Глава 7

Вениамин появился минут через десять.

Это оказался полноватый, тюфячного вида парень лет двадцати пяти – двадцати восьми, одетый в обычные джинсы и толстовку горчичного цвета, не делавшую его симпатичней. Из всех присутствующих Вениамин, пожалуй, производил самое неприятное впечатление, и Маша поняла, отчего Егор считает его главным подозреваемым. Словно этот человек вместо толстовки напялил на себя неуспешность; сядешь с таким рядом – и заразишься и потом всю жизнь проведешь в унынии и паутине. Даже готически-мрачная Фаина не казалась такой серой, будто покрытой пылью. А Вениамин – казался.

Знакомство с Машей он никак не воспринял, кивнул ей и, кажется, тут же забыл о новом лице. Что есть она, что нет, неважно. Решению тети нанять ветеринара для ухода за котом тоже не удивился. Сразу заговорил о своих бедах:

– Машина барахлит. Еле доехал. Понятия не имею, в чем дело, заводится с третьего раза…

– В сервис отгони, – посоветовал Тарас.

– Ты знаешь, сколько в этих сервисах дерут? Полный техосмотр и починка будет стоить больше, чем моя месячная зарплата. Может, у тебя кто прикормленный есть в мастерской, чтоб не обманули? Или у тебя, Егор?

– Егор свой джип небось в элитном салоне чинит, – насмешливо бросила Алена. – Куда тебе, Венечка!

– У тебя тоже машина недешевая, – возразил Тарас. – Может, ты Веньке бесплатно поможешь?

– Не-а. Я плачу деньги – и забираю машинку из сервиса, в чем проблема? – Алена зевнула. – Пусть и Веня так же делает.

– Обдерут меня-я… – проблеял Веня. – И у меня нет продюсера, который за все платит.

– Ну, началось, – обрадовалась Алена. – На ринг выходят бойцы в наилегчайшем и в наитягчайшем весе! Или как там в боксе говорят? Алена Розина против Вениамина Барсукова! Все ставки на Розину! Барсуков – в конце списка!

Девушка явно развлекалась. Она была резкая, невоздержанная на язык, но Маше неожиданно понравилось, как она говорит и движется. Легкие, свободные, непринужденные движения женщины, получающей от жизни удовольствие, – пусть и таким способом, за счет высмеивания других. К тому же Алена была открытой и искренней.

– Тебе победу уже проплатили, – хмыкнул Вениамин.

Алена подалась вперед и сладким голосом спросила:

– А тебе это который год покоя не дает? То, что у тебя кишка тонка на телике работать?

И вдруг обратилась к Маше:

– Знаете, Мария, я работаю на телеканале «Суббота». Не смотрите? Всякий развлекательный контент, шоу, путешествия…

– Включала пару раз, – кивнула Маша.

– Ну, вот. И давным-давно, когда я только туда устроилась и начала взбираться по карьерной лестнице, Веня попросил меня поспособствовать. Я что? Я душа добрая. На съемках вечно не хватает людей категории «подай-принеси». И нечего улыбаться, Тарас, самая востребованная каста. Когда режиссер протягивает руку, такой человек должен подать то, что начальству нужно. Кофе, листы раскадровки, гигантский резиновый член или что там на съемках требуется – все требуется! Нужно рано вставать, много бегать, и тогда, если ты способный, через год уже не будешь кофе носить. Будешь сидеть со всеми на совещаниях и утверждать план съемок. Я так и поднялась. И у Вени шанс был, почему бы и нет?

Алена зыркнула на кузена.

– Но ему ведь лень. Встать в пять утра, чтобы зимой выехать на съемку в область? Это не к нашему Венечке. Так что через месяц его уволили за систематические опоздания, а мне начальство голову намылило. С тех пор никого не привожу и не рекомендую, спасибо брату, научил.

– На вашем телике надо спать с кем-то, чтобы продвинуться. Сказки-то не рассказывай, – не остался в долгу Вениамин. – Твой продюсер – как его, Арбатов? – тебя сразу приголубил, он у вас и по мальчикам, и по девочкам. Я не собирался его ублажать.

– Да он бы на тебя и не позарился, – насмешливо парировала Алена.

– Брейк, – сказал Тарас. – Что вы, в самом деле, не наигрались еще? Годами это слушаем.

– Маша, не обращайте внимания, это наш родственный стиль, – объяснил Егор. – Это они перед вами, новым человеком, резвятся. Стиль сомнительный, но что поделаешь, родственники… В присутствии старших они ведут себя потише.

– Замшелое поколение не понимает наших духовных ценностей! – провозгласила Алена.

Калерия внесла блюда с закусками, и блондинка тут же цапнула с тарелки ломтик огурца.

– Как ты можешь так отзываться о родителях и бабушке с дедушкой? – поморщилась Фаина. – И тете Ире, в чьем доме мы, между прочим, сидим?

– Фаин, а тебе обязательно быть всеобщей совестью? И кстати, о наших бабушке и дедушке…

– Все, Алена, хватит, – сказал Егор. – Дальше начинается запретная территория.

– Ладно-ладно. А есть мы будем?

Маша никак не могла понять, в чем же прикол. Люди собираются в чужом доме в отсутствие хозяйки, разговаривают между собой так, будто ненавидят друг друга, и мило улыбаются при этом…

Она села вместе с остальными к столу и, пока раскладывали салаты и закуски, вспоминала, как обычно проходили застолья в родительском доме.

В Ростове обреталось не так много родственников, но все же…

Ни бабушек, ни дедушек в живых уже не осталось, они поумирали рано, однако имелись и тети, и дяди, и кузены с кузинами. Мама с папой к приему гостей готовились, звонили по телефону, веселыми голосами приглашали «заехать на чай» или «прийти к ужину», и всякий раз (даже самый обычный!) – это был маленький праздник. Никто не старался сказать друг другу что-то колкое – даже если и случалось, то скорее по неосторожности, – а наоборот, все рассказывали об успехах, хвалили друг друга, с интересом слушали. Случались у кого-то неприятности – на семейных сборищах обсуждали, как проблемы решить, а не смаковали их или чьи-то провалы, безденежье, неудачи в личной жизни…

Может, потому Маша и выросла такой? Она спокойно говорила правду, но не зло, не с желанием поддеть.

Егор выждал некоторое время – до супа, а когда Калерия, разлившая дымящуюся солянку по тарелкам, вышла из комнаты, сказал:

– Кстати, у меня для вас новости. В прошлый раз мы не сошлись во мнениях касательно того, могла ли тетя Ира переписать все имущество на кота…

Все взгляды невольно обратились к Виконту, сидевшему посреди комнаты. Мейн-кун подумал и зевнул зубастой пастью.

– Глупость несусветная! – раздраженно сказал Тарас, разом растеряв свою гламурную привлекательность. – Как так можно вообще? У нас же не голливудская комедия, где миллионер все свое состояние оставляет собачке!

– Котику, – меланхолично уточнила Алена. – Виконт – кот.

– Да без разницы! Это животное. Без мозгов и права голоса! Как вообще можно…

– Я вам уже признался, что это была моя шутка, – попытался пробить эту стену возмущения Егор.

Тарас только махнул рукой:

– Да кого ты обманываешь…

– В самом деле, Егор, – проговорил Вениамин, – мы все понимаем, что ты пытаешься скрыть от нас неприглядность фактов. А факты таковы: у тети Иры на старости лет случилось помрачение. Я при ней этого не говорил…

– Слава богу, что не говорил, – Егор скрипнул зубами, – а то, Веня, с целым лицом ты бы не ушел. Немедленно возьми свои слова обратно!

– Пожалуйста, – пожал плечами Вениамин, – сколько угодно. Но факта это не отменяет. Она могла переписать имущество на кота, могла и не переписать, но то, что мы обсуждаем это всерьез…

– Так вот, – Егор решил перейти к делу, – так как шуток вы не понимаете, мы с тетей Ирой поняли, что надо как-то перестраховаться. Она на этой неделе съездила к нотариусу и изменила один маленький пунктик в завещании. Теперь, – Егор выдержал зловещую паузу, и стало слышно, как жужжит под потолком муха и вылизывается мейн-кун, – если с Виконтом что-то случится, все имущество достанется благотворительной организации. Какой именно, тетя не сказала.

– Она совсем… гм… Егор, ты уверен, что с ней все в порядке? – максимально осторожно осведомилась Алена.

– Я мог бы сказать, что и это тоже шутка, но вы упорно отказываетесь мне верить, потому пусть будет так.

– Но это кот! – возопил Вениамин. – Он в любой момент может сдохнуть! И что тогда? Тетя Ира ведь жива!

– Тогда все останется по-прежнему, – усмехнулся Егор. – Имущество – на благотворительность, а мы все порадуемся, что детдомовским деткам или одиноким старичкам так сказочно повезло.

Алена вздохнула и обратилась к Маше:

– Вы имеете ко всему этому какое-то отношение?

– Я присматриваю за котом, – дипломатично высказалась Троицкая.

– Все понятно.

Что именно ей понятно, Алена не пояснила.

– Егор, ты должен убедить тетю отказаться от этого бредового решения, – сказал Тарас. Он пришел в себя и заговорил тем же тоном, что и вначале, доверительным и спокойным. – Правда, это переходит всякие границы. Есть же… права родственников, в конце концов.

– Есть права человека, владеющего имуществом. Остальное – не наше дело. И я никого не стану убеждать, тем более что тетя в отъезде и я не стану мешать ее отпуску.

– Было бы от чего отдыхать, – еле слышно произнес Вениамин. – От богатства утомилась…

Маша прикусила язык, чтобы не ответить ему какой-нибудь колкостью. Остальные не обратили на эту тихую реплику внимания, так как продолжали громко обсуждать, какую глупость сотворила родная тетушка, но Маша видела выражение лица Барсукова. Тихий менеджер, знаток унитазов, поглядывал на ничего не подозревающего Виконта с ненавистью.

«Они реально верят в этот бред!!!» – ужаснулась она.

Тут Маше в голову пришла одна мысль. Обычно герои исходят из того, что их противники, в данном случае – преступники, умны, хитры и изворотливы. Поймать их практически невозможно, прокалываются они только на какой-либо мелочи. Или один из них оказывается предателем и сдает инспектору всю шайку.

Однако… а если все не так?

За столом Маша назвала бы умным, пожалуй, Егора, о себе самой не ей судить, а вот остальные…

Она не знала.

Все-таки за полчаса можно составить лишь поверхностное впечатление. Что, если преступник не слишком умен? А как известно, такие люди способны на дурацкие и опасные поступки.

М-да, нужно будет следить за Виконтом еще тщательнее. Хорошо, что за эти пару дней он привязался к Маше, принял ее как заместительницу Ирины и ходил следом, будто собачонка. Что интересно, Егора Виконт тоже воспринимал благосклонно, а на руки лез к Маше. Вот и сейчас подошел, мяукнул и навалился всей тушкой ей на ногу.

– Потом, – шепотом сказала ему Маша, – потом я тебя почешу…

Виконт грел ей ногу, а Маша слушала.

Разговор перетек из возмущенного обмена репликами в вялое обсуждение. Видимо, так происходило не в первый раз, ибо Егор выразительно поглядывал на Машу.

«Мотайте, дескать, на ус, детектив Троицкая!»

– Вы не понимаете, – говорил Вениамин, – как вам всем повезло. Или талант, или родители нормальные, или деньги хоть какие зарабатываете. А я живу в съемной квартире, на работу езжу на старой машине, да и работа фиговая…

– Найди что-нибудь получше, – предложил Егор.

– А где найти получше?

– Резюме рассылай. Обычно так все делают, – засмеялся Тарас. – Или это не для вас, аристократов? Ах, пардон! – Он отвесил поклон в сторону Фаины. – Аристократия вот где!

– Между прочим, – с достоинством произнесла та, – насмехаться совершенно не следует. Род моего отца…

– Слушай, давай не будем про твоего отца и его род, а? – Алена налила себе вторую порцию супа.

И как она остается такой худой при таком активном потреблении калорий? Везет же некоторым…

– Улетел Орлан, и слава богу! И скажи спасибо, что ты ему не родная по крови, дрянной был мужичок.

– Ален, – предостерегающе сказал Егор.

Видимо, тема удочерения Фаины была в семье не то чтобы под запретом, но и не муссировалась лишний раз.

– А что – Алён? Фаинка радоваться должна, что он ей не родной отец. Может, в тебе и правда есть кровь аристократов, я не отрицаю. Мы же не знаем просто.

Она вдруг быстро улыбнулась Фаине, и та ответила растерянной улыбкой. Такое предложение перемирия посреди гражданской войны удивило Машу.

Разговор становился все более обрывочным и неинтересным, и Маша не удивилась, когда через некоторое время Алена засобиралась домой. С ней попросилась и Фаина, которую родственница пообещала докинуть до метро, а минут через пятнадцать откланялись и Тарас с Вениамином. Последний заикнулся было о том, что на свежем воздухе хорошо спится, но Егор сказал, что о ночевках тетушка ничего не говорила.

Пришлось Барсукову уезжать.

Пока Егор провожал родственников, Маша сходила на кухню и под пристальным (но, кажется, одобрительным) взглядом Калерии сделала две большие чашки кофе. Сама она пила черный, а Егор, когда ему не требовалась подзарядка десятерным эспрессо, – со сливками и сахаром.

– Ну, что? – спросил Макаров, когда Маша вернулась в столовую, неся поднос с кофе и печеньем. – Какие ваши выводы?

Маша поставила поднос и протянула ему чашку.

– Честно говоря, ваши родственники умудрились меня удивить. Никогда раньше не видела такой странной компании.

– Они обычные, – пожал плечами Егор. – Знаете, по телику показывают иногда шоу, где люди живут вместе в одном здании? Психологи ставят там какие-нибудь эксперименты, типа «полюби свою девушку» или «мы вроде как строим дом», а на самом деле страна с упоением наблюдает, как эти люди лаются, обжимаются в углах, говорят друг другу гадости и плетут интриги. Словно целая колония пауков. Вам сильно повезло, что вы росли не в такой среде. Мне тоже, потому что эти родичи – скорее исключение, чем правило в нашей семье. Но до того, как я начал строить бизнес, потусовался и в студенческом возрасте, и после сменил несколько веселых компаний, я вам ответственно заявляю: таких очень много. Мы их просто не видим, потому что общаемся с другими. Разве вы не сталкивались с подобными клиентами на работе? Сколько людей проходит через клиники…

– Ну… там ненадолго сталкиваешься, к тому же люди в стрессе: любимое животное заболело. Хотя, конечно, всякие встречаются. Но все же не так близко…

– А у нас вот имеются… представители. Я не хочу отделять себя от народа. Просто есть люди, которые больше люди, а есть… – Он замолчал, пытаясь подобрать точное определение.

– Грибы? – предложила Маша. – Бактерии?

– Нет, тоже люди, конечно. Люди, которых, к сожалению, большинство. В их картине мира что-то сломалось, и они никого не любят, даже себя.

– Вот это вы точно сказали.

– Слушай, а давай на «ты» перейдем, – вдруг предложил Егор. – У нас тут такой заговор, смешно друг другу выкать, в самом-то деле!

– Точно, – согласилась Маша. – На «ты» так на «ты». Ну вот, ты спросил… Если сейчас сразу отвечать, то я ставила бы на Вениамина. Очень уж он обижен на судьбу. Считает явно, что бедность не заслужил, хотя на самом деле он не бедный…

– Он нормальный, я уже говорил. Многие так живут и счастливы. Находят радость в работе, других людях. Но Веня несправедливо обижен, понять бы еще на кого… На вселенную, вестимо. Ладно, он самый явный кандидат, а остальные?

– С остальными сложнее, – Маша развела руками. – Да я ведь не детектив, Егор. Я больше по зверушкам. Вот по этому меховому пельменю. – Она погладила мейн-куна, который задремал на соседнем стуле. – Сейчас ему хорошо, он умиротворен, сыт, но не спит полностью, контролирует обстановку. Видишь, кончик уха подергивается? А когда у вашей Фаины подергивается нос, черт знает, что это значит… Может, она расстроена, может, ненавидит весь мир, а может, хочет нам всем навалять за то, что ели каре ягненка. Она ведь вегетарианка?

– Да, убежденная.

– Я видела, что она ничего не ела, кроме салата.

– Ее сначала Тарас и Алена очень сильно подкалывали по этому поводу, когда она в вегетарианство ударилась, но потом перестали. Фаину дразнить бесполезно. Она не особо обижается, но начинает читать лекции о необходимом образе жизни, а от ее манеры излагать мухи на лету дохнут.

– Ясно, что ничего не ясно, – сказала Маша. – Мне вот только интересно одно: в доме что-нибудь пропало?

– Я задержусь до завтра, – сказал Егор, – и проверю.