#13

Открыв пассажирскую дверцу, Егор призывно сверкнул глазами. Я послушно заползла внутрь, наслаждаясь гладкостью красного дерева и кожаного салона и запахом мужского парфюма.

Егор садится рядом, его рука на мгновение проскальзывает по моей груди и животу, когда он тянется за ремнем безопасности для меня. Я задыхаюсь от желания наброситься на него, но не позволяю себе этого сделать. Я ведь хорошая девочка. Но взгляд Егора говорил о том, что его не обманешь: он сразу понял, о чем я думаю, и довольно улыбался тому, что не он один сходил с ума.

Мы медленно покатили в направлении моего дома. Его рука покоилась на моем бедре в перерывах между переключением передач, и я молила Бога о том, чтобы мы поскорее приехали, потому что долго выдерживать эту пытку я не смогу. Я прикрыла глаза и стала считать свои вдохи-выдохи, чтобы успокоиться.

Машина притормозила так плавно, что я даже не заметила. Но я пришла в себя, когда почувствовала, как губы Егора накрывают мои, а руки проворно отстегивают ремень безопасности. Когда я уже начинаю задыхаться, Егор отстраняется.

Осторожно выбравшись наружу, я хватаюсь рукой за крышу автомобиля, потому что от только что пережитого ноги совершенно меня не держат. Егор усмехается и подхватывает меня на руки.

— Чтобы вывести тебя из строя, достаточно одного поцелуя, — веселился он.

— Чтобы вывести меня из строя, тебе достаточно просто посмотреть на меня, — пробурчала я себе под нос.

Но он все равно услышал и развеселился еще больше.

— Ты отлично поднимаешь мою самооценку, ты знаешь об этом?

Я нахмурилась еще больше. Очевидно, ему нравилось, когда глупые девчонки вроде меня падали в его объятия. Я попыталась вырваться, но он меня не отпустил.

— Эй-эй, полегче! Иначе покалечимся оба.

Егор внес меня в дом и поставил на ноги, а я сразу рванула в свою комнату. Уже возле самой двери меня догнали и прижали к стене.

— В чем дело?

Я не ответила.

Он наклонился к моему лицу, так что его губы застыли в миллиметре от моих.

— Либо ты скажешь сама, либо я заставлю тебя сказать.

Недовольный вздох сорвался с моих губ.

— Я не экстрасенс, но, полагаю, ты в восторге от того, что девчонки вешаются на тебя, а ты принимаешь это как должное.

Егор рассмеялся, отчего я нахмурилась еще сильнее.

— Так вот что ты думаешь? Что я не чувствую к тебе того, что ты чувствуешь ко мне? Поверь мне, ты неправа. Если я не теряю сознание при виде тебя, это не значит, что я спокоен. — Он приложил мою ладонь к своему быстро бьющемуся сердцу. — Видишь, что ты делаешь со мной?

Не дожидаясь моего ответа, он впился в меня поцелуем. Я отбросила его руки, сдерживающие меня, и запрыгнула на него, обхватив ногами за талию. При этом моя юбка задралась по самое «не балуйся», но мне было фиолетово. Он вслепую нашарил ручку и, открыв двери, занес меня в комнату.

— Подожди, — отстранился он. — Сначала я хочу с тобой поговорить.

В душу закралось беспокойство, которое, очевидно, отразилось и на моем лице.

— Не бойся, я не собираюсь тебя бросать.

Именно это я и хотела услышать. Я спустилась на пол и села по-турецки на кровати, призывно похлопав по месту напротив. Вздохнув, Егор послушно последовал моему примеру.

— Что ты хотел сказать?

Он нервно потер шею.

— Сначала ответь на мой вопрос, хорошо? — Он дождался моего согласного кивка. — Почему ты сразу всем не сказала, что ты — дочь ректора?

Его вопрос застал меня врасплох, и я растерянно заморгала. Пришлось несколько секунд собираться с мыслями.

— Ну, папа изначально так и настаивал сделать, но я была против, потому что хотела найти настоящих друзей. Ненавижу подхалимов. А что?

Видимо, мой ответ пришелся ему по душе.

— И теперь, когда твоя цель оказалась достигнута, ты не боишься приезжать с отцом в универ, так?

Я снова кивнула, не понимая, куда он клонит.

— Ты смогла хранить такую важную тайну ради правильной цели, поэтому я могу доверить тебе свою. — Егор немного замялся. — Я не хотел, чтобы кто-то знал об этом, потому что не собирался заводить друзей и уж тем более девушку. — Он плотоядно улыбнулся, отчего у меня моментально пересохло в горле. — Но тут попалась ты, да к тому же, со схожей ситуацией, поэтому сможешь меня понять, я думаю.

Он неожиданно замолчал. Меня распирало любопытство, но я не хотела давить на него.

— Меня зовут Богданов Егор Алексеевич. — Я непонимающе нахмурилась. — Губернатор нашего города, Богданов Алексей Владимирович — мой отец.

Я закрыла рот руками. Теперь мне стало понятно, откуда у него такая дорогая машина. Неудивительно, что он молчал об этом. Мне хотелось его поддержать, поэтому я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Сочувствую.

Егор удивленно посмотрел мне в глаза, а затем расхохотался. Я не знала, как вести себя дальше.

— Не такого комментария я ожидал, но мне нравится.

Не удержавшись, я погладила его по щеке. Он поймал мою ладонь и поцеловал ее в самую серединку.

— Я понимаю, почему ты никому не сказал. Может, я сама и дальше бы молчала о том, кто мой отец, но ему это не нравилось, да еще и люди могли сделать неправильный вывод. — Я невольно улыбнулась, вспомнив, как Егор обвинил меня в том, что я сплю с ректором. Он тоже вспомнил и усмехнулся. — Быть ребенком влиятельного человека — нелегкое дело. Но почему же ты решился все мне рассказать?

Он притянул меня к себе, и я заползла к нему на колени.

— Я так же, как и ты, достиг своей цели: ты ведь обратила на меня внимание не потому, что я сын губернатора, а потому, что я понравился тебе как человек. И я не мог и дальше встречаться с тобой и при этом врать в глаза. К тому же, ты достойная хранительница тайн, так что я доверяю тебе, как себе.

Я улыбнулась.

— Что смешного? — поинтересовался парень.

— Какая из нас выходит пара — дочь ректора главного университета города и сын губернатора.

Егор рассмеялся, оценив мою иронию.

— Звездная пара.

Я посерьезнела.

— Звездная пара, о которой никто не узнает. Я обещаю.

— Я рад, что я в тебе не ошибся.

Он как-то подозрительно оживился, и я почувствовала его руки на своей пятой точке. Все вопросы по поводу его биографии растворились сами собой.

Пришло время для «горизонтального» разговора, который прошел в три этапа: на кровати, на полу и на столе. После нашей «беседы» в моей комнате царил полнейший кавардак, но кого это волнует?