Глава 4. Подарок

Вадим спал, и высота в десять тысяч метров его абсолютно не смущала. Самолет нес его к морю.

Обычно во время отпуска Вадим перемещался поездами. В основном в Крым, где жила его тетка Мария Павловна, чудеснейшая женщина. Он любил и Крым, и тетку, и путешествие под стук колес. Но в этот раз, обвиненный коллегой в беспробудном консерватизме, Вадим решил изменить привычке и отправился в Грецию. А поскольку добраться туда на поезде было проблематично, пришлось сесть в самолет.

И вот теперь, после долгой бессонной ночи в аэропорту, он погрузил свое бренное тело на борт и взмыл в небеса.

Пока крылатая конструкция несла его к обещанному раю, Вадим видел сны.

Снилась ему родная ветеринарная клиника: начальник Семен Егорович, любитель загружать сотрудников ночными сменами, а также его племянница – медсестричка Людочка – симпатичное, но недалёкое создание, из-за которой месяц назад Вадим расстался с Лизой. От этого до сих пор было больно и обидно. Чтобы успокоиться, он и выбрал Грецию, надеясь, что новые впечатления отвлекут от страданий.

Несмотря на расставание, Лиза согласилась приглядеть за их совместным котом. Поэтому Федотыч Мережкину не снился.

* * *

Первые три дня на Эгейском море Мережкин ел, спал и купался. Остальные шесть – купался ел и спал.

И ещё гулял. Регулярно, когда солнце падало за горизонт, даря долгожданную прохладу, он выходил на главную улочку курортного посёлка и, вливаясь в поток отдыхающих, неторопливо двигался вдоль многочисленных лавочек и таверн. И каждый раз во время прогулки неизменно цеплялся взглядом за длинный розово-бирюзовый не то платок, не то шарф в витрине одного из магазинчиков.

Похожую вещь Лиза показывала ему в каком-то журнале. Теперь, когда их отношения остались в прошлом, платок был Вадику ни к чему. Но, вопреки логике, тот факт, что всякий вечер этот кусок ткани пребывает на одном и том же месте, внушал спокойствие.

На десятый день платок исчез. Остановившись в растерянности, Мережкин долго созерцал осиротевшую витрину, словно от его взгляда пропажа должна была появиться. Чуда не произошло.

С этого дня поиски платка стали для Мережкина смыслом жизни. Он высматривал его во всех магазинчиках и на рынках, побывал на четырёх экскурсиях, съездил на прогулочном паровозике в соседний посёлок. Даже девушки на пляже, любящие наматывать себя что-нибудь длинное и пестрое, не избежали его внимания.

Однажды счастье Вадику почти улыбнулось – вылезая из моря, он наткнулся на знакомую расцветку. Видя вспыхнувший интерес, обладательница платка кокетливо повела бедром, и Мережкин тут же остыл – платок на предъявленном к осмотру бедре, хотя и совпадал по цвету, имел совершенно другой узор: не симпатичные абстрактные разводы, а какие-то дурацкие завитки.

Последние два дня до отъезда Вадим провёл в расстройстве (к счастью, не желудочном). Наконец, перед самым сбором чемодана, он решительно взял себя в руки. Провел тщательный разбор собственных чувств и решил не маяться дурью, а помириться с Лизой сразу же по возвращении.

Обмотав разбитое сердце скотчем здравого смысла, Мережкин отправился в ближайшую сувенирную лавку. Купил блокнот с видом Греции для себя, кружку с Афиной для начальника Семена и магнит с совой для Людочки. Подумав, прихватил греческую консерву для кота Федотыча и, зажмурившись, решительным жестом поставил перед кассиром подарочную коробку с кофе.

Греческого языка он не знал, а потому всё, что смог понять о содержимом упаковки – это, что внутри, согласно картинке, кроме пачки кофе должны быть какие-то бонусы. Лиза обожала кофе, и Вадим надеялся, что при виде подарка она даст ему немного времени, чтобы объясниться, прежде чем выставит вон.

Вот так, лелея хрупкую надежду на примирение, он и отбыл в родные широты.

* * *

Проделав уже знакомый маршрут «аэропорт-небеса-аэропорт-дом», поспав пару часов для ясности мыслей, Мережкин принял контрастный душ, влил в себя две чашки эспрессо и, положив подарок в пакет подрагивающими то ли от волнения, то ли от недосыпа руками, отправился к Лизе.

Вошёл в соседний подъезд, поднялся на шестой этаж… и замер перед дверью.

Спустя пару минут, глубоко вздохнув, он наконец-то поднял руку, чтобы нажать на звонок, но, вспомнил, что так его и не починил. Постучал, решив не испытывать судьбу. Ведь если звонок уже починен, возможно этот на-все-руки-мастер занял рядом с Лизой его место. Сейчас, стоя на пороге, он этого знать не хотел.

Подумав, что так будет лучше, он вытащил коробку, а пакет, скомкав, засунул в карман. Точнее, попытался засунуть – пакет шуршал, упирался и полезать в карман не желал. За этой титанической борьбой его и застала открывшая дверь Лиза.

– Привет, – произнес Мережкин, вручая ей коробку и пытаясь изобразить на лице легкую располагающую улыбку. С опаской поглядев на его физиономию, Лиза коробку взяла, но на всякий случай отодвинулась. Затем, видимо устыдившись своей реакции, неуверенно произнесла:

– Спасибо, не стоило. Ты же знаешь, я люблю Матвея.

Сердце Вадима упало.

«Ну вот, – подумал он, – у неё уже кто-то есть».

Но потом сознание все-таки прояснилось. Камень, свалившийся с души, оказался таким огромным, что Мережкин едва не взлетел от облегчения.

Тут из недр квартиры возник вышеупомянутый Матвей, которого Вадим называл исключительно Федотычем и взревев, словно гидротурбина, принялся обтираться об ноги хозяина.

– Заходи, сварю тебе кофе, – смилостивилась Лиза.

По дороге на кухню Вадим убедился, что за время его отсутствия ничего не изменилось. Его вещи хоть и исчезли, но чужих не появилось.

Глядя, как Лиза наливает в турку воду, он присел на любимый стул, где провел семь чудесных месяцев. И, чтобы скрыть внезапно нахлынувшие эмоции, отвернулся к окну, разглядывая соседнюю многоэтажку.

Их расставание вышло глупым. Месяц назад простодушная Людочка позвонила Мережкину и на голубом глазу поинтересовалась, встретятся ли они сегодня ночью. Самого Вадика двусмысленность фразы не смутила, поскольку речь шла о предстоящем ночном дежурстве, но разговор имел несчастье происходить по громкой связи – Мережкин в это время чистил рыбу, а Лиза держала перед ним телефон. После того как Вадик ответил: «Разумеется», телефон полетел в стену.

Попытки объясниться ни к чему не привели. Вадим отправился на дежурство, а утром, по возвращении, обнаружил у дверей чемодан со своими вещами и приколотую к нему записку с единственным словом «прощай».

И теперь, понимая, что это последний шанс, он пытался составить связную речь, чтобы исправить произошедшее. Кроме банальных «прости» и «это была ошибка», в голову ничего не лезло.

Вот уже кухня наполнилась ароматом кофе, а Мережкин так и не смог собраться с мыслями.

Лиза тоже молчала, следя за кофе.

И тут раздался грохот – увалень Федотыч, решив запрыгнуть на окно, свалил стоящий там подарок.

От неожиданности Лиза и Вадим вздрогнули, а бесстыжий кот и ухом не повел, устраивая пухлое тело на узкой поверхности подоконника.

Отставив турку, Лиза подняла с пола коробку и наконец решила открыть. Вадим снова вернулся к своим, будто склеенным паутиной мыслям.

Он почти уверился, что так и не сможет ничего придумать, как вдруг услышал радостный возглас. Лиза бросилась ему на шею и, наверное, собиралась поцеловать в щёку, но Мережкин повернул голову, и поцелуй получился совсем не дружеским.

– Ты запомнил! – с глазами, сияющими от восторга, воскликнула девушка.

Вадим посмотрел на нее озадаченно, но едва увидел, что Лиза держит в руке, как потерял дар речи, – перед ним красовался тот самый розово-бирюзовый платок, розыском которого он занимался остаток отпуска.

– Вадик, ты прости, – едва не плача воскликнула Лиза. – Эта глупая история… я не знала, как нам с тобой помириться, места себе не находила. Думала, может встречу тебя случайно или ты сам придешь. Ждала, ждала… А потом подумала – наверное я больше тебе не нужна, и ты обо мне забыл. А ты ведь запомнил, что именно это парео я так сильно хотела, специально для меня его нашел. Значит я все-таки тебе нужна?

– Конечно нужна! – воскликнул Мережкин. И рассказал ей правду. О том, как искал, но не нашел. И о том, что совсем не ожидал, что платок так внезапно окажется в коробке.

Этот вечер стал самым счастливым в жизни Вадима и Лизы, а также кота Матвея Федотыча, оглашавшего громовым урчанием маленькую, уютную, пропитанную кофейным ароматом кухню.

Этим же вечером, понимая, что жизнь без Лизы для него невозможна, Вадим сделал ей предложение.

А ещё через месяц, в начале сентября, молодожёны отправились в Грецию, вдвоем.

Розово-бирюзовое парео Лиза прихватила с собой.

Матвей Федотыч остался коротать полные вкусностей сентябрьские дни Лизиной мамой, которая осталась с ним пожить.

Мама оказалась заядлой кошатницей.