Глава восьмая · Семейные будни принцессы

– Я все думал, что бы сказать тебе такое эффектное.

Аднар повернулся.

– Не придумал. Поэтому просто буду смотреть на тебя, потому что дико соскучился.

– Тамир…

– Тамира здесь нет и не будет еще пять часов. Он вернется к утру, на случай, если Грессен решит навестить счастливых новобрачных.

– Он знает? – пораженно выдохнула я. – Вы это планировали?!

– Мы можем, – Аднар сделал несколько медленных шагов ко мне, – говорить о политике, взаимоотношениях с Ортесом, а можем просто сделать наконец то, что я хотел еще когда вез тебя на Канопус в первый раз.

Кто там хотел перехватывания дыхания? Я, казалось, вообще забыла, как это – дышать.

– Мне кажется, я предаю Тамира.

– А когда выходила замуж, казалось, что предаешь меня?

Я тяжело вздохнула и приблизилась. Мгновенно оказалась заключена в теплые крепкие объятия. Буквально пару минут назад я чувствовала от точно таких же объятий благодарность, облегчение, чувство вины. А сейчас каждая клеточка вспыхнула, узнала знакомое и очень желанное прикосновение.

– И что? Никого не будем предавать и начнем спать с Мирной? Или могу позвать тебе Таяну, мне кажется, ей вообще без разницы, лишь бы весело.

– Хватит! – Я ударила его по плечу ладошкой, совсем слабо. – Ты знаешь, что я уже никуда не денусь.

– И это меня очень радует, – практически мурлыкнул этот несносный дгнарн.

В его голосе звучало такое торжество, что я не удержалась и съязвила:

– А шипы скотчем обмотал? Вдруг я поранюсь и умру? Будет неловко и придется это как-то объяснить их величествам…

– Обижаешь, маленькая язва! Я предохраняюсь.

С этими словами Аднар достал из заднего кармана шприц с противоядием, а я не выдержала и рассмеялась. Нет, ну совершенно удивительная ситуация. Я – жена другого человека, мы стоим в моей спальне, он держит шприц с лекарством на случай, если я поранюсь, и при всем этом нас буквально заживо сжигает непреодолимое желание друг друга коснуться.

Как мы дошли от споров через корабельную систему наблюдения до этого?

– Я думала, ты от меня отказался, – слова вырвались неожиданно даже для себя самой.

– Я пытался. Но список того, от чего я отказался, вряд ли влезет в мою биографию для учебников истории. За все надо платить. Так говорил отец твоей подруги, император Ладер. И ценность чего-то зависит лишь от цены, которую ты готов отдать. Гори она, эта галактика, огнем. Надо будет, заплачу за тебя жизнью каждого, кто осмелится пойти против.

Удивление сменилось ликованием и даже какой-то гордостью. Это была я, я, Паулина, он знал меня настоящую, и ради меня пошел на риск. Одни звезды ведали, чего ему стоило говорить об этом с Тамиром.

Его глаза вдруг потемнели, и Аднар с силой прижал меня к стене. Воздух в легких вдруг кончился, и я судорожно вздохнула. Никогда еще я не была к нему так близко. И хотя мы обнимались и раньше, а еще несколько раз целовались и чуть не оказались в постели по дороге на Канопус после моего похищения, эта близость в корне отличалась от прошлых.

– Моя, – выдохнул он мне в губы. – С самого первого дня, как только вылетела на меня из этой своей комнаты, моя.

– Твоя, – послушно согласилась я.

Но вредность не дала просто так согласиться:

– И немножко своя.

– Немножко? – улыбнулся Фортем.

Внимательно меня осмотрел с ног до головы.

– Даже не знаю, что тут твоего. Разве что платье.

Очень хотелось сделать вид, что я обиделась, но не стала. Было бы преступлением тратить оставшееся время на какую-то ерунду. Аднар, похоже, думал о том же.

– Жалко, что всего пять часов. Ты не представляешь, что я хочу с тобой делать.

В полумраке румянец на щеках был, к счастью, незаметен. Ну или мне хотелось так думать, потому что на самом деле я знала, что в темноте Фортем видит лучше любой кошки.

– Я думала, любимая девушка – это принцесса, которой можно только восхищаться, а всякое разное нельзя.

– Размечталась, – рассмеялся Фортем. – Самое удовольствие – делать то, чему научился, с любимой девушкой. У нас впереди долгие годы экспериментов.

Короткая и очень яркая вспышка смущения, а следом за ней новая волна паники. Если несколько минут назад я волновалась, потому что не знала, как вести себя с Тамиром, то с Аднаром… я вообще не представляла, чего он от меня ждет. Рядом с ним всегда были такие девушки, что мне оставалось лишь завистливо вздыхать в сторонке. Дурацкие комплексы. Ему нужна я, а не те девушки. Ради меня он здесь.

– Что мне делать? – почему-то шепотом спросила я.

– А чего ты хочешь?

– Остаться с тобой.

Рядом с ним я чувствовала себя маленькой, практически беззащитной. В моих руках скрывалась сила звездной лихорадки, чувства обострились, и одни примжины ведали, какие еще способности открыла во мне болезнь. Но все это меркло рядом с человеком… вернее дгнарном, которого я так и не смогла понять.

– Что из того, что ты делаешь, является частью твоих планов?

– Все, что я делаю, необходимо, чтобы защитить тебя. Это уже давно из борьбы за власть императора превратилось в войну за тебя.

Аднар наклонился ко мне, я невольно вздрогнула, но подалась навстречу. Руки крепко сжали мою талию, губы коснулись шеи в легком, но очень чувственном поцелуе. Я всхлипнула от накативших чувств, среди которых было и удовольствие от этого откровенного и ласкового касания, и просто какое-то облегчение. Мне хотелось как-то выразить то, что я чувствовала, но сил хватало лишь на то, чтобы стоять, прислонившись к твердой груди мужчины и запоминать прикосновения. Чтобы потом миллион раз прокрутить их в памяти, засыпать с этими воспоминаниями и жить ради их повторения.

Сколько он так стоял, прижимая меня к себе, не знаю, но губы горели от лихорадочных поцелуев. Запах, очень родной, привычный, оставался на коже, становился общим. Руки блуждали по моему телу, буквально силой вырывая короткие тихие стоны.

Я не знала, сколько у нас было времени, но Аднар совсем не торопился. Наслаждаясь каждой минутой, он медленно расстегивал потайные крючки на платье. Это выходило так естественно, словно он делал это тысячи раз. И наверняка делал, но мне не хотелось об этом думать. Утром все исчезнет, как сладкий сон, останется только в памяти.

– Ты меня боишься? – спросил Фортем, оторвавшись от поцелуя.

Я нахмурилась. Смысл вопроса дошел не сразу.

– Нет, почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. Я часто думал о нашей встрече.

– Я бы много отдала, чтобы пережить ее еще раз. Это было волшебное время. Тогда ты меня раздражал.

– Вот как, – он рассмеялся. – Значит, раздражение – самая желанная твоя эмоция?

– Любить тебя очень трудно.

– Ненавидеть не легче.

– На ненависть я не способна. А с любовью, кажется, не справлюсь.

У меня вырвался тяжелый вздох и одновременно с этим последняя застежка на платье расстегнулась. Плеч и спины коснулась прохлада, а еще я кожей ощутила исходящее от мужчины тепло.

Из снов, созданных им, особенно ярко я запомнила одно ощущение. Защищенности, безопасности. Чувство, когда ты стоишь, закрытая от всего мира, окруженная теплом и поцелуями, знаешь, что ничего не существует, кроме тебя, ничто не важно, кроме тебя. Поразительное, щемящее сердце чувство нужности, заботы, чьей-то ласки. После пробуждения оно исчезало, а память была сравнима с едва уловимым ветерком в жаркий день.

В реальности это чувство не шло в сравнение ни с чем. Ощутив его однажды, я уже не могла без этих прикосновений. Без взгляда, который то и дело возвращался к моим губам, без рук, которые сжимали одновременно крепко и очень осторожно.

– Можно я аккуратно? – вдруг Аднар спросил нечто странное.

– Что аккуратно? – нахмурилась я.

– У дгнарнов есть не только татуировки, еще и кое-какие способности.

– Телепатия, я знаю.

– Ее можно использовать вдвоем.

Я закусила губу, нахмурившись, а Аднар аккуратно уложил меня на постель. Соприкосновение разгоряченной кожи и прохладного покрывала отозвалось дрожью. Я с сожалением подумала о прервавшихся объятиях. Когда еще у нас будет в распоряжении целая ночь?

– Закрой глаза.

Хриплый голос, звучавший в абсолютной темноте, бил по нервным окончаниям, отчего я вздрагивала. Воспоминания, ощущения, размытые образы – эта ночь всколыхнула целую историю. Тогда, на корабле, он был прав, говоря, что влюбляются не только в человека. Влюбляются в историю, в мелочи, в оттенки. Хранят в памяти моменты, как письма в старой шкатулке.

Я почувствовала, как проваливаюсь в сон и воспротивилась. Только не заснуть! Если я проснусь утром и пойму, что он уехал, сойду с ума.

– Не сопротивляйся, это нормально.

– Я не хочу засыпать.

– Ты не заснешь. Но мне нужно, чтобы ты расслабилась.

Осталось лишь успокаивать себя, что вряд ли Аднар все это провернул лишь для того, чтобы заботливо уложить меня спать. И вряд ли он будет настолько жестоким, что просто уйдет, когда я засну. В конце концов доверять кому-то безраздельно, наивно и всем сердцем – тоже важная черта характера принцессы. Правда, не факт, что самая лучшая.

Словно издалека я слышала завывания ветра. Разразилась жуткая метель, подобной я еще не видела на этой планете. Звук, как ни странно, убаюкивал, придавал уюта.

Поэтому когда он вдруг пропал, я замерла и прислушалась.

А потом на меня обрушились эмоции. Но не свои, к своим я давно привыкла, и даже часть из них научилась загонять в самые темные уголки сознания. Чтобы не тревожили душу.

Эти эмоции принадлежали не мне, а мужчине, который сидел рядом на постели, осторожно изучал меня медленными дразнящими прикосновениями. Но ни одно касание сейчас не могло вызвать во мне такой отклик, как прикосновение чужого разума.

Я задохнулась от накатившего… вала… нет, не так, от огромной волны совершенно незнакомых чувств. Слишком сильно, слишком тяжело. Всю жизнь я думала, что пережила многое, что мой жизненный опыт куда богаче, чем у ровесниц. Даже порой гордилась им. Считала себя сильной, хотя бы потому что не сломалась.

Что я знала о силе и опыте? Ничего.

Картины пылающего ада, рушащегося дома и тысячи криков, слившихся в единый предсмертный стон. Умирающая девушка с безграничной грустью в глазах. Медленно умирающий друг и опекун. Чувство вины оставило терпкий привкус.

Смерть. Много, так много, что я потерялась в мешанине образов.

Мне захотелось вырваться, вдохнуть полной грудью, остаться в неведении и никогда больше не испытывать того, что испытывал этот мужчина, но потом, как осторожное прикосновение теплого лучика солнца, я ощутила нечто очень светлое, крохотное, но сильное и стойкое. Собственный образ так четко встал перед глазами, что я даже зажмурилась. Никогда не думала, что со стороны могу смотреться так… необычно. Солнечно, что ли.

Затем, очень резко и неожиданно, все пропало, а я очутилась в теплых объятиях. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось, как будто я только что пробежала стометровку.

– Фаргх… ты не должна была этого видеть, – пробормотал Аднар. – Я идиот. Пустил тебя слишком далеко. Прости.

– Надо было показать мне это раньше, я бы не выводила тебя из себя.

– Раньше там было скучнее.

Не знаю, как изначально он планировал использовать телепатию этой ночью, но лучшего катализатора для меня было сложно придумать. Целуя, прикасаясь, я хотела, чтобы теплый огонек остался в нем навсегда. Вне зависимости от того, что будет дальше.

Он не думал, что это будет так сложно.

Никогда еще Аднар Фортем не оказывался в такой ситуации. В его руках сидела девушка, которая была ему нужна. Вот прямо здесь и сейчас, вне зависимости от того, чья она жена, назло гордости и чувствам собственника. Просто получить ее, избавиться от навязчивого и сводящего с ума образа.

И в то же время прикасаться к ней было страшно. В последние годы он часто задавал себе вопрос: а чего вообще боится? Уж точно не смерти, к ней он вплотную подходил не раз. Не ударов судьбы, сильнее она уже вряд ли бы ударила. Вплоть до появления Паулины Виккерс Фортем вообще ничего не боялся.

Она ворвалась стремительно, разворошив все, что он так старательно укладывал в собственной душе. Юная хрупкая девочка с белыми кудряшками. Дерзкая принцесса в шикарном платье. А потом чужая, недосягаемая, желанная, но отданная другому.

Аднар никогда не предполагал, что его главным страхом станет страх собственной смерти. Каков шанс погибнуть на войне у обычного человека? В современном мире не такой уж большой. А у него? Преданного до мозга костей императорскому роду? В случае поражения – стопроцентный.

Одна мысль о том, чтобы оставить ее одну, в разрушающемся мире, казалась нестерпимой. И он бился, с остервенением, с холодной решимостью крушил все на своем пути, чтобы сделать будущее, в котором Паулина будет в безопасности. И желательно с ним.

Но если и без, то на этот случай тоже существовали планы.

Они не должны были встретиться, не должны были друг друга полюбить, но вопреки законам вселенной и встретились, и полюбили. Прошли долгий путь от ненависти до опустошающей, необходимой обоим, как воздух, страсти.

Обнимать ее, чувствовать кожей мягкие влажные губы, ощущать аромат ее волос.

Она ему принадлежит. Раз и навсегда, уже не сможет отказаться, уйти, разлюбить. Ночь отпечатается в памяти навсегда, а он сделает все, чтобы повторять ее снова и снова, до последнего вздоха.

С диким трудом ему удавалось держать себя в руках, не форсировать события, хотя желание отпустить контроль и просто взять ее, было огромным. Красивая, влюбленная, сильная, умная – другой принцессы из нее и не могло получиться. Им всем следовало благодарить судьбу за то, что именно Паулине Виккерс повезло оказаться на корабле, следующем к Канопусу.

А ему следовало благодарить судьбу, что именно его за ней отправили.

А еще за то, что он не сдался. И отвоевал себе пусть незаслуженную, нечестную, но самую лучшую награду. Ее любовь, ее желание, стоны и поцелуи. Его имя, сорвавшееся с губ, и медленно угасающую, вместе с пришедшим сном, нежность.

Аднар опустил ее на подушки, на несколько мгновений закрыв глаза. Паулина провалилась в сон мгновенно, немного испуганная реакцией собственного тела и явно смущенная. Из прически выбились непослушные кудри. Нужно было вернуться в комнаты, объяснить Таяне, что она должна будет сделать, но дико не хотелось оставлять принцессу одну, когда она проснется. Они оба заслужили прощание. Фортему хотелось верить, что они расстаются ненадолго, но кто знает, как все обернется? Он всегда жил по четко выверенным планам и теперь чувствовал, как ходит по краю. Они все стояли у глубокой пропасти и одно ненужное движение могло уничтожить все.

Он на минуту прилег рядом, закрыл глаза и прижал к себе спящую девушку. Она удобно устроилась в его руках и задышала спокойнее. Аднар не заметил, как провалился в сон, но впервые за долгое время уснул сразу и проснулся лишь от того, что сработал таймер на эмирте.

Не открывая глаз, он протянул руку, чтобы притянуть к себе Паулину, но нащупал лишь пустую подушку.

Обернулся. Принцесса сидела в кресле и задумчиво смотрела в окно, где в свете огромного спутника планеты разыгралась жуткая метель.

– Я не слышал, как ты проснулась.

– У меня тоже есть суперспособности, – улыбнулась она.

– Просыпаться накрашенной? Иди сюда и заодно расскажи, чего ты вскочила ни свет ни заря.

– А у тебя уже будильник.

– А я вообще-то на работе.

– Значит, я – работа?

– Ты – премия. Или штраф, я пока не определился.

За колкую фразу он получил подушкой, но это того стоило. Восхитительная принцесса улеглась рядом и сложила на него ножки.

– Как ты умудрился договориться об этом с Тамиром, учитывая то, что он дал тебе в нос?

– Не в нос, а в зуб. А во-вторых… – Фортем вздохнул. – Что бы ни происходило между нами, тебя это не коснется.

– Ты сейчас уйдешь, да?

– Придется. Надо вернуться к себе до того, как проснутся остальные.

– Когда мы увидимся? – Она приподняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

Прошептала, с отчаянной мольбой:

– Соври! Пожалуйста, скажи, что скоро! Пусть это и неправда, я все равно поверю, буду ждать, соври что-нибудь!

Он покачал головой. Эмирт зазвенел повторно, напоминая о том, что время на исходе.

– Мне незачем тебе врать. И увидимся мы скорее, чем ты думаешь. Главное, будь осторожна и внимательно выбирай людей, которым доверяешь.

– И кушать по утрам кашку?

– Обязательно.

Когда Аднар в последний раз ее обнял, Паулина тихо спросила:

– А почему ты сделал Таяну своей помощницей?

И телепатии не нужно было, чтобы понять, как на самом деле звучал этот вопрос.

– Потому что Таяна может сделать то, чего не могут другие агенты. И это единственная причина. В ином качестве эта девушка меня не интересует.

– Извини, – Паулина залилась краской, – просто я подумала, дгнарны ведь полигамны…

– Не скажу за всех, но последний дгнарн в галактике совершенно однозначно моногамен. И его угораздило… м-м-м… «вмоногамиться» в девушку, которая способна довести до сердечного приступа.

– У тебя же два сердца.

– Одно мозги кислородом снабжает, оно занято.

Третий, последний, сигнал эмирта возвестил о том, что пора прощаться.

– Я тебя люблю, – донеслось ему вслед тихое и грустное.

Я долго стояла под душем, смывая с себя воспоминания о прошедшей ночи. Запах, ощущения на коже, следы особенно сильных поцелуев. Долго смотрела на руку, где сияло кольцо, что Тамир подарил еще на Канопусе. Столь же долго рассматривала свое лицо в запотевшем зеркале. Изменений не находила, и все же они были.

Неуловимые, незаметные, но я чувствовала себя совершенно другим человеком. Поразительно, как одна ночь может изменить образ мыслей, надежду, мечты и планы. Как легко жить счастливой и как тяжело прятать счастье от окружающих.

– Паулина, к тебе можно? – из эмирта раздался голос Мирны.

– Входи.

– Завтрак?

– С удовольствием. Я встала часа два назад и скоро умру от истощения.

Пока я сушилась и одевалась, горничная уже контролировала роботов, которые шустро накрывали стол. Я с наслаждением выпила первую чашку чая и налила вторую, чтобы посмаковать. Мирна уселась напротив, вперилась в меня нетерпеливым взглядом и едва ли не подпрыгивала.

– Ну?! – наконец выпалила она.

– Что ну?

– Расскажи! У тебя же была первая брачная ночь! Я хочу знать!

– А я не хочу обсуждать ее. Как-то это… странно. Открой сеть и прочитай.

– Ну тебе хоть понравилось?

По страхом смерти я не призналась бы никому, с кем провела эту ночь. Такое признание было бы слишком жестоким по отношению к Тамиру и слишком рискованным по отношению к нам с Аднаром. Но и врать подруге, которая рисковала ради меня жизнью, без промедления полетела в другую систему, я тоже не могла.

К счастью, от необходимости что-то придумывать меня спасла леди Ортес.

– Паулина? О, ты еще здесь, это хорошо! Я боялась, ты уйдешь куда-нибудь. Тамир велел передать, что не стал тебя будить и поехал с отцом на открытие шахты. Не теряй его до обеда.

– Хорошо, спасибо, – улыбнулась я. – Хотите с нами позавтракать?

– О, с удовольствием!

Лана с явным облегчением опустилась в кресло, а я налила ей чаю.

– Все еще разгребаю поздравления. Всем нужно ответить лично, никого не обделить вниманием, побеседовать о погоде и последних модных тенденциях. Ужас какой-то, а не дипломатия.

– Может, вам помочь? – предложила я. – Наверное, мой ответ тоже устроит поздравляющих.

– Знаешь, а идея неплохая. Я все думала, как бы применить твои таланты, чтобы ты не скучала. У тебя яркая внешность, ты хорошо говоришь и держишься. Наш специалист по связям с прессой недавно уволился, да и честно сказать, спецом он был неважным. Ты можешь попробовать занять его место. Не по связям, конечно, а скорее… давать официальные комментарии от имени императорского дома. Как тебе такая идея?

Пока мы обсуждали перспективы моей работы на корону, Мирна копалась в эмирте.

– О, появляются статьи про свадьбу, – воскликнула она. – Интересно, что пишут?

Затем лицо подруги вытянулось и она быстро убрала эмирт в карман. После такого жеста я не могла не заподозрить неладное.

– Покажи! – потребовала.

– Да ерунда там, обычные сводки.

– Мирна, мы с тобой дружим полгода, но я уже вижу, когда ты врешь, а еще спецагентом называешься.

Не отбирать же у горничной эмирт, достала свой. Первым делом залезла в местную сеть и перешла на ближайшую статью о свадьбе. По мере чтения моя челюсть медленно ехала вниз.

– Принцесса империи Канопус Паулина появилась на свадьбе в вульгарном платье, вышедшем из моды несколько веков назад?!

Леди Ортес стыдливо заерзала на стуле.

– По стопам матери на следующий уровень: дочь любовницы императора стала женой младшего принца.

– Не обращай внимание, – посоветовала Лана. – Пресса на Денебе зачастую… злая.

– А я думала, у вас она контролируется жестче, чем на Канопусе. Не представляю, чтобы кто-то рискнул написать оскорбительную статью про его величество.

И тут-то я все поняла! По тому, как Лана отвела глаза, по тому, как теребила в руках брошку, по тому, как через идеально наложенный макияж проступил румянец.

– Грессен. Мне следовало догадаться. Почему он так меня ненавидит? Я не похищала его брата, не участвовала в политике, я даже виделась с ним самим до свадьбы всего несколько раз! На балу и когда болела во дворце. Что такого я сделала вашему сыну?

Леди Ортес лишь развела руками.

– Грессен – сложный мальчик. К сожалению, у меня нет над ним власти. Его ведут вперед амбиции, а их подпитывает воспитание отца. Таков уж их род.

– Но Тамир другой.

– Тамир младше. Изначально на него не взваливали непосильную ношу наследства. Будучи ребенком он знал, что никогда не станет императором и ему позволялось куда больше. Жесткая дисциплина лишает детства, а у Тамира оно было. Ну… в какой-то мере, конечно.

– Люк тоже не готовился стать императором, но пришлось, – напомнила я.

– Да, поэтому мы обучили Тамира не вытирать руки о скатерть. – Лана рассмеялась. – Я не знаю, Паулина, почему дети одних родителей такие разные. Мне хочется надеяться, что Грессен тоже найдет… что-то, что его смягчит. А на бредни прессы не обращай внимание. Я найду способ, как их усмирить, но в самый пик сплетен и пересудов нет смысла лезть. И бесполезно и энергозатратно. Давай лучше займемся тем, что принесет свои плоды. Лорд Фортем упоминал, что тебе нужны учителя, поэтому расскажи мне, чему ты хочешь учиться.

Я задумалась: а что я хочу уметь и знать? Должна многое, географию (или астрономию?), историю, математику не мешает подтянуть, физику и все такое прочее, чтобы не смотреть на очередную технологию как на колдовство. Но это все обязательное образование, которое необходимо, но не достаточно. А вот чего я хочу?

– А можно все попробовать и решить? – наконец спросила я. – Ну там… летать, книжки писать, картины рисовать и прочее. Я даже примерно не представляю, чему хочу учиться. Как-то было не до этого.

– Тогда я подумаю, как организовать для тебя интересный пробный курс в формате небольших мастер-классов. У нас очень много спорта, интересных развлечений. Сейчас посмотрим, что тебя привлечет больше всего…

Леди Ортес достала из кармана эмирт и он, словно специально ждал этого момента, затрезвонил. Экран буквально вспыхнул красным, а я вдруг ощутила ледяную дрожь. Интуиция намекала, что ничего хорошего от звонка ждать не приходится.

Несколько секунд Лана, нахмурившись, смотрела в экран.

– Паулина, мне нужно уйти, я…

– Вы побледнели. Все в порядке?

Женщина подняла на меня растерянный взгляд:

– Орвальд погиб. В шахте был взрыв.