Глава 22.

Я просыпаюсь от того, что Зеван крепко прижимает меня к себе, его лицо уткнулось в мои волосы, а рука лежит на моем бедре. В палатке пахнет им, дымом и нами.

Я прикрываю глаза, желая продлить этот миг, этот островок спокойствия среди бушующего океана моей новой жизни.

Но мир рушится с тихим, но настойчивым звуком – вибрирует браслет на запястье Зевана. Он мгновенно просыпается, и все его тело напрягается.

Он не шевелится, прислушиваясь, потом осторожно высвобождает меня и садится, принимая сообщение. Даже не глядя на него, я чувствую, как меняется его осанка, как уходит расслабленность, возвращается привычная собранность.

– Кассиан, – произносит он голосом, в котором нет и следа недавней неги. – Да. Понял. Возвращаемся.

Он оборачивается ко мне, и в его глазах я вижу ту же тень, что была в день их возвращения.

– Нам нужно домой, малышка. Срочно.

Обратная дорога в резиденцию кажется вдвое короче и вдесятеро тревожнее. Зеван не шутит, не включает музыку. Он молча ведет аэрокар, его челюсть плотно сжата. Я сижу, сжимая в руках сверток с вещами, и чувствую, как по спине ползут мурашки. Что-то случилось. Что-то серьезное.

Мы входим в зал. Кассиан ждет нас, стоя у огромного окна. Он одет в свой безупречный костюм, и его поза кричит о напряжении. Элиан сидит на диване, лицо его непривычно серьезно. Даже Лео, обычно носившийся где-то поблизости, сидит смирно у ног Кассиана, его изумрудные глаза широко раскрыты, словно он тоже чувствует грозовую атмосферу.

– Вера, – Кассиан кивает мне, его взгляд быстрый, оценивающий. – Присаживайся.

Я опускаюсь на диван рядом с Элианом. Он молча берет мою руку и сжимает ее. Это простое прикосновение немного успокаивает.

Кассиан медленно поворачивается к нам.

– Снегов, – произносит он это имя, и воздух в комнате становится ледяным. – Снова заявил о своих притязаниях. На этот раз только на Лео.

У меня перехватывает дыхание. Я инстинктивно смотрю на кота. Лео смотрит на меня, и в его глазах я читаю безмолвный вопрос.

– Что? – вырывается у меня хриплый шепот. – Но... как? На каком основании?

Кассиан делает паузу, его взгляд скользит по мне, и я понимаю, что он выбирает слова. Редкость для него.

– Он утверждает, что Лео является его собственностью, – Кассиан говорит медленно, отчеканивая каждое слово, – и предоставил некие... доказательства. Расписку.

– Какую расписку? – голос Зевана громоподобен в тишине зала. Он стоит, скрестив руки на груди, и его мощная фигура кажется еще больше. – Это же абсурд!

– Возможно, – холодно соглашается Кассиан. – Но Суд Межгалактического Альянса принял его иск к рассмотрению. И этого достаточно.

Я не могу сидеть. Я вскакиваю, сердце колотится где-то в горле.

– Нет! – слово вырывается само по себе, громкое и резкое. – Я никогда не отдам ему Лео! Никогда! Вы не понимаете... Он... – я задыхаюсь, глядя на своего кота, на это единственное существо, которое оставалось со мной все эти годы. – Он не вещь! И тем более не вещь, которую можно отдать Снегову!

Кассиан смотрит на меня, и в его глазах нет осуждения. Есть... понимание?

– Мы не отдадим, Вера, – говорит он с той самой, железной уверенностью, которая не оставляет места для сомнений. – Никто не заберет у тебя твоего селенария. Этого не произойдет.

– Значит, будем драться, – рычит Зеван, и в его глазах зажигается знакомый боевой огонь. – У нас и наших союзников – лучший флот в этом секторе. Мы стерли с лица галактики целые цивилизации за меньшее.

Мысль о войне, о смерти, о разрушениях из-за моего кота вызывает у меня приступ тошноты.

– Нет! – снова кричу я, поворачиваясь к Зевану. – Нет войны не будет! Не из-за меня! Не из-за Лео!

– Вера права, – неожиданно говорит Кассиан. Оба, и Зеван, и я, смотрим на него. – Война это последнее, отчаянное средство. И пока есть другие пути, мы будем их использовать.

Он делает шаг вперед.

– Нам нужно лететь в Суд. На слушания. Ты и я, Вера.

– Почему только вы двое? – тут же спрашивает Элиан, впервые нарушая молчание. В его голосе слышится тревога.

– Потому что, – Кассиан переводит на него свой тяжелый взгляд, – Снегов, будучи хитрой лисой, подал встречный иск. Он требует признать наши с Зеваном действия во время последнего визита в Суд «избыточной агрессией» и наложить на нас персональные санкции, включая запрет на посещение залов Суда до окончания разбирательства. Элиан же, – он смотрит на брата, – как действующий член Совета по Науке Кориланта, не может покинуть планету в момент голосования по критически важному бюджетному проекту. Его отсутствие будет расценено как саботаж.

В комнате повисает гробовая тишина. Они разделили нас. Снегов нашел способ разъединить нас, зная, что вместе мы сильнее.

– Значит, ты и Вера, – тихо говорит Зеван. Он смотрит на Кассиана, и между ними проходит целый безмолвный диалог. – Одни.

– Не совсем одни, – поправляет Кассиан. – С нами будет наша юридическая команда и дипломатический эскорт. И,несколько кораблей охраны будут дежурит на орбите.

Зеван одобрительно кивает.

Я смотрю на Кассиана. На этого человека-крепость, человека-закон. Мы с ним... одни? Без смягчающей нежности Элиана, без буйной энергии Зевана? Предстоящая дорога кажется мне вдруг бесконечно долгой и пугающей.

– И что... что мне нужно будет делать? – спрашиваю я, и мой голос звучит неуверенно.

– Тебе нужно будет выступить, – говорит Кассиан, и его взгляд становится пронзительным. – Рассказать свою историю. Рассказать о Лео. О вашей связи. Суд должен увидеть в тебе не просто сторону в споре, а живого человека, чью семью пытаются разрушить. И Лео должен быть с тобой. Они должны видеть его. Видеть, что он не просто собственность, а разумное существо, сделавшее свой выбор.

Выступить перед Судом? Рассказать всю свою жизнь, все свои боли незнакомым, безразличным существам? От одной этой мысли кровь стынет в жилах.

– Я... я не знаю, смогу ли...

– Ты сможешь, – говорит Кассиан, и в его голосе нет ни тени сомнения. – Я буду рядом с тобой, а мы защищаем свое. Всегда.

Я перевожу взгляд на Лео. Он подходит ко мне и трется о мою ногу, его громкое мурлыканье наполняет внезапно тишину. Он доверяет мне. Он выбрал меня.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох и поднимаю голову. Смотрю на Кассиана, потом на Зевана, на Элиана.

– Хорошо, – говорю я, и голос уже почти не дрожит. – Я сделаю это. Мы сделаем это.

Кассиан кивает, и в его глазах, всего на мгновение, вспыхивает что-то, что можно принять за одобрение.

– Тогда собирайся. Мы вылетаем через три часа.