5.4

Руки затряслись, я не могла ошибиться сейчас. Наверняка я не смогу вытащить палку, не уронив комок бумаги, как только кочевники заметят его, мне конец. И я также упущу единственную возможность предупредить Его Величество.

Быстро сместила палку к королю за спину и начала пытаться зацепиться концом палки за ладони короля. Шум со стороны двери становился все громче, мои руки вспотели и тряслись от волнения, мне казалось, что шест выпадет из моих рук. Сердце стучало как сумасшедшее. Наконец, скомканная записка упала у рук короля, касаясь их, и я начала быстро вытаскивать палку наружу. Не успела я полностью убрать мой самодельный шест, как дверь распахнулась. К счастью, кочевники сразу же принялись осматривать пленников и не обратили внимания на единственное окно в комнате.

Вытащив палку, я упала на землю, взволнованно пытаясь перевести дыхание. Надеюсь, получилось. Надеюсь, Его Величество поймет и другим тоже скажет. Среди похищенных я также увидела Эдмона Тенбрайка, для которого быть обнаруженным в таком месте было чрезвычайно опасно, его огромное герцогство располагалось прямо на границе с пустошью. Решив избавиться от палки как можно скорее, я начала медленно ползти назад. Шест был длинным, выше меня, и слишком заметным. Выкину его в пустошь, и нет проблем.

Громкие крики раздались около забора, и от этого мое сердце, казалось, провалилось в желудок. От волнения я не сразу знала, что делать, но последовала инстинктам — вновь упала на землю, прячась за хозяйственными предметами, и решила выяснить обстановку.

Один из кочевников вел моего рацикана со стороны входа. Животное взволнованно двигало длинными ушами, но сумок с ним я не заметила. Вероятно, он умудрился каким-то образом освободиться от них и наткнулся на вход.

С одной стороны, это означало, что я не была обнаружена, возможно, они подумали, что один из их рациканов отбился от стаи и кружил вокруг тюрьмы? Но с другой стороны, я только что потеряла свое средство передвижения. Как я вернусь назад без рацикана через такую огромную дистанцию?

Животное уже увели за тот же высокий забор, из-за которого приносили похищенных, ворота закрыли на ключ, и вскоре мужчины, переговариваясь, скрылись в здании, за которым я пряталась. Я не осмелилась встать из своей лежачей позиции ещё какое-то время, а затем направилась к тому окну, откуда наблюдала за таласским принцем.

— Принц Лансель! — шепотом позвала мужчину.

Талассец, все так же прикованный к каменному ложу, заметно вздрогнул, а после счастливо произнес:

— Ты пришла, Элли! Простите, Вы пришли! Я думал, что вы были плодом моего больного воображения, моей умирающей надежды.

— Тшшш, пожалуйста, не шумите.

— Хорошо, конечно, прости, прости, — тут же зашептал виновато принц, и я вспомнила, что он был еще очень молод, того же возраста, что и я, но уже столько пережил…

Решила выложить все как на духу и спросить его совета:

— Кочевники нашли моего рацикана, и обратный путь займет очень долгое время. Вы знаете, как попасть за ограждение, где они держат животных?

— Нет… но ключи от ворот должны быть у начальника смены.

— А начальник смены в…

— В здании с синей дверью. Но туда можно попасть и из этого здания. Это настоящий лабиринт с подземными ходами, правда, меня засунули в самый дальний угол, чтобы никто случайно не набрел.

Я долго молчала, размышляя. В теории я могла бы попытаться пересечь такую территорию пешком, благо, не в первый раз, но дистанция была даже близко не сравнима с той, что я прошла от храма Стонвелл до Мокта. Возможно, у меня ушло бы больше недели.

— Элли? — голос принца вновь стал испуганным.

— Я тут, простите. Просто задумалась. Я планировала добраться до Валледа и привести сюда армию. Но не знаю, смогу ли я добраться обратно без рацикана.

— Даже если бы у тебя хватило сил, вряд ли твои осколки выживут такое время в пустоши. Это слишком рискованно.

Вопрос осколков меня не особенно волновал, но, конечно, я не собиралась сообщать ему об этом.

— В том же здании с синей дверью кочевники хранят свои осколки, — сказал принц, явно желая мне помочь. Он не понимал, что я боюсь рискнуть проникнуть в здание и украсть ключи. — Скажи, на тебе есть ошейник?

Я не сразу поняла, о чем он, но потом вспомнила “украшения”, которые сегодня уже находились на шеях Феликса Второго и других похищенных.

— Нет.

— Хорошо… а то ты бы точно не смогла убежать.

— Ваше Высочество… скажите, к начальнику смены приходят убираться?

Принц удивился моему вопросу:

— Конечно! Ко мне тоже приходят убираться, каждый день, но я видел их только несколько раз перед тем, как кочевники решили закрыть мне глаза.

— И когда это происходит?

— У них нет особого графика. Но кочевники чтят солнце и после заката стараются не работать.

***

На следующий день я ощущала сильное волнение, но была решительно настроена действовать. У меня не было еды, и я не верила, что справлюсь с таким пешим походом, не уверенная в направлении, ослабленная, по жаре.

Вчера таласский принц по моей просьбе научил меня нескольким словам на аракийском, таким как “здесь”, “убери”, “сюда”, “да”, “нет”. Ведро и тряпки найти было не тяжело, они валялись все там же, недалеко от моего подкопа, с другими хозяйственными предметами, под небольшим навесом.

Наверное, я бы никогда не осмелилась на такой риск, если бы не была уверена, что кочевники не причинят мне физического вреда. Но даже с этим знанием, мой план казался полным безумием. Похоже, мой холодный земной рационализм не справлялся с накатившими эмоциями. Когда солнце почти сошло за горизонт, я гордо взяла в руки ведро и тряпки и спокойно направилась к синей двери. На Земле у одного из моих стартапов произошло ограбление — грабители были одеты в оранжевую рабочую одежду, и их спокойно пропустили сквозь все двери, полагая, что они пришли что-то чинить. Теперь я собиралась воспользоваться такой же тактикой, притворяясь уборщицей, которой открыты все двери.

Я без труда прошла через синюю дверь, встретив по пути лишь одного человека, который даже не обратил на меня внимания. У меня же, когда я прошла мимо него, сердце стучало так, что я не слышала ничего вокруг.

Если верить принцу Ланселю, в этом здании проживали и работали руководители этой тюрьмы, и это здание было самым маленьким из всех. При этом внутри здание все равно было лабиринтом с узкими коридорами и огромным количеством дверей. Талассец сказал, что я даже могла попасть отсюда в основное здание с пленниками, но я не собиралась проверять эту теорию — мне все равно их не освободить из-за ошейников, привести сюда армию намного надежнее.

Честно говоря, я не представляла, как искать комнату начальника смены или его самого. Даже если его дверь как-то отмечена, я все равно ничего не пойму, потому что не знаю аракийского. Принц Лансель сказал, что начальник смены всегда ходит в красном, единственный, но не ломиться же в каждую комнату?

Коридоры, несмотря на свою узость, были заставлены разнообразным хламом: ящиками, столами, комодами. Вероятно, комнаты были настолько маленькими, что жильцы вынуждены были оставлять свои вещи в коридорах. В здании уже собралось множество людей, которые, очевидно, готовились к окончанию рабочего дня. Я бродила по коридорам, заглядывая в единичные открытые двери, но никого в красном не обнаружила. Решила, что если не удастся найти начальника смены, я спрячусь где-нибудь и дождусь ночи, чтобы попытаться украсть ключи.

Так и получилось, в итоге я устроилась за ящиками в коридоре, где было наибольшее количество дверей, и решила подождать. От усталости я даже не заметила, как заснула — последние несколько дней я провела в пустыне и спала на открытом воздухе, так что отсутствие ветра и холода быстро усыпило меня.

Проснулась от легких шагов — мимо меня, как королева, проплывала Аяна. Хотя почему как, они и готовили из нее будущую императрицу Таласской Империи. Аяна постучала в одну из дверей, и ее открыл... мужчина в красной робе. Кочевник выглядел недовольным и заспанным, он грубо попытался выговорить что-то женщине, но та сразу же оборвала его слова резким окриком. Видимо, она стояла выше этого мужчины в иерархии.

Женщина протянула открытую ладонь мужчине, после чего тот снял с пояса кольцо, на котором находилось четыре массивных ключа.

***

Мне невероятно повезло.

В глубине ночи, через два часа, я покидала комнату начальника смены, держа в руках не только связку с ключами, но и несколько мелких осколков. Присутствие Аяны сильно облегчило мою задачу, позволив добыть ключи всего в три шага.

Сначала, после того как она ушла, я подождала некоторое время и проникла в комнату начальника стражи. От усталости он не только оставил дверь открытой, но и крепко спал, не заметив меня. Даже не пришлось изображать уборщицу. Я спряталась под кроватью.

Затем, когда Аяна вернулась, я увидела, где он спрятал ключи — в секретном ящике под столом. После этого я снова дождалась, пока он уснет.

Наконец, открыв секретное отделение, я обнаружила внутри не только ключи, но и несколько мелких осколков источника, которые, хоть и были полумертвы, но все еще работали.

Нельзя расслабляться. Все прошло идеально, слишком идеально.

Я собиралась вернуться тем же путем, которым пришла, но, услышав шум из коридора, испугалась и спряталась за ближайшей дверью.

А после почти ослепла от интенсивности освещения в этой комнате.

Обернувшись, поняла, что я нахожусь в какой-то мастерской или лаборатории. Комната была огромной по меркам этих зданий: вдоль длинных стен располагались рабочие столы, заваленные бумагами, а к стенам были прикреплены чертежи. На столах также лежали неизвестные детали, состоящие из очень мелких стеклянных и металлических компонентов.

Я растерянно осматривала помещение, замечая все больше деталей: насыщенный магический свет, стерильную чистоту и полное отсутствие окон.

Обратила внимание на чертежи, висевшие на стенах, и замерла. Они были выполнены с аккуратностью, присущей современным техническим документам, с миллиметровыми отметками. Чертежи, видимо, перерисовывались много раз и все они изображали один и тот же объект: загадочный куб с центром из форсадита и множеством стеклянных и металлических деталей, соединяющихся под разными углами, которые были четко обозначены.

На чертежах на другой стене были изображены ошейники, используемые на заключенных. Это были не простые ошейники: на них были установлены мелкие детали, работающие на основе все того же форсадита, который был изолирован и не соприкасался с кожей. На ошейниках не было видимого замка, и я не знала языка, чтобы разобраться в их конструкции.

Я сглотнула комок, застрявший в горле. Последний, огромный плакат на стене изображал разные радиочастоты, и я не сомневалась, что разная сила сигнала отвечала за меру наказания на этих ошейниках. Ошейники управлялись удаленно.

В центре комнаты стоял стол-витрина, верхняя часть которого была закрыта стеклом. Под стеклом на столе лежали листы, полностью исписанные на валледском. Бумага была потрепанной и старой, я видела, что местами на ней сохранился урон от воды, вместе с грязными разводами.

Это был дневник.

Дневник человека из другого мира.