Глава 22

Глава 22

— Как тебя зовут? — Поинтересовалась у Дегроса, который продолжал смотреть на меня с опаской.

— Ты моя хозяйка и можешь называть, как душе угодно. — Злобно прошипел в ответ, с потемневшим взглядом, брошенным на меня из-под бровей.

Даже захотелось ударить его, но и без моих усилий, на крепком теле хватало побоев. Комната пострадала не меньше. Драка не прошла бесследно для стола, кресла и нескольких статуэток. К счастью, у нас было достаточно средств, чтобы восполнить утраченное.

— Можешь не говорить, тогда и обращаться к тебе не придется.

После всего произошедшего на меня навалилась ужасная усталость, все силы разом покинули тело. Безразлично смотря на Дегроса, присела на край дивана. Глаза слипались, хотелось спать, а не участвовать в разборках двух альфа-самцов, которые делят территории.

— Дарио. — Тихо прозвучал запоздалый ответ, вынудив меня удивленно приоткрыть один глаз. — Можешь называть меня Дарио. — Почти шепотом произнес он, словно не верил собственным словам, или его пугало произнесенное имя.

— Хорошо, тогда ты можешь называть меня просто Рози.

Получив в ответ легкий кивок, поняла, что сон все же придется отложить до лучших времен. Во-первых, стоило изучить дом, посмотреть, что есть из мебели и посуды, а еще пополнить запасы. Во-вторых, нужно было заняться регистрацией Коналла, чтобы какая-нибудь дамочка не утащила его из-под носа.

Вообще, дел было много. Вещей у меня не осталось, скромные пожитки разлетелись на части вместе с шаттлом, как и вещи капитана, а у раба никакой собственности вообще быть не могло. Запасы еды, конечно же, в новом доме не предусмотрены, а двум взрослым мужчинам и беременной женщине, она нужна в большом количестве, я уже начинаю чувствовать нехватку нормальной пищи.

Еще один вопрос, который предстояло срочно решить: разделение территории. Ежедневные столкновения капитана и Дарио, не могли благополучно сказаться на моей психике. Уход Коналла вызывал желание догнать и разбить о его упрямую голову еще парочку статуэток, можно и больше. Из этого вытекала еще одна необходимость: создать правила этого дома, запретив любые ссоры и драки.

— Дарио, — окликнула раба, передавая свой коммуникатор, — закажи еду, два коммуникатора и одежду себе, с остальным разберемся позже.

Пока он ошарашенно хлопал глазами, явно не веря в свое счастье, я тихонько улизнула в направлении, куда уходил капитан. Обстановка, да и вся ситуация в целом была непривычной. У меня не было дома, я и на поверхности планет была всего раз, и то недолго, все остальное время провела на кораблях, перемещаясь из одной звездной системы в другую. Даже не представляла, что когда-то обрету настоящий дом, собственный, где смогу завести семью, воспитывать детей, возможно, и быть любимой.

Замечтавшись, не заметила, как дошла до кухни, вернее сказать, до роботизированной системы приготовления еды. В академии была похожая система, несколько шкафов оснащенных системой сохранения качества продуктов, еще несколько для создания блюд и искин, контролирующий процесс приготовления еды.

У меня даже в животе заурчало, когда я представила вкуснейшую кашу, которую с удовольствием ела в академии, пока остальные курсанты воротили носы. Пришлось подавить желание проверить наличие еды, так как я была не одна.

— Почему ты молчала? — Коналл сидел на полу, спрятав лицо в ладонях.

В эту минуту он не походил на того мужчину, которого я привыкла видеть изо дня в день. Показалось, что он разбит, но я не могла поверить в это.

— Я не могла рассказать и не хотела. — Пожав плечами, тоже присела на пол, но не слишком близко, желая сохранить пространство между нами. — Моя жизнь висела и висит на волоске, любой промах мог стоить слишком дорого. — Снова начинала говорить словами опекуна.

Хью не уставал повторять, что мне нужно бояться всех и вся, быть молчаливой и терпеть, чтобы сохранить тайну любой ценой.

— Ты могла сказать мне, — слова прозвучали со жгучей обидой, — мне можно доверять!

Я глупо хлопала глазами, пытаясь переварить его слова, и не выдержав, громко рассмеялась. Подумалось, что драка с Дегросом не прошла бесследно для Уотса, и он тоже потерял память. Не счесть, сколько раз мечтала избавиться от капитала или покинуть академию, чтобы избежать внимания с его стороны, а об изнурительных тренировках не стоит и говорить. Только у Уотса была маниакальная цель сделать из меня боевую машину для убийств, и только он позволял себе открыто унижать меня на своих занятиях, сравнивая с бесполезным созданием. Другие преподаватели хоть и не испытывали любви ко мне, но никогда не доходили до таких издевательств.

— Тебе нужно в ренегар, — отсмеявшись, произнесла я, стирая слезы с лица, — похоже, проблемы с головой.

Шутка осталась неоцененной, Коналл продолжал изображать искреннюю обиду, показывая ее взглядом и поджатыми губами.

— Ты не пыталась дать нам шанс, но я никогда не шел на поводу у остальных, не старался защищать тебя, а делал сильнее, даже если ты этого не замечала. — Он хотел понимания, а я не хотела слушать бред сумасшедшего. — Разве было бы лучше, если бы все курсанты стали считать тебя любовницей преподавателя? Или если бы все терпели тебя, только из-за чьего-то авторитета и силы? Все уважение, что у тебя было и все знания, ты заслужила сама, ни у кого нет в этом сомнений. Можешь мне не верить, но не я подал документы на твою практику, твое имя уже было в списке, я лишь сделал выбор в твою пользу.

Ненависти к нему не стало меньше, но глаза словно открылись, я посмотрела на Уотса с другой стороны. Капитан по-прежнему был заносчив, надменен и невыносим, но я увидела в нем то, чего не замечала раньше: желание помогать и защищать меня. Это было похоже на мимолетное наваждение, которое хотелось скинуть с себя, чтобы не вспоминать последний день учебы.

— Ясно, ты не веришь. — Он по-своему расценил мое молчание. — Это уже не так важно, правда в том, что узнав о твоем прошлом, я начинаю ненавидеть себя.

— Не стоит, это уже ничего не изменит, нужно подумать о будущем и о безопасности ребенка, если это мальчик, ему не место в матриархальном мире. — Я впервые произнесла это и замерла в испуге.

Сердце вдруг забилось чаще, я представила новорожденного мальчишку со светлыми волосами и пухленькими щечками, от которого пахло чем-то сладким. Эта картинка принесла столько тепла, что рука сама легла на живот.

— Клянусь, что сделаю все для тебя и нашего ребенка, даже если ты никогда меня не простишь.

Посмотрев в его глаза, я впервые готова была сказать, что верю и не стану убегать, точно не в этот раз, или отталкивать, но и открывать свое сердце не собиралась, достаточно того, что уже не хотела убить Коналла.