ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

— Отец? Не разбудил? Не переживай, я нашёл пропажу. Замечательная девочка, ты был прав. Она будет работать у меня личным помощником, поэтому пригляжу. Да и Лена и Мария Степановна в курсе, что она будет в гостевой комнате жить, хозяева ей отказали в квартире, что она снимала. Да, нашёл практически на улице. Конечно. Непременно буду у тебя, как договаривались. С Олесей? Пусть отдохнёт, обвыкнется на работе и здесь для начала. Конечно, не обижу. Позабочусь. Спокойной ночи.

Устало вытер лоб. Отцу позвонил, теперь он в курсе, что Олеся здесь и у неё всё хорошо. Усмехнулся. Плеснул себе ещё вискаря и задумался…

Он не всегда был таким. Когда-то пай-мальчик, надежда родителей, а внутри стал монстром. Он оправдал всё, о чём мечтали отец и мать — прекрасно учился, получил хорошее образование, в бизнесе много добился сам, когда после смерти матери отец постепенно отошёл от дел. Блестящий юрист, красавец, завидный жених…

Горькая ухмылка исказила лицо. Если бы не то лето, когда родители уехали отдыхать, оставив его семнадцатилетнего пацана на гувернантку, всё так и было бы. Не было бы второй жизни, тёмной стороны…

— Всё готово, Вы будете ужинать?

Этот ангелок ещё не во время подвернулся. Он обратил на неё внимание в библиотеке, потом на выставке, благотворительном вечере. Такая светлая, искренняя, но сама не понимает, какое она сокровище. Серенькая? Наградили же фамилией. Так и хочется добавить «мышка». Она такой и была… А в его руках станет такой, как он захочет. Он будет лепить из неё то, что нужно его второму «я», и никогда от себя не отпустит, потому что она ему нужнее, чем он ей. Глупая малышка, Серенькая мышка!

— Подойди ко мне, — поднял глаза на застывшую в дверях девушку, — Теперь у тебя нет вопросов?

Девушка сделала один шаг в его сторону и замерла, прикусывая губу.

— Я сказал «подойди»! Подойди и поцелуй ты знаешь как…

Маленькими шажочками, будто надеясь, что Крутицкий передумает, приблизилась. Руслан за руку дёрнул её к себе на колени. Схватилась за его плечи, чтобы не упасть.

— Ну, покажи, что хорошая ученица…

— Не хочу, — попыталась вырваться девушка.

— Значит, плохая девочка, непослушная, а плохих девочек наказывают. Хочешь, чтобы я тебя наказал? Ты не хочешь со мной спать, тогда чего ты хочешь? Условия ты знаешь.

— Ужинать.

— Смелая. Пошли ужинать, но потом я тебя накажу… Хочешь знать, как? Подумай, включи воображение…

Есть расхотелось, хотя и до этого особо о еде не думала. Ковыряла в тарелке для виду.

— Чем больше останется на тарелке, тем интереснее накажу… Или ты уже мечтаешь о наказании и торопишься его получить?

Олеся начала запихивать в себя еду. Потом собралась мыть посуду и убираться в столовой и на кухне.

Маленькая, глупенькая дурочка! Решила, что потянет время, а её личный кошмар уснёт в кроватке, не дождавшись её прихода. Она смешила своей наивность, даже настроение улучшилось. Зря столько выпил, завтра будет тяжеловато. Девочка моя, сколько бы ты не перекладывала посуду с места на место, не тёрла стол, а в свою гостевую комнату тебе попасть не светит.

Руслан лежал и улыбался. Хочется в бараний рог свернуть, чтоб не спорила, и одновременно зацеловать так, чтобы сама не могла оторваться и не убиралась до двух ночи, а спешила к нему…Сумасшедшая, непредсказуемая, вредная, строптивая, упрямая и нежная, доверчивая, добрая, искренняя, страстная МОЯ!

Второй час ночи. Осталось только пол ещё раз вымыть и сразу во всей квартире. Олеся хихикнула. Таких приступов хозяйственности у неё прежде не наблюдалось. Завтра Лена с Марией Степановной ахнут. Тихонечко прокралась в гостевую, нырнула в душ — хорошо-то как!

— А будет ещё лучше, малышка, — мужская рука начала нежно массировать спину мягкой мочалкой с вылитым на неё гелем, — Труженица моя, сейчас я тебя вымою, заверну в полотенце и отнесу в кроватку…

— Как Вы?.. Я сама, выйдите…

— Ты всю работу утреннюю переделала, ай-я-яй! Что теперь Лене с Марией Степановной делать. Только чаи распивать! Такую хозяюшку надо холить и лелеять…

Зря он затеял купать Олесю, это такая проверка на прочность швов известной фирмы, а они того и гляди расползутся эти самые фирменные брюки… Но и удовольствие от смущения девушки и от прикосновений к её атласной коже стоят того. Надо каждый вечер в душ к девочке нырять, потом и она спинку потрёт, да и в кабинке есть чем заняться кроме принятия водных процедур. Чёрт, надо отвлекаться, а то не только штаны, он сам лопнет!

— Малышка, ты меня всего обрызгала, придётся душ тоже принять, — Руслан не выдержал и начал снимать с себя врезавшиеся в пах домашние брюки, потом и футболку, — Потеснись немного, можешь спинку потереть… Что ты краснеешь? Жарко, душно?

Наглая девчонка выскользнула из кабинки и, дотянувшись до крана, врубила холодную воду.

У-у-ух! Бодрит, отрезвляет, но желание не проходит!

Руслан рассмеялся в полный голос! Всё-таки с ней не скучно! Выскочил из кабинки и с полотенцем прошлёпал в комнату. Малышка закуталась в одеяло — только носик торчит.

— Спасибо, дорогая, за душ, но ты спальни перепутала. Наша дальше по коридору, — и подхватив вырывающуюся Олесю, как куль закинул на плечо и понёс в спальню, — будешь вырываться, нашлёпаю, — слегка встряхнув, приложился ладонью к упругой попке, что выглядывала из-под одеяла, — Мне, кстати, понравилось!

— Бить? — послышалось из кокона.

— Нет, мило шлёпать, а ещё принимать душ вдвоём, а ещё учить тебя целоваться, не целованная моя девочка. Представляю, сколько интересного нас с тобой ожидает, — во всю веселился этот варвар.

Донёс до спальни и бережно водрузил на самую середину.

— Одеялом поделишься?

— Нет!

— Жадина, я же замёрзну. И тебе меня не жалко? Ну, хоть кусочек… — потянул на себя одеяло, но Олеська вцепилась в него намертво.

Отвоевал своё место под одеялом. Девушка попыталась отодвинуться.

— Леська, ты меня в холодной водичке искупала, теперь дай отогреться, — обнимая и прижимая к себе, жалобно прошептал на ушко.

Олеся вытащила из-под себя кусок одеяла и передвинула часть в сторону Крутицкого.

— Сердобольная моя, но мне холодно… Нет, чтобы обнять, поцеловать…

— Обойдётесь!

— Всё самому приходиться делать, ни капельки сострадания, — недовольно пробормотал мужчина.

— Одеялом поделилась и, будя с Вас!

— Простужусь, умру, хоть на могилку придёшь?

— Не люблю кладбища!

— И там не дождусь твоего внимания, ну что ж… — обречённо вздохнул и обхватив девушку перекинул на себя, удерживая за бёдра, — Так уже теплее, а поцелуй согрел бы… Нет? Тогда, извини… — Руслан перевернулся, подминая Олесю под себя, — Тогда я буду согревать тебя, малышка…

Удерживая руки Олеси одной рукой, второй ласково путешествовал по женскому телу, внимательно наблюдая за реакцией девушки

— Сладкая, нежная, хрупкая, моя девочка, — потянулся, чтобы поцеловать эти сочные губы, но она отвернулась, но, не желая отступать, поцеловал мочку уха, висок, за ушком, спустился по шее к ключице, — Малышка, какая же ты маленькая и вкусная, так бы и съел, — прикусывая кожу, двинулся к торчащим сосочкам, облизывая ореол каждого, посасывая, втягивая в себя, щекоча языком вершинки.

Олеська заёрзала, с губ сорвался чуть слышный вздох-стон, который Руслан успел поймать своими губами.

— Да, малышка. Скажи, чего тебе хочется?

Бёдра девушки нерешительно дёрнулись навстречу ему.

— Да, малышка, я очень тебя хочу, скажи, что и ты меня хочешь… Моя смелая девочка, ну же…

Тягучая волна захлёстывала Олесю, спускаясь к животу, и сворачивалась в тугую спираль. Тело тянулось к Руслану, льнуло к его рукам, стремилось к губам. Она тёрлась о мужчину, извиваясь, но не осознавая, что же ей нужно, просто хотелось быть ближе, касаться его тела… Из горла, откуда-то из самой глубины рвались стоны и всхлипы, из зажмуренных глаз текли слёзы, которые Руслан ловил губами, языком.

— Мешает рубашка, да, малышка? — отпустив руки Олеси и руки девушки прижались к его груди, нежно пробегая по плечам, ключицам, шее, словно пытались познать его тело на ощупь. Снял рубашку с девушки, когда только нацепить её на себя успела и задохнулся от восторга, охватывая взглядом открывшиеся совершенные формы. Приподнял и зарылся лицом в ложбинку между грудей, — Ты меня с ума сведёшь, девочка. Я хочу тебя. Скажи, что и ты… пожалуйста… Леська… малышка моя… не отталкивай… ты нужна мне…

Тело Олеси податливо льнёт к Руслану, вжимается в него, доводя мужчину до головокружения и страха сделать что-то не так. Господи-и, не мальчик уже и баб было вагон и не счесть сколько электрозвозов с прицепами, а сейчас трясёт всего, накрыло так, что ни вздохнуть, ни охнуть. Пальчики девушки сжимают, комкают простыню, она выгибается дугой, но заветные слова, что так нужны ему сейчас, не звучат. Он готов их ждать, вымаливать, требовать, доводя Олесю до почти пика, но, не давая соскользнуть в яркий, ошеломляющий оргазм. Нет, он должен услышать, что и она его хочет, нуждается в нём, что только он может дать ей то, чего жаждет истерзанное ожиданием в предвкушении тело.

— Пожалуйста… пожалуйста… — шепчут искусанные губы девушки, наполняя Руслана радостью.

— Что милая? Что ты хочешь?

— Я-а-а… хо-чу-у…м-м-м-м… — захлёбывается словами, эмоциями.

— Посмотри на меня, посмотри, — почти теряя над собой контроль, произносит Руслан, сдерживаясь из последних сил, — Назови меня… хочу слышать своё имя, когда ты будешь рассыпаться на тысячу звёздочек, отдаваясь полностью, становясь моей…совсем моей…

— Рру-сла-анн…Игорревич… — выдохнула, проваливаясь в звёздную глубину вечного омута страсти.

— Упрямица моя…

Леська прижалась к Руслану и неожиданно засопела…

Вот так фокус! Уснула, отключилась, вырубилась — как не назови, а итог один. Малышка от переизбытка эмоций погрузилась в сладкий сон, а он… так и остался без разрядки. Что за несправедливость? С одной стороны, день у девочки был не из лёгких, с другой, к сексуальным подвигам, да и просто сексу, она не привычна. Поэтому так и сломили её активность Руслана и оргазм. Оргазмы! — хмыкнул Руслан.

Вздыхай, не вздыхай — делать нечего, даже в душ не рвануть, потому что Олеська доверчиво уткнулась ему в плечо, обняв одной рукой и закинув ему на бедро ногу. Ей и невдомёк, что от этой позы Руслану впору взвыть, а воображение издевательски рисует картинки тех замысловатых и не очень поз, что могли бы они начать изучать сегодняшней ночью.

И вдруг Руслана скрутило, накатила боль, грудь сдавила тоска. Нет, не инфаркт, хотя при его нагрузках и стрессах немудрено и сердце посадить. Что-то непонятное, незнакомое шевельнулось глубоко-глубоко внутри, он постарался прислушаться к себе, но только глухие удары сердца и пульсирующие толчки крови в висках… Странно, а прежде он этого не замечал. Сердце — это же просто мышца. Вот и сводит, немеет, горит, но, оказывается, и растягивается. Наверное, хочет вместить в себя гораздо больше, чем раньше.

Хорошо, что Олеся спит.

Бережно укрыл одеялом, аккуратно выбравшись из её объятий. Она завтра и не вспомнит, что прижималась к нему, обнимала. А вспомнит, то зальётся краской смущения, непонятного стыда, неуверенно заглянет ему в глаза, пытаясь заметить признаки того, что он-то всё помнит, потом засуетиться, чтобы скрыть свою неуверенность. Откуда он это знает? Ни-от-ку-да! Знает и всё!

Просто и сложно одновременно: сначала злился, брезгливо ненавидел, мечтал отомстить, растоптать, унизив, теперь же… Что теперь? Мужчина задумался, погрузившись в тикающую тишину своего совсем недавно одинокого дома. Что-то изменилось в жизни, в доме, в нём и это надо осознать, понять, принять или отказаться.

Рейтинг ползёт подобно улитке, а число подписчиков замерло, как стрелка на спидометре… Есть ли смысл выкладывать продолжение? С уважением, Селена Кард и Муз