#5

К тому моменту, как пара, наконец-то, закончилась, мне казалось, что я успела поседеть сотню раз. Но вот папа вышел, и моя группа, собрав вещи, весело покидала аудиторию. А я не могла даже пошевелиться от напряжения.

— И все-таки, что-то не так, — неожиданно произнес Егор, и я дернулась: не думала, что кроме меня тут кто-то остался.

Не зная, что ответить, я собрала вещи и выскочила в коридор.

Остаток дня прошел без происшествий. Антон изо всех сил старался создать в нашей небольшой компании веселую атмосферу, но все его шуточки проскальзывали мимо меня. Да еще и папа прислал мне сообщение с просьбой подождать его после учёбы для важного разговора. В итоге к концу дня я была в таком состоянии, что меня всю трясло.

После окончания третьей пары друзья предложили вместе пойти по домам, но я отказалась, сославшись на важное дело. Они переглянулись, но ничего не сказали. Лишь пожелали мне удачи в делах и скрылись из глаз. Мне стало немного неловко: все-таки ложь — не мой конёк, да и я не могу обманывать их вечно.

Коридоры непривычно опустели. Я уже не боялась нарваться на знакомых, но успокоиться все равно не могла, поэтому наматывала круги возле дверей папиного кабинета. Наконец он соизволил удостоить меня внимания.

— В чем дело? — напрямую спросила я.

— Сразу после работы я еду в Москву на совещание ректоров, так что не жди меня на ночь. Я вернусь через пару дней.

Я сникла. Папа был единственным близким мне человеком в городе, и без него я чувствовала себя незащищенной.

— Это обязательно? — спросила я с надеждой, что у него есть шанс не уезжать.

— Да, обязательно, — последовал твердый ответ. Он поцеловал меня в лоб. — Не волнуйся, глазом моргнуть не успеешь, как я вернусь.

Он вернулся к себе в кабинет, и я вздохнула. Замечательно. И как же я буду в одиночестве ночевать в этом огромном доме?

Я развернулась и столкнулась с презрительным взглядом Егора.

— Теперь все понятно.

У меня второй раз за день все похолодело внутри.

— Что понятно?

Он подошел ближе.

— Что ты спишь с ректором!

Его голос был ледяным от презрения, но меня это не напугало. Потому что от его предположения я зашлась истеричным хохотом.

— Я, конечно, допускала мысль о возможных сплетнях, но что бы такое, — выдохнула я, когда смогла успокоиться. — Это мой папа, идиот.

Выражение лица Егора стало удивленным, а потом — виноватым.

— Неловко получилось, — он почесал макушку. — Извини.

Я прислонилась спиной к прохладной стене, не переставая улыбаться.

— Да не извиняйся. Думаю, пора рассказать всем, что я его дочь, иначе я буду каждый день получать такие обвинения. — Я покачала головой. — Даже не думала, что со стороны все может выглядеть не так, как есть на самом деле. Спасибо, что открыл мне глаза. — Я осмотрела пустой коридор. — Кстати, почему ты все еще здесь? Я думала, что все уже разошлись…

— Да я тоже сначала разошёлся, но уж очень подозрительным было твое поведение, и меня одолело любопытство. Выходит, ты Соколова Анна Николаевна?

— Так и есть.

— Приятно познакомиться.

Я искренне улыбнулась.

— Мне тоже.

В коридор выглянул папа.

— Что здесь происходит? — спросил он у меня, но, заметив, что я не одна, осекся.

Я оглянулась на Егора.

— Расслабься, папа, он знает.

Лицо папы смягчилось.

— Все в порядке, солнышко?

— В полном, — заверила я. — Но раз уж ты пришел… Можно Вадим сегодня останется у нас? А то мне как-то неуютно одной…

— Сколько раз просить тебя обращаться к водителю по имени-отчеству! Он в два раза тебя старше! Прояви хоть немного уважения!

— А разве я неуважительно к нему отношусь? — состроила я невинное лицо. — Я ему не хамлю, не грублю и не оскорбляю. К тому же он сам не против, чтобы я так к нему обращалась, потому что он чувствует себя моложе.

— Ох, Аня, и где же твое воспитание… — пробормотал он, потрепав меня по макушке, и скрылся в кабинете.

Я показала дверям язык.

— Ты идешь? — спросил Егор с улыбкой на губах, отчего на его щеках появились милые ямочки.

— Да, пошли.

На ходу надевая пальто, я неспешно поплелась за Егором. На первом этаже он поравнялся со мной и пошел рядом. В полном молчании мы вышли из универа под холодный сентябрьский ветер и дошли до ворот.

— До завтра, — попрощался он и, не дожидаясь ответа, пошел в противоположную мне сторону.

— До завтра, — прошептала я себе под нос и поплыла к машине, которая уже темным пятном маячила невдалеке.

— Как прошел день? — спросил Вадим, когда я с удобством устроилась на переднем сидении и протянула озябшие пальцы к печке.

— Лучше, чем мог бы, но хуже, чем обычно, — пробормотала я, вспомнив, что папы сегодня не будет. — Ты можешь остаться ночевать у нас? Папа уезжает в Москву до завтрашнего вечера…

— Только не говори, что такая взрослая девочка боится оставаться одна.

Я нахмурилась.

— Необязательно быть маленькой, чтобы чего-то бояться. Просто дом слишком большой для меня одной.

Вадим почесал подбородок.

— Я и рад бы помочь, но сегодня не могу: у моей крестницы день рождения, и я обещал на нем присутствовать.

Я постаралась скрыть досаду.

— Да, это действительно важнее.

Мое настроение падало все ниже с каждым поворотом в сторону дома.

— А почему ты не хочешь позвать на ночь подруг? Вроде ради них и делалась вся твоя конспирация, или я чего-то не понял?

От его идеи на моем лице расползлась улыбка.

— И в самом деле! Я совершенно об этом забыла. — Я готова была стукнуть себя по лбу. — Можно устроить пижамную вечеринку!

— Только вот твоей конспирации конец…

Я махнула рукой.

— Не страшно. Я все равно собиралась раскрыть карты, когда папа вернется.

Глаза Вадима удивленно поползли на лоб.

— С чего бы это?

Я рассмеялась, вспоминая случай в коридоре.

— Знаешь, я решила, что пора заканчивать этот спектакль после того, как меня обвинили в том, что я сплю с ректором университета.

От услышанного Вадим закашлялся и чуть не въехал в фонарный столб.

— Ничего себе!

Оставшуюся часть дороги мы проехали молча.