Глава 4

Несколько дней назад

Планета Земля

— Если вы не отправитесь на планету “Кайрос” ближайшим рейсом, ваша сестра не протянет и месяца.

— Но… — прошептала я, сжимая слабыми пальцами шариковую ручку в кабинете главного врача и совершенно не чувствуя боли от того, как ногти впиваются в кожу ладоней. Сердце саднило от ощущения беспомощности и понимания того, что никакие деньги и связи не спасут Авель. Я потеряю свою маленькую сестренку, чтобы я не делала здесь, на Земле.

— Вы меня слышите, Саяна? — голос врача пробился сквозь вату в моих ушах. — У вашей сестры МХН, марсианский хрупкий некроз, и вы наверняка знаете, что это такое?

Знаю.

Это слово прожигало меня изнутри. Я знала каждый симптом, каждый мучительный вздох Авели, каждый страх в ее глазах.

— Я знаю, — выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, но в нем вдруг родилась сталь. Я резко поднялась с кресла, сгребая со стола кипу документов — эту бумажную летопись нашего отчаяния. — Она не умрет. Я сделаю все, чтобы спасти ее.

— Ей могут помочь только на Кайросе. Но лечение там невероятно дорогое и является привилегией граждан этой планеты. Граждан, вы понимаете?

Его взгляд был полон жалости, и эта жалость злила меня сильнее, чем любая жестокость.

— Значит, я стану гражданкой Кайроса… — прозвучало как клятва. — Чего бы мне это ни стоило.

— Это будет сложно.

— Я справлюсь.

Я вышла из кабинета, и дверь закрылась за моей спиной с тихим щелчком, словно запечатывая нашу прошлую жизнь.

Ох, если бы я знала, чего это будет мне стоить… я бы наверно сто раз подумала… Мысль промелькнула и тут же рассыпалась.

Нет! Я все бы сделала точно так же. Ради нее. Всегда ради нее.

* * *

Спустя один час. Спальный район. Квартира Саяны и Авель

Я влетела в нашу небольшую квартирку — наш последний оплот, наш ковчег, пахнущий детством и родителями. Дверь захлопнулась, и я на мгновение прислонилась к ней, закрыв глаза, пытаясь отдышаться. Запах дома — книг, воска и немного пыли — ударил в нос, вызвав внезапный, острый приступ ностальгической боли.

— Авель! Ты где?! — мой голос прозвучал сдавленно, с оттенком паники, которую я не смогла сдержать.

— У себя! — ее звонкий, беззаботный отклик донесся из глубины квартиры, и что-то сжавшееся внутри меня наконец разжалось. Слезы благодарности подступили к глазам.

Слава всем богам, приступа не было.

Я сбросила сумку и куртку, не глядя, и бросилась в гостиную. Из кухни вышел Космо, лениво потягиваясь. Его шерсть была спокойного, зеленого оттенка — цвет безмятежности. Мое сердце на мгновение успокоилось.

— Авель, выходи, у меня для тебя есть новость!

Дверь в ее комнату распахнулась, и она выпорхнула, как бабочка, с пси-раскраской в руках. Краски на холсте переливались и танцевали, подчиняясь магии ее мыслей. Я смотрела на нее — эту хрупкую, бледную девочку с глазами, слишком взрослыми для ее семи лет, — и сердце сжималось от любви и ужаса.

Гениальный ребенок. Наше сокровище. Наша общая с родителями боль и радость.

— Какая новость?

— Мы едем в путешествие! — я выдавила из себя самую радостную улыбку, на какую была способна. Внутри все замирало.

Ложь во спасение. Самая страшная ложь.

— Ура! В путешествие! — она захлопала в ладоши, и ее радость была такой искренней, такой заразительной, что мне захотелось рыдать. Раскраска зависла в воздухе, купаясь в лучах ее счастья. — А Космо полетит с нами?

— Обязательно полетит, малышка. На кого ж мы его оставим? — я притянула ее к себе, прижалась щекой к ее мягким волосам, вдыхая знакомый запах детского шампуня. Прости меня. Прости за этот обман.

Потом я выпрямилась и обвела взглядом комнату. Каждая вещь здесь была наполнена памятью. Диван, на котором папа читал нам сказки. Мамина ваза на полке.

Прощай.

Мысль была острой, как лезвие. Другого выхода не было.

В родительской спальне, в воздухе которой все еще витал призрачный шлейф духов мамы, я нашла старый телефонный справочник. Рука дрогнула, когда я взяла его. А потом мой взгляд упал на толстую, потертую тетрадь в картонной обложке.

Научный дневник отца.

Я прикоснулась к корешку, почувствовав под пальцами шероховатость. Внутри — его почерк, его мысли, его тайны.

— Потом почитаю, — прошептала я, откладывая тетрадь в сторону с странным чувством, будто только что прикоснулась к чему-то важному.

Разговор с дядей Майклом был трудным. Я закрылась в ванной, прижав браслет к уху, и говорила сквозь слезы, сдерживая рыдания, чтобы Авель не услышала.

— Мне казалось, ее болезнь ушла в ремиссию, — голос дяди звучал устало и растерянно. — Мой кузен говорил…

— Сейчас болезнь вернулась, и теперь она в агрессивной стадии, — перебила я, сжимая раковину другой рукой. Суставы побелели. — Мне нужно… нам нужно срочно лететь на Кайрос. Но я… я… — голос сломался, предательски задрожал. — Не знаю, как это сделать?

— Зато я знаю.

Собирай вещи, деньги, лекарства и приезжай завтра ко мне. Продажей твоей квартиры я займусь. Потом переведу деньги тебе на счет, который ты откроешь в Кайросе, как только туда приедешь. Эти деньги помогут тебе заплатить за лечение Авель. Надеюсь хватит, если нет… дошлю остальное.

— Спасибо, дядя Майкл. Но как… как мы попадем на эту планету? Она же находится в другой галактике.

— Через два дня на Кайрос уходит космический корабль Зодиак, — спустя несколько мгновений ответил Майкл. — Удобная вещь, эта ИИ.

— А что делать дальше?

— На Кайросе тебя должен встретить представитель межпланетарной клиники и отвезти в госпиталь. Кажется, у меня есть там один знакомый, попробую с ним связаться.

— Дядя Майкл, я тут слышала, что для лечения Авель ей нужно быть гражданкой Кайроса. Вы что-нибудь слышали об этом?

— Хм… нет, не слышал. Но попробую об этом что-нибудь узнать.

Я кивнула и выдохнула. Дышать стало легче.

* * *

На следующий день. Дом дяди Майкла

Мы стояли втроем — я, Авель, прижимавшая к груди сонного Космо, и наш чемодан — у знакомой двери. Время шло, а за дверью была тишина. Холодок тревоги пополз по спине.

— Где он?

Авель начала беспокойно ерзать.

И тут завибрировал браслет. Сообщение от дяди Майкла.

Я открыла его, и мир рухнул во второй раз за эти сутки.

“Даяна, у меня на работе случился полный коллапс. К сожалению, не могу приехать и проводить вас на космодром. Но вас уже ждут на Зодиаке. Я купил вам билеты. Не опоздайте. Люблю вас.”

Текст плыл перед глазами.

Он нас бросает. Последняя опора уходила из-под ног. Мы были одни. Совершенно одни на пороге неведомого, с билетами в один конец и котом на руках.

А еще было непонятно, встретят нас на Кайросе или нет?

Я посмотрела на Авель, которая с надеждой смотрела на меня своими огромными глазами.

— Все в порядке, солнышко, — сказала я, и голос мой был удивительно ровным. Внутри все кричало от страха, но для нее я должна была быть скалой. — Нас уже ждут… на космодроме. Поехали.