Глава 7. «Семья навсегда»

– Не знаю, откуда у тебя такой внезапный интерес к артефактам, но я не припоминаю, чтобы слышала хоть что-нибудь про «девичью слезу». Ты уверена, что это верное название? – темноволосая девушка изящно поставила чашку из тонкого фарфора на стол и, слегка прищурившись, внимательно посмотрела на нервничающую невестку.

Каллисто привыкла, что Алисия смотрит прямо и задаёт вопросы, может, и волнуясь, но не хитря и не избегая прямых ответов. Сегодня же девушка была полна тайн, тщательно пряча свои мысли.

Это казалось забавным и вызывало любопытство.

– Хочешь, чтобы я поспрашивала? – склонив голову, поинтересовалась она у ведьмы.

– Было бы чудесно! – воодушевившись, кивнула Алисия, бросая случайный взгляд на окно, где садовник вовсю начал приводить в порядок известный на всё королевство своей роскошью сад.

Особняк герцога Сандерса, где встречались девушки, казалось, каждой клеточкой воплощал мощь и богатство. Старинное каменное здание будто бы было построено ещё когда в этом мире свободно жили представители различных народностей, в том числе драконы, демоны и эльфы. Высокие резные потолки были расписаны талантливыми мастерами, изображая сцены из давно забытой истории древних рас. На стенах висели картины великих художников, а мебель и отделка отличались искусной резьбой, украшенной золотом, серебром и драгоценными камнями.

Если продать всё содержимое этого особняка, то вырученных денег должно хватить на годовое содержание крупного города, а может, и маленького княжества где-нибудь на юге континента.

Алисия слегка поёжилась, ей всегда казалось, что она не сильно вписывается в обстановку. Воспитанная в пансионе для попаданцев и попаданок, она зачастую боялась вздохнуть здесь лишний раз. Благо, они собирались не так часто, только по праздникам. Дед Тесея был сильным магом и крепко держал в своих руках управление семейными активами, предпочитая жить в отдалённости, на землях герцогства, приглашая туда своих внуков. Мать с отцом же были весьма активными и занятыми магами, предпочитали не вмешиваться в жизнь своих детей, давая им свободу и пропадая всё время в королевском замке. Каждый же из братьев мужа со временем, получив независимость, приобрёл своё жильё. Как говорил Персей, отъявленный шалопай и повеса, в обстановке этого дома невозможно творить непотребства, свойственные юности. И только Каллисто предпочитала останавливаться здесь на каникулах. И, как ни странно, ей этот дом отлично подходил.

В Каллисто замысловато соединялись утончённость и хищная красота.

Посмотрев на неё, Алисия отметила, как изящно она берёт чашку и делает маленький глоток, не упуская её из вида. Похоже, всё же было лишним интересоваться у неё артефактом…

– Так ты говоришь, что мистер Джонос стал баловаться редкими артефактами? – поинтересовалась предвкушающе золовка.

– Похоже на то…

– Надо бы к нему заглянуть, – стрельнув глазами на ведьму сказала Каллисто. Алисия замерла, не донеся чашку до рта.

– Конечно… но не думаю, что ты найдёшь, что-то стоящее. Скорее всего артефакт случайно к нему попал.

– Обязательно загляну, как будет время! – на мгновение ведьме показалось, что глаза собеседницы обратились. Как у носительницы древней крови, в ней были сильны признаки предков.

Алисия подозревала, что Каллисто не просто покрывается чешуёй, а полноценно обращается. Пару лет назад, на первом курсе академии, с ней происходил сильный, как выразилась свекровь, гормональный сбой. Ведьма докапываться до истины не стала, но наблюдала постепенные изменения в девушке, её движениях и поведении. А ещё от неё как будто стал исходить животный магнетизм. Алисия чувствовала в ней хищника. Тесей посмеялся над её выводами, а вот Пончик поддержал. Вроде как ведьмы в её родном мире – создания более чувствительные, способные считывать ауры. И именно изменения Калли повлияли на ощущения девушки.

Пончик подбивал Алисию провести допрос с пристрастием, но она отбивалась от этой крамольной мысли, – если золовка пожелает, то сама расскажет.

– Как там поживает мой братец? – перевела разговор Каллисто. – Он, пожалуй, единственный из мужчин нашего семейства, кто не наседает на меня с чрезмерной заботой, и о ком мне самой приходится узнавать, как он.

– Не знаю, – на мгновение Алисия прикрыла глаза, а после натянула наигранную улыбку, – весь в делах, ты же знаешь. Опять умчался в командировку.

– Бедный… устаёт, наверное, – саркастически протянула Каллисто. – Хочешь, я его травану… слегка? – невзначай обронила девушка.

– Что?! – Алисия удивлённо распахнула глаза.

– Не насмерть, конечно, но он точно запомнит, – недобро прошипела она.

– Каллисто… он твой брат!

– И что? В семье не без урода! – встав с кресла, она в пару шагов оказалась около окна под удивлённым взглядом Алисии. – Он заигрался! Совсем не думает о семье! Эгоист! И тебе, как никому другому, это ясно, – она обличающе и совсем не аристократично ткнула в ведьму пальцем.

– Калли, дорогая… не знаю, что сказать… – в глазах девушки проступили непрошенные слёзы.

– О, дорогая! Думаешь, я не вижу, что он практически не бывает дома, в то время как ты чахнешь без него? – присев на диванчик рядом с Алисией, она взяла её за руку. – Он – глупец. Думает, что всё в нашей жизни постоянно. Заполучил тебя, и теперь можно расслабиться, ты никуда не денешься, и можно штурмовать другие цели, но это не так… Ты – не кубок на полке, а семья – это то, что требует постоянного внимания, а не набегов время от времени. Он пропустил уже три дня рождения братьев; да ладно их… он мой пропустил в прошлом году! И ради чего? Глупых идеалов и нежизнеспособных идей.

– Он строит карьеру…

– Какая карьера? С деньгами и связями нашей семьи он мог спокойно открыть любое дело и жить припеваючи. Но нет… он же идейный!

– Ты же знаешь, мы всего хотим добиться сами… – слегка покраснев, произнесла ведьма.

– Я умоляю! – Каллисто изогнула смоляную бровь. – Ваш дом куплен на деньги семьи, твоя лавка – на те же. Не возражай, я говорю это не с укором, а просто обличаю умственные способности братца. Ты получила хороший старт, но дальше всё – только твоя заслуга. А слава о твоей лавке просто чудесная. Этот идиот мог бы взять деньги, сто раз бы уже построил свою империю… Нет, ему приключения подавай!

– Калли, я ещё люблю твоего брата, – дрожащими губами произнесла девушка, – я не хочу его смерти.

– А я и не хочу его убивать… насовсем. Хотя на твоём месте давно бы прибила и сказала, что так оно и было.

– Каллисто!

– Что Каллисто?! Надо что-то делать! Ничего, я этого так не оставлю… Может, всё-таки травануть? Ты же помнишь, что я – создание ядовитое, а у деда есть противоядие. Помучается немного и дадим, – она искушающе заглядывала в глаза Алисии, от избытка чувств и эмоций у неё происходил частичный оборот. Скулы и щёки покрылись чешуёй, клыки удлинились, а раздвоенный язык самым неприличным образом выглядывал изо рта.

Алисия отрицательно помотала головой, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Она и не знала, что Калли может быть такой эмоциональной.

– Жаль! Если что, моё предложение в силе.

– Запомню… а ещё – что тебя ни в коем случае нельзя оставлять без внимания. Страшные мысли у тебя в голове рождаются.

– Женщин в принципе не следует надолго оставлять наедине со своей фантазией, дорогая. Это чревато. Мы в своей голове осудим и вынесем приговор. И поверь, ни один мужчина потом не сможет расхлебать ту кашу, что мы заварим. Что же касается меня, то я просто приговорю к смерти, а вот на что способна ты… мы пока не знаем.

– Я? Ты что?! Вряд ли я способна на какие-то радикальные методы… – тряхнула светлыми волосами Алисия.

– Ну-ну. Ты просто ещё не знаешь, на что готова пойти… Но мы это обязательно исправим. А братец ещё пожалеет… он заигрался.

– Из всего этого точно могу сказать, что теперь никогда не забуду про твой день рождения! Чревато быть покусанной!

– А то! – усмехнулась девушка, облачаясь в маску высокомерного превосходства. С лица исчезли признаки оборота, а сама она изящно потянулась налить чаю в чашку. Взяв серебряную ложечку, девушка бесшумно размешала сахар, а после положила её на тонкое блюдце, даже не звякнув. – У тебя больше ничего не происходит?

– Нет, конечно. Лавка и Пончик занимают всё моё время.

– Грустно, – лукаво блеснула глазами девушка, – тебе не мешало бы развеяться. Может быть, даже ввязаться в какую-нибудь авантюру.

– В какую?! – звонко рассмеялась девушка. – Я живу скучной жизнью. Вокруг меня – привычные маги, и ровным счётом ничего не происходит. А ты говоришь, ввязаться в авантюру… Максимум, что мне светит, это испытать рецепт нового зелья или крема.

– Ну, не знаю, не знаю… вдруг попадётся. Обещай в таком случае подумать!

– Хм. Хорошо, – покачала головой Алисия, – но это скорее ты влипнешь, чем я. В академии жизнь течёт весьма бурно.

– Не говори… Я бы предпочла более спокойный ход событий, но, похоже, меня никто не спрашивает, – прошептала Каллисто, погружаясь в свои мысли. – А вообще, знаешь, мама говорит, что красота – в глазах смотрящего…

– И что? – ведьма упускала ход мыслей Калли.

– Я думаю, что это высказывание подходит к разным вещам. К примеру, приключения, неприятности – они вокруг нас, просто их нужно захотеть увидеть…

– Ты опять?!

– Да! А всё потому, что время бежит, и мне пора! Я должна сейчас гулять по деревне вблизи академии, а не сидеть тут с тобой в столице. Ты же знаешь, у нас с ректором такая любовь, такая… что боюсь, как бы не чистить мне зверинец.

– Калли! – укоризненно воскликнула Алисия, видя, что той ни капельки не жаль.

Девушки весело рассмеялись. На мгновение ведьма даже пожалела, что не рассказала Каллисто про Райнера, ей показалось, что та бы поняла, поддержала и, может быть, дала дельный совет по поводу нападающих. Но эта мысль исчезла также быстро, как и появилась. Она – сестра Тесея, и как бы ни была на него зла, но его она хочет травануть слегка, а вот глупую невестку может упокоить и навека. И, словно прочитав её мысли, та добавила:

– Ты же помнишь, что семья – навсегда?

– Конечно… – неужели размышления Алисии не укрылись от Каллисто?!

– Ну и хорошо. Не забывай это! А то в вашей парочке уже образовался один забывчивый… Двое – это уже чересчур!

Алисия облегчённо выдохнула.

В то время, как мысли испуганными птицами метались в голове. Нужно было поделиться правдивой историей! Но одиночество глубоко засело в душе. И она теперь не знала, о чём можно сказать, а о чём – лучше промолчать.