Глава 1.

Когда открыла глаза, поняла, что нахожусь в металлической клетке. Рядом вижу еще несколько клеток: в них котенок, волчонок, а дальше, кажется, еще пара клеток с волчатами постарше. И тут до меня доходит, что у меня самой лапки… Зажмурилась и помотала головой, но открыв глаза, этот бред никуда не делся. Зато перед клеткой увидела две большие собаки, которые смотрели на меня с гастрономическим интересом. Инстинктивно отползла к центру клетки, легла поудобнее и закрыла глаза, пытаясь понять, что вообще происходит. Я что, умерла? Да, мигрень — та еще зараза, но неужели это был мой конец? А это что — мое новое рождение или ад? Осмотреть себя я не могла, но, кажется, я еще маленькая, потому что быстро накатило желание спать. Поддалась ему — может, во сне все станет на свои места, и я проснусь в своей кровати.

Сон принес ответы. Этой малышке пять лет, а родители от нее отказались. И ладно бы просто отвели в интернат, так нет — они отвели ее в садик, как делали каждый день, а потом просто не забрали. А воспитатель была та еще безалаберная тетка. Решила, что за деточкой просто опаздывают, и малышка может подождать возле садика на улице, а ей некогда — пора домой. Верх безответственности!

Девочка натерпелась такого страха, оставшись одна на улице. Благо, конец лета, и было только немного свежо. Но даже так кроха замерзла и потому обратилась в котенка. В этом облике у нее хотя бы шерсть густая и хорошо греет. Так она пробыла всю ночь на улице, свернувшись клубочком на лавке. Шорохи пугали до колик в животе, и она боялась открыть глаза и посмотреть, что происходит рядом. Так она и провела всю ночь, клубочком с закрытыми глазами. Даже поспать из-за страха не смогла.

Утром пришла воспитательница, и девочка обернулась перед ней. Та подумала, что ее уже привели в садик, и огорчила малышку:

— Твои родители не оплатили твое нахождение в садике. Придется им тебя забрать или они просто забыли?

Девочка ничего не ответила. Несмотря на свои пять лет, она почти не говорила. Сон даже показал, почему малышка молчит. Те, кого она называет своими родителями, — приемные родители. Они взяли ее в семью совсем крошечной, вскоре после рождения. Что с родной матерью было — неизвестно. Первые пару лет все было хорошо, а потом у пары родился долгожданный собственный ребенок.

Дальше все по классике: приемный ребенок стал мешать, и в ней видели только недостатки. Все огрехи родного сыночка списывали на приемную. Если малыш что-то разбил — виновата была Юля. Ее не били, хоть это было хорошо, но морально тяжело. Ее игнорировали, больше не любили, всем видом давали понять, что она лишняя. Если к двум годам девочка начинала говорить, то потом замкнулась и практически перестала вообще разговаривать. А родители стали называть ее отсталой и никак не хотели менять ситуацию. В итоге — просто бросили.

Воспитательница не дозвонилась до родителей и вызвала службу опеки. Те все же смогли связаться с родителями, и те оформили отказ от ребенка. Юлю отвезли в больницу, и там она снова обернулась от испуга. Доктор, не церемонясь, схватил ее за шкуру на спине, причинив котенку очень сильную боль. Но она не смогла выдавить из себя ни звука. Ее кинули на кушетку и стали заполнять какие-то документы. Потом был еще болезненный осмотр — с ней не церемонились, хватали так, как было удобно врачу.

Через непродолжительное время в кабинет зашел мужчина. Он каким-то образом узнал об отказнике и хотел ее забрать.

— Вы уверены, что хотите ее забрать? Она, скорее всего, отсталая, не разговаривает, и умственные способности сложно оценить, — говорил врач с каким-то высоким мужчиной с резкими чертами лица.

— Если она немая, мне это только на руку — трындеть не будет.

— Тогда забирайте. Сейчас тетка из опеки подойдет, и у нее еще документы оформите.

Так Юля попала к этому человеку. Он забрал ее котенком, имени своего ей не называл и ее именем не интересовался, хотя, возможно, в бумагах прочитал. Ее сразу же поместили в клетку и дали только миску с водой. А ребенок уже был очень голодным.

— Еду нужно заслужить, привыкай.

На этом воспоминания девочки почти закончились. После того как ее закрыли в клетку, он сказал:

— Если хочешь жить, не выходи ночью из клетки. Потому что ночью открывается их клетка, — он показал на большую клетку с двумя черными собаками, — и они с удовольствием съедят тебя или кого-либо другого, кто выйдет из своей клетки.

Малышка была в ужасе от всего происходящего еще с момента, когда за ней не пришли родители, а сейчас страх достиг апогея. И, видимо, ребенок просто не выдержал. Она легла на пол в клетке, закрыла глаза, и дальше была просто темнота. И уже я очнулась в ее теле. Бедная малышка — она просто не выдержала свалившегося на нее стресса и страха, слишком маленькая была.

Проснулась я утром от приказа хозяина этого места. Он приказал собакам зайти в клетку. После этого в других клетках, где были волчата и котенок, оказались дети. Мой мозг буксовал от восприятия реальности. Мне уже было лет под тридцать, а тут я в теле маленького ребенка. Что вообще происходит?!

Дети открыли защелки, которые были внутри клеток, и вышли. Мою клетку открыла другая маленькая девочка — это была она, в соседней клетке котенком рыси.

— Выходи, малышка, — позвала она ласково. — Я Ира. А тебя как зовут?

Я лежу и смотрю на нее все еще шокировано. Она сама вытащила меня и осторожно прижала к себе. Действовала бережно, не то что коновал доктор.

— Какая ты легкая и пушистая. Ты умеешь превращаться? Нужно просто представить или вспомнить, как ты ходила на двух ногах и работала руками.

Она опустила меня на пол, и я превратилась. Это не вызвало никакого дискомфорта. Но даже после оборота я была сильно ниже самого младшего ребенка в этой комнате. Утром чуть лучше смогла рассмотреть помещение. Оно было похоже на складское, только небольшое. Тут явно отгородили комнату, где держали семерых детей, включая меня.

— Ира, ты отвечаешь за нее, — сказал мужчина нам. — Отработай с ней проникновение. Думаю, эта кроха сможет пролезть в очень маленькую дыру. Проверьте, в какую, и дайте ей артефакторную лестницу, чтобы потом могла дотянуться до двери и открыть вам. Отрепетируйте все за сегодня. Если к вечеру она не будет делать нужного — вы все останетесь голодными. Поняли?

Мальчишки молча кивнули. А я только и могла, что стоять, глазами хлопать. Мужчина ушел, а меня обняла Ира, потом и остальные мальчики. Было видно, что дети дружны и заботятся друг о друге.

— Как тебя зовут? — спросил самый старший мальчик.

— Юля, — сказала тихо. — Кто он?

— Плохой человек, — вздохнул мальчик и погладил меня по голове. — Он заставляет нас воровать. Мы должны проникать в дома и забирать разное, и чаще всего это не деньги. Тебе придется научиться делать то, что он сказал, иначе мы и правда останемся голодными. И ладно мы с парнями, уже привыкли. Но ты с Ирой еще очень маленькие и худенькие.

— Я хочу есть, — призналась едва слышно.

— Мы тоже, уже второй день ничего не ели. Хорошо хоть вода есть. Но мы с парнями провалили дело и не смогли проникнуть в дом, нас оставили всех голодными. Поэтому давай потренируешься сегодня — и нас наконец-то всех покормят.

— А сбежать?

— Как? Да и куда?

Я показала на единственную дверь на улицу.

— Мы не знаем, куда идти, — признался старший парнишка. — Мы как-то сбегали, так он копам сказал, что мы его приемные дети, и он нас воспитывает сам. У него на нас даже нужные документы есть. Хорошо подготовился, гад.

Больше вопросов не задавала. Для тренировки была неприметная дверь рядом с клеткой собак. Сама дверь вела в маленькую уборную. Внизу было сделано ряд отверстий — такие себе дверцы для домашних животных. Ира превратилась и показала то отверстие, в которое она может пролезть. Я тоже превратилась и пролезла в ее ход. А вылезла из самого мелкого — голова моего котенка была еще очень маленькой.

— Ты еще такая крошка, — вздохнул другой паренек. — Давно ты обернулась?

Превратилась рядом с ним и тихо ответила:

— Вчера, кажется. Меня приемные родители бросили — не забрали после садика, и мне пришлось ночевать на улице. Было холодно, и я обернулась, так теплее. Но было очень страшно.

Меня бережно обняли и погладили по растрепанным волосам. Старший мальчик дал мне прямоугольник и показал выпуклую точку на нем. Надавив на нее, из небольшого прямоугольничка получилась устойчивая лестница, благодаря которой я могла достать до дверной ручки и открыть двери для других детей.

Много раз повторять не пришлось — мы отрепетировали раз пять и дальше маялись от безделия. Я обследовала комнату: в ней ничего не было кроме клеток и туалета. А вот к клеткам с собаками шёл витой провод.

— Клетка открывается автоматически, — сказал Кевин.

— А зачем два провода?

— Не знаю, — признался парень.

Самого старшего парнишку звали Кевин, Ира была его родной сестрой. Они остались сиротами. Имеют разный вид из-за родителей: парень унаследовал облик отца, сестра — облик матери. Кевину было пятьдесят, а Ире — десять. Услышав возраст, я тихо выпала в осадок.

— А давно вы тут?

— Полгода, — вздохнул Кевин. — Нам не повезло: он сразу нарисовался и решил нас усыновить. У остальных похожая история — мы все сироты, и он всех усыновил.

Еще четверо волчат были примерно одного возраста — им было двадцать и двадцать пять лет. Звали их Ефим, Эрман, Глен, Квин. Вечером пришел хозяин, так его звали дети. Пришлось показать, как пролезаю в самое маленькое отверстие в двери, потом раскладываю артефакторную лестницу и открываю двери.

— Молодцы, ребята.

Он пришел с сумкой и всем выдал по упаковке еды. Я поняла, что он купил ее в магазине, в отделе готовой еды. Посмотрела на свой судок и едва сдержала рвотный позыв — еда была просроченной и воняла. Парни ели даже такое. Ира немного поколупала и отложила — не стала есть. Купили нам какую-то кашу с котлетой и салатом.

— Зря отказываетесь есть.

Он видел, что я даже вскрывать не стала.

— Другой еды не будет.

— Воняет, — призналась Ира. — Гадкий вкус, она пропала.

— Значит, будете голодными.

— Кушать хочу! — пискнула я, решила покапризничать, я же типа маленькая девочка.

— О, кто-то заговорил. Ешь, что дал.

Швырнула в него то, что Ира открыла. Он скривился, сделал жест — и стало чисто, даже на полу. Вот тебе и первое проявление магии, котя.

— С характером котенок.

Мою порцию он отдал парням, Кевин убрал ее в свою клетку. Мужчина развернулся и молча ушел.

— Кушать! — крикнула ему вслед, он никак не отреагировал.

— Юлька, зря психуешь, он другого не даст.

— Она воняет, — сказала, плача, Ира. — Я не хочу вонючее есть.

— Пора по клеткам, — икнул один из парней. — У нас пару минут, и откроется клетка с собаками.

Все разошлись по клеткам, судочки после еды сложили стопкой в стороне. Я последовала их примеру, зашла в клетку и закрыла защёлку. И вовремя — пискнул электронный замок, и открылась клетка с собаками. Они вышли и первым делом проверили, закрыли ли дети свои клетки. Лапой дергали по несколько раз и шли дальше.

Я к этому времени уже опять превратилась, и когда собака подергала дверцу моей клетки, я полоснула ее когтями. Та, скуля отпрянула. Было удивительно видеть, как у собаки выступила кровь на лапе. Она пол ночи зализывала рану и с удивлением посматривала в мою сторону.

Утром парни мне сказали:

— Мы раньше пробовали поцарапать, даже Ира пробовала, но никто не мог прорвать их шкуру. Ты первая, у кого это получилось.

Утром пришел и хозяин.

— Так, дети, для вас есть дело. Ира, берешь мелкую — там есть дверца для питомцев, пролезете. Ефим с Кевином обыскивают дом, нужно найти и забрать полицейское дело. Номер я вам на руках напишу, чтобы вы не забыли и смогли сравнить. Сделаете дело — получите еду получше. Я буду за углом ждать вас. Если хозяин дома вернется — просто убегаете, как и раньше. Ничего кроме дела не берите.

Ему ответили согласием в разнобой. Нас на машине отвезли к нужному адресу. Перед тем как выйти, нам с Ирой пришлось превратиться, а мальчишки взяли нас на руки. Артефакторную лестницу Ира положила себе в карман штанишек до превращения. У детей были чистые, уже порядком поношенные вещи. Нужно как-то нам всем сбежать и срочно!

До нужного дома мальчишки спокойно дошли и опустили нас с малышкой перед дверью. Я спокойно пролезла в дверцу, что мне показали. Ира сразу превратилась и просунула мне лесенку в сложенном виде. Я взяла лестницу и даже разложила её, но мне не хотелось участвовать в воровстве.

— Юля, ты что, забыла, что делать? — услышала Кевина. — Пододвинь лесенку и открой двери нам, или хочешь еще один день голодать?

Я понимала, что не могу сделать то, что он просит. Отошла от двери и села на пол. Ира заглянула в дверцу для питомца и сказала брату:

— Она напугана и растеряна, я полезу следом.

Только она собиралась залезть, как мы услышали:

— А что вы тут делаете?

Ира успела просунуть кошачью голову и обернулась с испуга. Начала верещать, потому что застряла. Но я четко услышала, что парни просто удрали.

— Мелкая, успокойся! — повысил голос мужчина. Кажется, нам подфартило, и хозяин дома вернулся. — Малышка, успокойся и снова обернись! — сказал он строго.

Ира перестала голосить и затихла. Я убрала лестницу к холодильнику — это было просто какое-то наваждение поесть. Я понимала, что девочку сейчас спасут, но еще день голодать я не готова. Потому залезла в холодильник, но тут мышь скоро повесится! Была только палка колбасы, я ее схватила и так откусила. Услышала, как хлопнула дверь, и обернулась на звук. Ира сидела на руках у мужчины, и на меня они вдвоем смотрели очень удивленно. Ирка мигом потянула руки к палке колбасы. Мужчина, что её держал, вздохнул обреченно и сказал:

— Дети…

А мне после проглоченной колбасы стало плохо. Я мигом её отдала дяде и накрыла живот руками.

— Болит, — сказала испуганно.

— Когда ты ела в последний раз?

Я поскрёбла макушку — он понял, что давно. Иру поставили на пол. Мужчина достал из шкафа упаковку хлеба и запечатанное молоко. Дал мне молока с хлебом.

— И мне! И мне! — потребовала Ира.

Нас обеих усадили за обеденный стол. Я сидела на коленях хозяина дома, Ира сама — на высоком стуле. Мы с ней выдули по чашке молока и съели по большому куску хлеба.

— Так, а теперь рассказывайте, зачем полезли в мой дом. Еще ваши друзья удрали, я видел их.

Мы с Ирой переглянулись и виновато посмотрели на хозяина дома.

— Что-то мне подсказывает, явно не за едой, хотя не исключаю такой вариант.

— Я с Юлей должны были двери открыть, но она растерялась. А я застряла с испуга. А брат с Ефимом должны были какое-то дело забрать. И всё.

— Ясно. Поехали в больницу и найдем ваших родителей.

— У нас нет родителей, — сказала грустно Ира. — Он нас усыновил и заставляет воровать. Не отдавайте нас обратно.

— Не хочу опять в клетку, он не кормит нас, — выдала я.

— Что?! — в шоке спросил мужчина. — Вас держат в клетках? Сколько вас?

— Я, брат Кевин, Юля, Ефим, Квин, Эрман и Глен. Мы с Юлей — кошки, а мальчики — волчата.

— И вы все уже оборачиваетесь?

— Да. Юля только на днях научилась.

На меня посмотрели с немым шоком.

— Но вы же обе еще слишком маленькие!

Ира как-то обреченно пожала плечами и уже без особой надежды попросила:

— Дяденька, не отдавайте нас, пожалуйста.

Нас усадили на стулья, и он отошел от обеденного стола, стал звонить по телефону.

— Шеф, мне нужна ваша помощь.

Дальше он пересказал то, что случилось у него дома, и то, что от нас узнал.

— Понял, сейчас привезу девочек, — вернувшись к нам, он сказал. — Сейчас поедем ко мне на работу, попробуем как-то вам помочь.

Он сходил на второй этаж дома. Я только сейчас увидела лестницу на второй этаж. А вернувшись, меня подхватили на руки — я непроизвольно превратилась. Надо отдать должное мужчине: он поймал котенка и в шоке посмотрел на комок, что был у него в руках. Я помещалась у него на ладони полностью!

— О господи, какая же ты кроха! Будешь сидеть у меня в нагрудном кармане, не превращайся, пока не достану. Хорошо?

Кивнула и понюхала ладонь. Меня второй рукой очень бережно погладили. И до меня дошло: сожми он ладонь — и всё, капец котенку. Иру он взял на руки, она успела ухватить ещё кусок хлеба и пыталась впопыхах запихнуть его в рот.

— Спокойно, жуй, я отбирать еду не буду.

Она с сомнением смотрела на него. Как мы оказались в полицейском участке, я не успела понять. Да и из кармана особо не видно было.

— А где вторая? — услышала я рядом и высунула морду из кармана. — О, господи! Сколько же ей?!

— Ей пять, — сказала Ира, спокойно жуя кусок хлеба.

— А тебе? — ласково спросили у девочки.

— Десять.

Видела, как мужчины переглядываются и с трудом контролируют лица. Нас отнесли в какой-то кабинет, где пахло лекарствами. Меня очень осторожно доставали из кармана и поставили на стул.

— Юля, можно превратиться.

Миг — и я сижу на стуле. Мужчина поводил возле меня и Иры руками и сказал:

— Здоровы, но выраженное истощение, особенно у старшей. Младшую просто несколько дней не кормили.

— Побудете с дядей-целителем, — попросил мужчина, что нас принес, и вышел с коллегами.

Целитель дал нам с Ирой по леденцу и погладил обоих по головкам.

— Януш, что скажешь?

— Я вижу, где этот урод, но если сейчас поедем — найдем только пустой склад без детей. А так дети у него и правда по закону усыновлены. И в добавок на него нет улик: крали именно дети и ни разу не брали деньги.

— Почему сейчас не сможем освободить детей и, допустим, закрыть его за плохое обращение с ними?

— Потому что он уже слинял с того склада и уехал на квартиру. Ее он показывает всем проверяющим. Могу сказать, что мальчишек хотя бы покормили — он ожидает, что на него выйдут и попытаются забрать детей. А если у детей будут урчать животы, это выдаст, что он плохо о них заботится. Есть вариант арестовать его, но только через месяц или чуть больше. И Димке лучше удочерить малышек.

— И что там за вариант арестовать его будет?

— Лучше мне не говорить, чтобы не испортить. Пока вези детей в больницу и говори, что нашел сироток у себя дома, еду дети искали. Приедут из опеки — спокойно дадут все нужные бумаги, но детей на испытательный срок тебе. Спокойно соглашайся. Потом дожмем, чтобы на совсем тебе оставили.

— Януш, кот, ты наглый! Нужно же у Димки спросить, готов ли он стать отцом этих девочек.

Мы не усидели у целителя и вышли в общий зал — все слышали. Мигом оказались возле Димы и обняли его за ноги. Мужчина посмотрел на нас и вздохнул.

— Ну как я могу их отдать?! Нужно только Милу предупредить, что у нас тут дочки появились.

— А там скоро и братики у дочек будут — старший и младший.

— Младший-то понятно, — сказал мужчина. — Через полгода. А старший?

— Кевин! — пискнула Ира.

— Точно, Кевин, — вздохнул Дима. — Сколько ему?

— Пятьдесят.

— Хм, он был сегодня с вами возле двери? — Ира угукнула. — У тебя брат волк?

— Ага, в папу, а я — в маму.

— Ясно. Ладно, крошки, поехали в больницу, будем вас оформлять.

К тому типу возвращаться не хочется, но и что за отец получится из Димы — непонятно. Он взял нас обеих на руки, и в этот раз я заметила, что он как-то поколдовал, прежде чем мы появились в больнице. И это другая больница, не та, в которой меня оформляли. Но я покрепче вцепилась в мужчину. К нему сразу подошли, чтобы узнать, что случилось.

Теперь уже в больнице он рассказал всё, что случилось. Нас с Ирой осмотрели и оформили какие-то бумаги. Потом пришла тетя из опеки и тоже оформила документы на нас. Удивительно — про прошлого опекуна она не сказала ничего. Уже через пару часов мы ушли с приемным отцом из больницы.

Нас сразу отвезли в детский магазин и купили немного обновок. Потом мы поехали домой. Нас вдвоем поставили в ванной и попросили выкупаться. Потом, замотанных в полотенца, нас достали из ванной и снова оставили одних вытираться и одеваться. Я так поняла, Диму отпустили с работы, чтобы он мог заняться нами. Когда мы спустились к нему со второго этажа, он раскладывал продукты в холодильнике и шкафах.

— Голодные?

— Да! — пискнули мы и подбежали к нему.

— А Мила, она где? — спросила Ира.

— На работе, у неё командировка в другом городе. Приедет через месяц. Потому в холодильнике часто бывает пусто.

— А ты в кого превращаешься? — опять вопрос от Иры.

— В медведя, — улыбнулся мужчина.

Смотрю на него и понимаю, что он молодой ещё. Это больше чувствуется, чем по внешнему виду можно определить.

— Сейчас будем готовить кушать, малышки.

Он поставил на большой сковороде готовиться купленные котлеты, а в кастрюлю засыпал крупу. Нам с Ирой досталось по половинке большого яблока — чтобы голод сбить. Дружно хрустели сладким фруктом.

— Малышки, я должен оформить вас в садик, я ведь работаю с утра и до вечера.

Вот вроде бы это не мои воспоминания и не мой опыт, а меня таким диким страхом накрыло. Что это заметил Дима с Ирой.

— Юлька, ты чего испугалась?

— Её прошлые родители в садике бросили, не забрали, и она ночевала на улице. Потом её тетеньке из соцслужбы отдали, — пересказала мою историю Ира.

— Но я приду за вами обеими.

Он видел, что пока на меня его слова не подействовали, и я готова разреветься. У него рука снова потянулась к телефону.

— Шеф, у вас же дети маленькие? Совет нужен. Юля в садик боится идти: её прошлые родители отвели и не забрали, а воспитатель вечером ничего умней не придумала, как оставить её одну. Хм, понял, — он выключил звонок. — Сейчас поедим и поедем на работу. И завтра, возможно, почти всё время будете со мной. Оказывается, в садик оформиться — это не так быстро.