Глава 1

Протянув руки за своим питомцем, я совсем не ожидала услышать:

— Этот рыжий разбойник напал на мою собаку.

— Василий не мог! Он же кот! — возмутилась я, но тут же пожалела об этом.

Василий упорно молчал, продолжая выдавать милоту единственным глазом, повиснув безвольной тряпкой в руках незнакомца. Весь его вид говорил о том, что он совершенно не при делах!

— Простите, но он не просто кот! Ваш Василий огромный кот. У Фифи ободран нос, и она лишилась любимого лакомства — косточки.

И не поспоришь — порода. Мой Василий — мейн — кун, правда, без родословной. Такой кот даст фору иной псине. Но, простите, как незнакомец назвал свою собаку?

— Фифи? — переспросила изумленно.

Господи! А на вид такой брутальный мужчина! И что же там за собачка? Овчарку, к примеру, так не назовешь! Наверное, какое-нибудь замученное, дрожащее существо на тоненьких лапках, с вечной тоской в глазах. У такой мелочи косточку отобрать для моего кота как хвостом об асфальт.

Мужчина поморщился, но пояснил:

— Фифи — Чихуахуа. Жена собачку так назвала. Бывшая. При разделе имущества собака выбрала меня.

Я бы тоже его выбрала! Куда-то мои мысли не туда свернули. Сделав над собой усилие, оторвала взгляд от губ незнакомца и поняла, что он тоже завис, разглядывая мое лицо. Его серые глаза потемнели, став почти черными, как грозовое небо. Красивый зараза: волевой подбородок с ямочкой, прямой нос с небольшой горбинкой, волосы, как вороново крыло — все, что мне нравится в противоположном поле, причем оптом. Комбо!

Отмерла первой.

— Спасибо за кота. И извините. Надеюсь, он не сильно поранил вашу собачку?

— Мрр-р-р, — вдруг затарахтел в моих руках обидчик маленьких собачонок.

— Я куплю Фифи новую косточку.

— Не стоит. У нее все есть.

— Еще раз, извините!

— Всего доброго, — внезапно попрощался мужчина, кинув взгляд на дорогие часы.

«Как вас зовут?» сказала уже двери, закрывшейся перед моим носом. Не очень-то и хотелось! Ну, да. Кому я вру? Хотелось и очень. И не только имя узнать, но и какие на вкус его губы. Спокойствие! Главное не влюбиться. Где он с Фифи и где мы с Васькой? Такие мужчины на простушек вроде меня внимания не обращают. Все забыла. Забыла, я сказала! Мне бы с текущими проблемами разобраться. Интересно, когда муж придет? Надоело каждый раз пинать его чемоданы, проходя по коридору, весь проход загораживают!

— Мряу, — прохрипел не своим голосом кот, напомнив о себе, и вырвавшись из моих рук, понесся на кухню.

«Он же голодный!» — вспомнила я и помчалась догонять Василия, спешащего к своим мискам. Правильно: любовь — любовью, а обед по расписанию!

Насыпав коту сухого корма, решила позвонить маме. Как же я соскучилась по Аленке! А эта егоза домой возвращаться не торопится. Только бы со мной осталась. Ну, как я ее отдам, если пять лет вместе живем? Ее мать умерла, она ее не помнит совсем, а к отцу относится покровительственно — снисходительно, но по-своему любит. Василий, к слову, не заслуживает такой замечательной дочери! Играть ему с ней не интересно, гулять — не допросишься. Весь его отцовский долг состоит в том, чтобы отвезти Аленку к одной из бабушек.

— Здравствуй, мама.

— Это не мама, это я, твое солнышко! — ответили в трубке задорным детским голоском.

— Привет, любимая! Как у вас дела?

— Изумительно! — выдала дочь. С недавних пор, это любимое Аленкино слово. — Мы с бабушкой Еленой ходили сегодня окультуриваться в театр.

— Ну, и как? Сильно окультурились?

— Спрашиваешь! А после театра я развела ее на Макдональдс.

— И тебя согласились накормить вредной пищей?

— Я умею быть очень убедительной! — хихикнули в трубку. — По секрету — спектакль был отстойный, и бабуля сама несколько раз засыпала во время представления!

— Котенок, я бы хотела забрать тебя сегодня.

— Бабушка расстроится.

— Расстроится,- согласилась я, особенно после известия о нашем с мужем расставании. — Хочу вам кое-что сообщить….

— Приезжай, я соскучилась, — голосок дочки погрустнел. — Вы с папой поссорились?

Вот откуда? Интуиция?

— Он от нас ушел?

— Милая мне жаль.

— Так и знала! Слышала, как он с какой-то Котей по телефону разговаривал, но тебе не хотела говорить, чтобы не расстраивать! Простишь?

— Да.

— Но ты же меня не бросишь, мусечка?

— Никогда! Обещаю. Я так тебя люблю, радость моя.

— И я тебя, мамочка!

После разговора с дочкой, на глаза навернулись слезы. Девочка моя! Ей будет трудно. И моя мама будет переживать, а у нее давление. Правда, она никогда Василия не жаловала и была против нашей свадьбы. Лишь недавно, когда умер мой отец, Аленка стала скрашивать ей одиночество. Из-за нее она готова была примириться с "непутевым" зятем.

Такси приехало быстро. Заскочив по дороге в супермаркет, через час я уже открывала калитку родного дома.

— Мусечка приехала! — выскочила ко мне Аленка и бросилась на шею.

На крыльцо выглянула мама. Ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять мое состояние.

— Проходи, что у двери топтаться. Здравствуй, дочь.

— Привет, мамуль. Ты сегодня чудесно выглядишь, — решила подсластить горькую пилюлю и ничуть не слукавила.

Мама уже оправилась от потери близкого человека и выглядела как всегда настоящей леди, возраст которой определить невозможно. Она не признавала халатов и растянутых футболок дома, только платье и домашние туфли на низком каблучке. Всегда идеальная: прическа, легкий макияж и безупречный маникюр. Ничего общего со мной — миниатюрная блондинка с голубыми глазами. Я же внешностью пошла в отца — выше среднего роста с кудрявыми волосами глубокого каштанового цвета, большими зелеными глазами и с легкой россыпью веснушек на лице. И вовсе не рыжая! И не ведьма! А то находятся, время от времени, особи мужского пола, делающие сомнительные комплименты моей внешности.

— Не подлизывайся, Евгения, выкладывай, что у тебя стряслось.

— Домой-то пустишь?

Мне предложили войти царственным жестом.

— Все хорошо. Почти, — я старалась держать лицо, не хотелось сразу шокировать неприятным новостями, во всяком случае, не при ребенке. Правда, Аленка уже в курсе.

Дочка взяла мою куртку и аккуратно повесила в шкаф, кросовки тут же отправились на полочку — сказывалось бабушкино воспитание.

— Руки мойте и за стол, — скомандовала мама, решив накормить меня перед тем, как услышать неприятное известие.

Есть не хотелось. Вспомнила, что сегодня еще не завтракала, и вчера не обедала… и не ужинала. Надо бы что-то пожевать, а то джинсы, сидевшие до этого, как влитые, сегодня застегнулись свободно. Еще один плюс от расставания с Василием — давно хотела похудеть, но как-то руки не доходили, зато ноги до холодильника доносили мое тело по вечерам регулярно. Можно еще и спортом заняться, теперь на уборку и готовку будет уходить значительно меньше времени! От этих мыслей я слегка повеселела и, поцеловав Аленку, устроившуюся за столом рядом со мной, принялась с аппетитом поглощать мамин знаменитый борщ, рецепт которого она мне раскрыла, лишь стребовав клятву, что никому не открою фамильный секрет.

— Ой, сметану из холодильника забыла достать, — всполошилась мама, ставя на стол блюдо с пампушками, "изумительно", по словам Аленки, пахнущих чесноком.

— Спасибо, бабуля! — с этими словами дочь выскочила из-за стола и, поцеловав нас по очереди, скрылась в своей комнате, когда-то, словно в другой жизни, бывшей моей. До сих пор ее стены украшали плакаты любимых музыкальных групп.

— Рассказывай, дочь, — приказала мама, не терпящим возражения тоном.

Как бы мне не хотелось отложить сложный разговор, пришлось отодвинуть пустую тарелку, и подчиниться.

— У Василия любовница, он у нее живет последнее время, а мне вешает лапшу о своих командировках. Я решила подать на развод.

— Этого следовало ожидать! Надеюсь, ты не собираешься отдать этому кобелю Аленку?

Я с тревогой наблюдала за выражением ее лица. За сердце мама не хваталась и в обморок падать

не собиралась. Неужели она тоже что-то знала и скрывала от меня? Только развести на откровенность Елену Сергеевну не так-то просто. Моя родительница тот еще крепкий орешек! Даже папа перед ней часто пасовал, а ведь он бывший военный.

— Нет, конечно! Но очень боюсь, что она выберет не меня. Или Василий не согласится оставить дочку.

Дверь в кухню резко отворилась, являя нам взволнованную Аленку с горящими глазами.

— Мама, не переживай! Папа согласится. Мы изумительно проживем без него, все равно, его дома постоянно не бывает. Ты же разрешишь ему иногда видеться со мной?

— Безусловно, солнышко!

— А я в нашей девочке не сомневалась! Правильно твой отец настоял в свое время, чтобы ты ее удочерила.

Не буду сейчас уточнять, что тогда мама выступила категорически против моих планов. Помогло лишь вмешательство папы, одним суровым взглядом прекратившего, начавшуюся было истерику с ее стороны. Мне так не хватает его сейчас!

Я не стала ругать Аленку за то, что она подслушала взрослый разговор, не предназначенный для детских ушей. Главное, дочка на моей стороне, а с остальным я справлюсь.

Мама предложила остаться у нее на ночь, но как бы мне ни хотелось оттянуть решение проблемы, сама по себе она не рассосется. Василий может вернуться в любой момент, а выгнать пробравшегося на свой любимый диван мужа будет весьма затруднительно. Сдвинуть с места упитанного мужчину в полном расцвете сил крайне тяжело, даже если он не будет сопротивляться. А Василий будет! Вдруг и чемоданы успеет разобрать? Не собирать же мне их еще раз? Одно радует, холодильник я оставила девственно чистым, и нанести урон моим запасам он не сможет! Зато мы с Аленкой нагружены судочками с едой заботливой бабушкой по самые уши. Две полные сумки я запихала в багажник такси, а с небольшим пакетом сладостей дочка решила не расставаться, усевшись вместе с ним на заднее сиденье автомобиля в детское кресло. Хвостатому Василию тоже перепало кошачьих деликатесов. Сидел бы дома, и не пришлось бы у маленьких собачек невкусные косточки отбирать! Тут же вспомнила удивительные глаза незнакомца. Наваждение какое-то! Мужа еще не выставила, а о другом мужике думаю! Возможно, потом, когда успокоюсь немного, позволю себе изредка с кем-нибудь встречаться, исключительно здоровья для! И не на своей территории!

До дома доехали с ветерком, я даже испугаться успела всего три раза. Водитель оказался настоящим лихачом, гнал, подрезая без зазрения совести другие машины. Наличие ребенка в машине и мое возмущение его не остановили. Около нашего подъезда столкнулись с подругой Аленки Настей и ее мамой Светой. Девочки часто играли вместе под присмотром одной из нас. Дочь отпросилась погулять с ними на детской площадке. Разрешила, а сама потянула тяжелые пакеты на свой пятый этаж. Лифт, как нарочно, не работал.

Василий встретил запыхавшуюся меня возмущенным мявком и тут же прошествовал с гордо поднятым хвостом на кухню, оглянувшись пару раз, удостовериться, что я следую за его котовским величеством. Надо записаться в спортзал, в очередной раз уговаривала я себя. В моем возрасте по ступенькам еще как горные лани скачут, а я еле отдышалась.

— Неужели уже проголодался, наглая твоя кошачья морда? Я же только перед уходом насыпала тебе полную миску корма!

Кот жалобно посмотрел на меня честными глазами, словно говоря: «не было такого, хозяйка, я бы помнил».

— Ай, ладно. Что мне для родного кота лишнего пакета корма жалко? Елена Сергеевна тебе много всего передала. И любимые кошачьи колбаски положить не забыла!

— М-ряк, — довольно муркнул Василий, всем своим видом говоря: «Вот кто обо мне всегда помнит и ценит! Не то, что некоторые! Корм и тот дешевле норовят прикупить!»

Моя мама Василия обожала, готова была забрать к себе на пмж, но мы с Аленкой не отдали. Правда, она и нас звала вместе жить, только я отказалась. Люблю ее очень, но на расстоянии. Чем больше расстояние, тем сильнее моя любовь.

Звонок раздался неожиданно, когда я уже разобрала пакеты и собиралась выпить чашечку кофе. Наконец-то! Я приняла боевую стойку, выдохнула и распахнула входную дверь.

— Доставка пиццы! — обрадовал меня худосочный паренек в фирменной бейсболке.

— Не заказывали, — обескуражила я его своим ответом.

Парень завис, потом глянул в квитанцию и сердито произнес:

— Улица Нахимова пятнадцать? Второй подъезд?

— Пятнадцать. Второй, — согласилась я.

— Васнецов?

— Я жена Васнецова.

Пока еще жена, но это ненадолго.

— Что вы мне голову тут морочите? У меня кроме вас еще куча адресов. Забирайте.

— А деньги?

— Оплачено.

Паренек сунул мне в руки коробку и скрылся за дверью.

— Подождите, тут какая-то ошибка! — заглянула я в квитанцию. — Мой муж не Васнецов В.М., а тут Васнецов В.С.!

Но меня не услышали, неожиданно заработавший лифт увез сердитого курьера вниз. «Стой!» — крикнула вслед пареньку запоздало. Но на лестничной площадке осталась только я и чужая пицца. Неужели кто-то еще с такой же фамилией проживает в нашем подъезде? Я и половины жильцов не знала, к тому же весь последний этаж недавно выкупили, там второй месяц шел ремонт, и лишь несколько дней как стало тихо. Возможно, этот Васнецов В.М. сильно голоден и очень рассчитывал на эту пиццу. А от запах коробки, как назло, исходил умопомрачительный! Знаю поставщика, у них дорого, но очень вкусно. Ум-м-м! Но чужое есть нельзя, мама так воспитала, к тому же я на диете. Давно? А вот прямо с этой минуты. Еще никогда не была так решительно настроена похудеть. Но от соблазна лучше избавиться. Кто в нашем доме всех знает? Правильно — Марья Степановна с говорящей фамилией Слухова. К ней и пойду, она всегда возле дома на лавочке сидит. Так и хочется на этой скамье мемориальную дощечку прибить «Бойся, мимо проходящий, тебя уже внесли в список потенциальных: грабителей, наркоторговцев, представителей древнейшей профессии, махинаторов и хулиганов. А возможно, вы являетесь уникальной личностью и подходите под все эти критерии». У нас даже почтальон просто так в подъезд не попадет, только под конвоем бдительной старушки. Но не советую ее так называть, а еще не вздумайте обратиться к ней «бабушка»! Наживете злейшего врага на всю оставшуюся жизнь — вашу. Ибо такие люди, как Марья Степановна по определению бессмертны. Живет божий одуванчик на первом этаже и, если из-за непогоды ее нет на лавочке, то она стоит у окна. Кажется, Марья Степановна никогда не ест, не спит и в туалет не отлучается.

Застыла рядом с дверью, не решаясь нажать на звонок. Страшно!

— Здравствуй, Женечка! — из двери, внезапно открывшейся передо мной, показался сначала нос — самая выдающаяся часть лица пожилой женщины, а затем появилась и вся Марья Степановна. Старушка была высокой и худой как жердь. Выкрашенные хной рыжие тонкие волосы всегда аккуратно уложены: по три волосинки в шесть рядов. Марья Степановна никогда не выходила из дома без мейкапа: ярких голубых теней и алой помады. А парфюм предпочитала эксклюзивный, времен своей молодости — «Красная Москва». Стойкий зараза, старушка уже ушла, а запах остался. Предстала она передо мной при полном параде: халате а*ля Фрекен Бок и туфлях на каблуках, одетых на кокетливые белые носочки в зеленый горошек.

— Здрасте, — с трудом выдавила из себя.

Пауза затянулась. Старушка ждала, сверля меня цепким взглядом, пришлось взять себя в руки и сообщить, зачем пришла.

Я оказалась провидицей, новый жилец — мой однофамилец! Зовут его Вадим Михайлович. Да, да Васнецов! Разведен. Утром и вечером гуляет с собачкой по кличке Фифи. Всегда вежлив, не пьет, девиц толпами не водит. Имеет одну любовницу и ту по выходным. Передвигается на крутой иномарке черного цвета с тонированными задними стеклами. Короче, очень подозрительный тип! Не иначе иностранный шпион!

Поблагодарив местный «гугл» за информацию, решила лично доставить пиццу Васнецову В.М. , а заодно убедиться, что это тот самый мужчина, вернувший мне кота. Информация о любовнице почему-то расстроила. Поднималась на последний этаж уже без энтузиазма. Лифт снова не работал. Я так похудею раньше, чем планировала!