Глава 23

Я стою, прижимая папку к груди, и жду. Мне страшно услышать то, что они собираются сказать, но еще страшнее — не услышать.

Трой обходит меня сбоку и становится чуть позади, пытается дать опору своей крепкой грудью. Я чувствую его тепло.

Зейн стоит впереди. Два полюса моего мира, но сейчас они выглядят тревожнее, чем я когда-либо видела.

— Айрис, прецедент, о котором говорил адвокат, действительно был. Ты же помнишь, — произносит Зейн, глядя мне прямо в глаза, — что случается с фалларийцами, если они не создают семью до 35 лет?

— Да, они многое теряют.

И это мягкое слово «многое» на самом деле означает слишком много. Я это знаю. Это как если бы у землян забрали половину жизни за то, что они не нашли «семью по закону».

— Проблема в том, — продолжает Зейн, — что не все фалларийцы способны это принять. Законы у нас строгие, и не все выдерживают давление.

Трой осторожно касается моей руки.

— У некоторых не выдерживает психика, — тихо произносит он. — В таком тревожном состоянии они могут пойти на многое. Чтобы доказать, что достойны. Чтобы сохранить статус. Чтобы выглядеть полноценными.

Трой сжимает мою руку сильнее.

— Это ненормальное поведение, Айрис. Это больные люди. Таких очень мало, но они существуют.

Я снова смотрю на папку, затем поднимаю взгляд на пепелище.

— Действия того фалларийца, который лишил женщину имущества, были признаны преступлением не только законами планеты, но и моральными нормами. Никто на Фалларисе не считает такое допустимым. Никто, слышишь?

— Но Джей сказал…

— Джей — адвокат, — спокойно перебивает Зейн. — Он умеет подбирать слова. Особенно если хочет настроить тебя против нас.

Трой чуть наклоняется ко мне:

— Айрис, мы не идеальны, ни одна раса не идеальна. Но мы не монстры, за которых он нас пытается выдать. Тот случай — болезнь, одиночный психоз. Не правило и не норма. И мы бы никогда не посмели причинить тебе такую боль. Разве ты еще этого не поняла?

Мои мужья смотрят на меня, и мне становится стыдно. Но я должна была узнать правду для своего же спокойствия.

— Поняла, поэтому я вам верю. Я знаю, что вы не способны на такую подлость. Но тогда кто, — я чувствую, как мой голос срывается. — Кто это сделал? Кто сжег все, что мне было дорого?

Зейн протягивает руку и касается моей щеки. Его прикосновение такое нежное и приятное, что я на пару секунд закрываю глаза.

— Мы найдем виновного, — произносит он низким и уверенным голосом. — Обещаю, Айрис, мы найдем того, кто это сделал.

— И он не уйдет от ответственности, — добавляет Трой.

Есть ледяная и спокойная уверенность в возмездии. Эта уверенность страшнее любой вспышки гнева.

Я смотрю на них обоих. На своих мужей, который мне посчастливилось обрести, на тех, кто держит меня, пока мой мир рушится.

Смотрю в их глаза и вижу, как в них плещется тихая ярость. Такая, что не обрушивается сразу смертельной волной, а убивает постепенно.

Что бы ни случилось, кто бы ни сделал это, они уже идут по его следу. И когда мои мужья его найдут, то он пожалеет, что посмел лишить меня моего ресторанчика.

Ночь опускается на квартиру, Хруша сладко посапывает на своей лежанке, Зои заряжается, и ее голубоватое сияние мягко пульсирует.

Я лежу между своими мужьями, сна нет ни в одном глазу. Зейн расположился ближе к изголовью, он приподнялся на локте и медленно проводит ладонью по моим волосам.

Трой лежит с другой стороны, его рука покоится у меня на животе. Сначала она просто лежит, успокаивая своим теплом, а потом он начинает водить пальцами плавные круги.

И я чувствую, как внутри растворяется натянутость, как тело перестает дрожать, как мысли успокаиваются.

— Ты все еще напряжена, — шепчет Зейн, когда его пальцы задерживаются на моем виске. — Мы чувствуем это.

— Все думаю о пожаре.

— Айрис, — Трой касается губами моего плеча, — ты никак не можешь повлиять на ситуацию. Хватит изводить себя ненужными мыслями.

Я шепчу едва слышно:

— Если бы не вы, я бы сегодня просто развалилась.

Зейн склоняется ближе, почти касаясь своим лбом моего.

— Для этого мы у тебя есть.

Трой продолжает рисовать круги уже чуть медленнее и почти усыпляюще.

— И чтобы ты знала, — шепчет он, — что тебе не нужно быть сильной все время.

Я поворачиваюсь на спину, и мужчины инстинктивно сдвигаются ко мне, закрывая меня двумя теплыми телами.

— Я люблю вас, — тихо признаюсь я в темноту, чувствуя, как глаза наполняются горячей влагой. — Очень.

Зейн целует меня в щеку, Трой проводит пальцами вдоль моей талии, поднимается выше, к ключице.

— Мы тоже тебя любим, — говорит он.

Я прижимаюсь щекой к груди Зейна, слышу его ровное сердцебиение. Пальцы Троя продолжают ласково скользить по моей коже, он прижимает меня со спины.

И я растворяюсь между ними. Растворяюсь в тепле, в тихой и выстраданной любви, в ощущении, что меня держат так бережно, как никто и никогда еще не держал.