного архива, видеозаписи с тренировок. Я просмотрел всё.

Но к ней было не подобраться! Традо оберегал своих детишек даже лучше, чем страшно прижимистый министр финансов — бюджетные деньги.

На первый взгляд.

А на второй — я мог увидеться с ней уже завтра. Робототехнику я знаю прекрасно, а их преподаватель вполне может отправиться в составе исследовательской миссии к новой планете, заняв моё место.

Новые планеты — моя слабость, конечно, но, так уж и быть, сделаю подарок хорошему человеку. Столько лет, бедняга, преподаёт, столько прошений о боевых вылетах написал. Как по мне, вполне заслужил билет к мечте. А я — встречу с белокурым видением, которое предназначено мне то ли судьбой, то ли воспалённым сознанием Кирилла.

Впрочем, не важно.

Попалась, птичка!

Мои фантазии прервала Маруська. Хитрюга снова гуляла по академии без присмотра и теперь тихо–тихо, словно мышка, пыталась прокрасться в кухню, чтобы я не заметил. Даже дверь перепрограммировала, чтобы та о ней не доложила. Поганка электронная!

— Где вы шлялись, Маруся Дамировна? — строго рявкнул на кофемашину.

— Ой, Дамирушка, любимый, а я думала, ты работаешь. Спрятала колёсики, включила антиграв, лечу себе тихонечко, чтобы не мешать тебе создавать гениальные творения, — защебетала эта негодяйка.

— Снова ходила к адмиралу Традо? — грозно вопросил я.

— Буквально на минуточку, мой хороший. Ты ведь знаешь, как он любит кофе. И хорошо к тебе относится, — лисой пропела проказница.

— Маруська, будешь изменять мне со всеми высокопоставленными жителями академии, отключу! — пригрозил, состряпав злое и жестокое выражение лица.

Кофемашина всплеснула руками, схватилась за голову, задрожала–зазвенела чашками и блюдцами, которые вообще–то были защищены специальным полем, но для большего эффекта мадам актриса его отключила.

— Я только с адмиралом! — воскликнула она, удирая в кухню. И уже оттуда мстительно добавила: — По любви! — Затем поняла, что перегнула палку и начала плаксиво оправдываться: — И из ревности! Ты ведь меня совсем не любишь! И не ценишь! А я такая хорошая!

— И скромная, — хмыкнул я.

— И скромная, — согласилась Маруська совершенно серьёзно.