Глава 10
Маргарет Новикова
Я мрачно смотрела на свое отражение и хотела убивать.
Притом не просто так, а прицельно. Убить я хотела недоделанного Черного Властелина “Депрессняка”!
Вы можете себе вообразить, как выглядит жертва аллергии? Я да! И поверьте, эту картину показывают разве что злейшему врагу с целью деморализации. Меня можно было демонстрировать войску Шотландии в исторические времена, если бы оная вдруг захотела завоевать Англию! Бравые кельтские воины сбежали бы обратно в свои холмы, подхватив килты и не чуя ног!
Я выглядела впечатляюще. Реально. Настолько, что очень захотелось попросить у медперсонала еще и успокоительное!
В общем, из зеркала на меня смотрела хрюшка. Конечно, глазки уже не были такими заплывшими, как после вручения букета, но до совершенства все равно очень далеко.
И то, что меня в таком виде может лицезреть Бенедикт Осборн вдвойне унизительно.
А тем временем “хрюшку” пригласили на выход и, подмигнув, медсестра сообщила, что в приемном покое меня ждет мой молодой человек. Очень обеспокоен, просто всю медицинскую литературу со стойки успел сгрызть ожидаючи!
В тот момент, когда я вышла в центр комнаты и посмотрела прямо в дымчато-серые глаза высокого, красивого блондина, я поняла одну вещь.
Ненавижу гада надменного!
Хотя бы потому, что Серый Кардинал “Депрессии”, несмотря на некоторую обеспокоенность во взгляде, выглядел просто потрясающе. На идеальном костюме не появилось даже лишней складочки, а волосы по-прежнему лежали волосок к волоску. Глядя на прическу, я вслух брякнула:
– Никогда не понимала увлеченности мужчин гелями для волос. Как-то это… отдает самолюбованием.
– Что? – холодно переспросил Бенедикт, явно не в силах поверить, что в такой момент я буду обсуждать именно это.
– Прическа мне ваша не нравится! – продолжила радовать противного типа, тут же отмечая, что внутренние тормоза были начисто снесены лекарствами.
– Надеюсь, эта антипатия не помешает мне доставить вас домой, – сухо проговорил менеджер по связям с котами и, чуть заметно помедлив, предложил мне руку. – Прошу…
Даже не шелохнулась. Потому что все происходящее попахивало легкой степенью шизофрении. Осборн не был похож на человека, резко воспылавшего ко мне чувствами, так с чего вдруг?
Эти розы, протянутые руки… Выглядело фальшиво.
Вот зубной скрежет у него выходил весьма органично, словно всю жизнь только тем и занимался, что стачивал челюсти. Эта, наверное, уже двадцать пятая по счету.
– Я никуда с вами не поеду, – упрямо заявила я. – Сейчас позвоню родителям и дождусь отца.
На лице Бенедикта мелькнуло некое подобие ужаса. Правильно, потому что мой папа за потенциальное покушение на свою любимую и единственную дочь может и пристрелить.
Наверное, кто-то скажет, будто звонить родителям в моем-то возрасте ни фига не круто, и я бы с ним согласилась. Вот только выбирая между Мистером Зло и папой, я выбрала того, кто пугал меньше – отца.
Оставалось только позвонить с административной стойки, и я уже направлялась к ней, когда цепкая рука сжалась на моем запястье.
– Умоляю, не надо.
Ничего себе! Я даже оцепенела, а после, малость придя в себя, медленно обернулась.
– Что вы делаете?
– Прошу вас уладить вопрос между нами без привлечения внешних сторон. Я бы не хотел раздувать конфликт, а он обязательно произойдет, если сюда явится ваш отец. Моя вина, безусловно, неоспорима, но я могу ее загладить.
Господи! У меня от патоки в его речи аж губы слиплись… Впрочем, это последствия отека. Я уже собиралась выдернуть руку, когда в голове неожиданно ожила вредность.
Стоп, Маргарет! Это ведь Осборн! Человек, которого боится весь котобар. Гибрид Дарта Вейдера, Волан-де-Морта и Призрака Оперы в одном флаконе. И этот мистер Хронос сейчас стелется перед тобой ковриком. Поэтому грех не воспользоваться и не потоптаться сверху.
– Так и скажите, что боитесь суда, в который я обязательно подам за покушение на мою жизнь, – не без удовольствия произнесла я, наблюдая, как вытягивается его лицо.
Черт! Это было бесценно, потому что такого выпада Беня не ожидал.
Стоило мне мысленно сократить его имя, и изо рта вырвался смешок. Новое прозвище ему шло. Придавало налет несерьезности этой пафосно-серьезной английской морде.
– Почему вы молчите? Прикидываете сроки наказания или штрафа?
– Нет, – поджав губы, ответил он. – Проклинаю одного байкера.
Причем тут Роу, я так и не поняла, потому что Беня, наконец, окончательно пришел в себя и опять завел старую песню:
– Хорошо. Суд так суд. Хотя уверен, моему адвокату удастся все урегулировать в доисковом порядке. А пока, давайте, все же подвезу вас. Не стоит волновать ваших родителей.
Подумав немного, вспомнила, что мне все-таки придется вернуться работать в “Депресняк”, а значит, блондинчика лучше сильно не злить. А не сильно можно. Потому что бесил он меня знатно.
– Ладно, – вздохнула, принимая решение. – Пугать папу и правда не хочется.
Осборн едва заметно кивнул и, помешкав, протянул мне согнутую в локте руку, предлагая, видимо, опереться. И снова больше всего захотелось отшатнуться или отказаться, причем не проявляя и толики прежней деликатности. Надоел – сил нет!
– Ну? – блондинистая бровь Бенедикта взлетела к челке, локоть настоятельно приблизился.
Дав себе мысленное обещание все-таки почитать газеты на предмет новой работы, осторожно обхватила протянутую конечность и тут же заметила, как перекосило Осборна. Уголки его губ брезгливо поникли, а крылья носа грозно раздались в стороны. Если бы он сам не предложил опереться на руку, решила бы, что мое присутствие причиняет ему настоящую муку.
Клинику мы покидали молча, передвигаясь быстро с одинаково задумчивыми лицами. Мне было страшно от того, что за думы могут роиться в голове Серого Кардинала, к тому же в мысли пролез, наконец, резонный вопрос: что он там лепетал про свидание перед тем, как я начала отключаться?! Господи, хоть бы мне все это почудилось на фоне аллергической реакции…
Мы почти дошли до автомобиля Бенедикта, когда мои глаза ослепила вспышка. И еще одна. И снова.
– В чем дело?! – рявкнула я, закрывая лицо свободной рукой и нервно дергая спутника за руку.
– Мистер Осборн, скажите, это ваша девушка? – раздалось в ответ откуда-то со стороны. И вспышка повторилась.
– Этого еще не хватало, – холодно проговорил Бенедикт, вырываясь из моих цепких объятий и подталкивая к машине. – Уберите камеры!
– Мистер Осборн, взгляните на нас. Прошу. Всего один кадр!
– Пошел вон!
Я ошарашено повернулась и даже слегка раскрыла заплывшие глазки. Столько чопорного породистого недовольства было в холодном голосе Бени, что сразу стало ясно: объектом съемки он стал не просто так. Он и, заодно, я. Отекшая, опухшая, в костюме кошки.
– Что происходит? – только и успела уточнить.
Передо мной распахнулась дверца авто, и мистер Осборн “ласково” меня подтолкнул вперед:
– Да садитесь уже, Маргарет, – раздраженно шепнул он мне в ухо, – или вы решили устроить полноценную фотосессию для этих пираний?
– Это что у нее, хвост? – уточнил некий тип откуда-то позади. – Снимай, Роб! Это реально хвост!
Прыгнув на сиденье, я затихла, прислушиваясь к звукам вокруг.
В машине было тепло, темно и безопасно. А на улице все то время, что Беня огибал авто, продолжали мелькать вспышки. Кто-то даже попытался вломиться ко мне без стука, но тут уж я очнулась и рявкнула на весь салон так, как сказал бы папа, упади ему на ногу пасатижи…
На миг повисла тишина, затем грациозным удавом прошмыгнул на водительское сиденье Бенедикт Осборн, и раздался мурлыкающий звук – завелся двигатель. Пару раз вдавив в руль клаксон, взбешенный блондин двинул свою тачку прямо на нежелавшую расходиться толпу, и те шумно разбежались в стороны. Только один, самый больной на голову, вдруг бросился на капот и пару раз засветил вспышкой лобовое стекло.
– Считай, что ты уволен, – пробормотал Бенедикт, усиливая давление на педаль газа. – Совсем обнаглели, сволочи.
Безбашенный тип скатился с капота, и авто радостно понеслось дальше, а я медленно повернула голову назад, провожая затуманенным взглядом оставшихся у клиники журналистов.
– Что им было нужно? – спросила, не выдержав гнетущей тишины.
– Хотят напечатать очередную утку, это же очевидно, – кривя губы, ответил мой спутник. – Желтая пресса только этим и живет.
– Раньше на меня никогда не нападали папарацци, – пробормотала, многозначительно глянув на Осборна. Хотя вряд ли он вообще понял, куда был устремлен мой взгляд. Вспомнив отражение в зеркале, передернула плечами.
– Все когда-то бывает впервые, – не желая идти на откровения, ответил мне Бенедикт. Его длинные пальцы крепко сжимали руль, а спина выглядела идеально ровной. И еще эта прическа – волосок к волоску – нервировала. Он был слишком хорош внешне. Хотелось протянуть руку и взъерошить его челку. Или сбить галстук чуть в сторону. Или просто ударить по щеке за все хорошее, что было. Но я мужественно сдержалась, только засопела громче, отворачиваясь.
– Вы не сказали, куда ехать, – чуть сбавляя скорость, произнес Мистер Невозмутимость и Таинственность.
– Редингский университет, – проговорила, щупая места, где раньше были глаза. Щелочки не желали открываться, отчего гнев внутри только нарастал. Несколько раз громко чихнув, ощутила с новой силой все прелести аллергии: от тяжести в голове до насморка и слабости. Тут же накрыл резкий приступ жалости к себе любимой. Угораздило же встретить этого психа с его букетами…
– Нет, – услышала от Осборна. – Туда вам точно сейчас не нужно. Не в таком виде.
– Просто отвезите меня домой, – попросила тихо, шмыгнув носом. – Мне нужно отлежаться в спокойной обстановке, если помните, что сказал врач.
Бенедикт громко и печально вздохнул, покачал головой, взглянул в мою сторону и снова вздохнул, будто принимал некое очень непростое решение.
– Ладно, – наконец сказал он, когда я уже отчаялась дождаться хоть какого-то прояснения. – Едем ко мне.
– В смысле? – у меня аж челюсть отвисла от такой “щедрости”, а по позвонку холодок пробежал. Прямо-таки мечта из детства – заполучить отек Квинке, а потом отправиться в дом к маньяку, дышавшему мне в спину последние две недели. Нет уж, я скорее на ходу из авто выпрыгну.
– Вам же плохо, – сообщил очевидное он.
– Конечно, плохо! И это по вашей вине, – напомнила я.
– Вот именно, – Беня посмотрел на меня, поморщился. – Придется вас приютить. Но только на одну ночь.
– Да не хочу я у вас ютиться, – возмутилась, сжимая кулаки. – Мало ли, чем еще ваша помощь обернется.
– Не преувеличивайте, Маргарет. У вас в общежитии наверняка никаких условий, а у меня теплая удобная кровать, отличный ионизатор воздуха и некоторая доля чувства вины. Сделаю вам чай. Присмотрю.
– Вы? Мне чай?
Бенедикт снова грустно вздохнул, покачал головой, что-то там пробормотал и выдал, резко обернувшись ко мне:
– Все! Не беси. Сказал же, что позабочусь. Уже почти приехали.
Клинический случай.
Я поежилась, сложила руки на груди, отодвинулась подальше, плотно прижавшись к двери авто. Задумалась.
Вокруг царила ночь, город жил своей жизнью и всем вокруг было плевать, что одна молодая девушка, кажется, сильно вляпалась…
И чего этот кретин ко мне прицепился? Видно же, что я его страшно раздражаю. Вообще все раздражают. Кроме котов.
Вспомнился в который раз злосчастный букет. Сколько там было роз? И эти вздохи, танцы вокруг. С чего вдруг?! Бенедикт Осборн воспылал ко мне чувствами? Не-е-е-ет…
– Слушайте, – чуть подавшись вперед, коснулась его запястья. Зря. Меня одарили взглядом, полным презрения и даже угрозы. Пришлось спешно убирать нужную мне конечность. – Скажите, что происходит? Ну, правда. Зачем все это?
– Что именно?
– Приглашение к вам домой. Букет-мутант. Странные пародии на ухаживания…
– Пародии? – Осборн поджал губы. – Ты просто не привыкла, что кто-то проявляет интерес. Так и скажи.
– Что? – терпению моему пришел предел. – Остановите немедленно! Или я подам на вас заявление в полицию! За домогательства.
– Я вас пальцем не тронул! – возмутился мой спутник.
– Это пока!
– Не обольщайтесь!
Мы замолчали. Скулы Бени обострились, во взгляде, брошенном на меня, читалось неприкрытое бешенство.
– Отпустите меня! – выпалила, хватаясь за ручку двери. – Или буду кричать.
– Вы уже кричите, – он вдруг заметно успокоился. – Ладно. Сейчас остановлюсь и поговорим начистоту.
Я честно ждала, пока наступит обещанное “сейчас”, но мы продолжали нестись по трассе и не думали прижиматься к обочине. Две минуты напряженного молчания… Четыре… Шесть…
– Ну и? – наконец не выдержала я.
– Приехали, – спокойно ответил мистер Осборн, сворачивая с шоссе на узкую улочку и тормозя возле трехэтажного дома в викторианском стиле.
– В смысле?
– Ко мне приехали, – он заглушил авто, и кинув на меня уже знакомый снисходительный взгляд, на этот раз сопроводил его фразой: – Я искренне надеялся на то, что ты более сообразительная.
Сволочь. Я дернула ручку двери, морально готовая идти до общежития хоть пешком, главное не находиться рядом с этим типом ни минуты лишнего времени!
Увы, Осборн успел нажать на кнопку блокировки двери, потому порыв остался нереализованным.
Бенедикт резко повернулся ко мне и подался вперед настолько сильно, что мы оказались практически нос к носу. Такая внезапная и неожиданная близость подействовала на меня как удар пыльным мешком по голове. Деморализовала и выбила все мысли.
А Хронос Змеевич, продолжая гипнотизировать меня дымчато-серебряным взглядом, четко и размеренно проговорил:
– Ты только что едва не умерла по моей вине. Сегодня я тебя никуда не отпущу, даже если мне сейчас придется вытаскивать тебя из тачки силком и, закинув на плечо, тащить в квартиру. И у тебя, дорогая Маргарет, есть два варианта действий. Согласно первому и уже озвученному, ты развлекаешь публику своим сопротивлением и не получаешь никакой новой информации, так как я буду зол и не настроен на диалог. Ну, а согласно второму, если ты включишь мозги и как хорошая девочка спокойно поднимешься в квартиру, то я тебя чаем напою, “сказку” расскажу и даже кошку потискать дам, чтобы спалось лучше. Вдобавок, если ты наконец-то начнешь думать, то поймешь, что приступ может и повториться, и в твоем Рединге никто не сможет помочь. А в Лондоне я весь город на уши поставлю, лишь бы в моей квартире не умерла левая девица.
Отличный руководитель, а? И мотиватор от бога!
Просто невиданно много талантов природа человеку отсыпала!
– Шантажист несчастный! – гневно прошипела я в ответ.
– О да, – широко усмехнулся этот мерзавец и, вскинув пепельную бровь, протянул: – Ну так что?
– Чай хочу зеленый, – нагло ответила я и, не выдержав, все же немного отодвинулась от “смотрителя за котами”. – “Серебряные иглы”.
– Если ты думала этим скромным запросом меня смутить, то хорошо так промахнулась, – повел плечами Осборн, одним плавным, текучим движением выходя из машины, и, пока я отстегивала ремень безопасности, распахнул дверь с моей стороны.
На предложенную руку помощи я уставилась с самыми смешанными чувствами. С одной стороны, мне явно давали шанс поиграть в леди, а с другой… я прекрасно понимала, как мы сейчас выглядим со стороны. Идеальный до тошнотиков Бенедикт и страшная до них же я. Потрепанная кошка Ритка. Если бы меня видела Матильда, то она поняла бы, что ее неприятности – мелочи!
В общем, я гордо решила обойтись без посторонней помощи, за что практически сразу поплатилась, когда споткнулась и полетела на тротуар. Наша страстная встреча с асфальтом стала бы достойным завершением вечера, если бы не героический Бенедикт, подхвативший меня под локоть.
Он рывком прижал меня к себе, тихо ругаясь на тему неуклюжести некоторых официанток. А я стояла, плотно прижатая к твердому телу под дорогой тканью костюма, и… пыталась сделать вдох. Почему-то близость этого мужчины выбивала из меня здравый смысл надежнее, чем дикая гонка на мотоцикле и бравый соблазнитель Роу.
Что это?
– Аккуратнее, – спокойно проговорил Осборн и, подхватив меня под локоть, повлек к огромным двустворчатым дверям.
На второй этаж я поднялась как во сне, стараясь прийти в себя и пытаясь понять, почему я так реагирую на Мистера Зло.
Наверное, это просто последствия приема препаратов. Никогда еще не доводила себя до такого состояния, стало быть, вот он, результат. Кривой очень результат, но что поделаешь?
Квартира у Бенедикта Осборна идеально соответствовала своему хозяину. Просторная, с такими высокими потолками, что ночной сумрак не могли полностью разогнать даже огромные люстры. Я сняла обувь и, осторожно ступая по дорогущему паркету, проследовала за Бенедиктом через гостиную на кухню. Мне кивком предложили располагаться за массивным круглым столом.
За нами по пятам почти неслышно двигалась огромная белоснежная кошка. Тоже мейн-кун. Подруга Янтаря? Но я была в таком сильном нервном возбуждении, что не ощутила никакого желания потискать пушистую красавицу.
– Ну что ж… – Он, склонив голову, внимательно оглядел меня от макушки и до кончиков затянутых в чулки ног, усмехнулся и, покачав головой, продолжил фразу: – Беседовать будем за чаем, как нормальные люди, или ты хочешь все знать прямо сейчас?
Если честно, то на легендарные “Серебряные иглы” мне было плевать с высокой колокольни, как и на то, что степенные англичане с наскока отношения не выясняют. В конце концов, определение “нормальные люди” к этому типу явно не относится!
– Рассказывайте, я в любом случае уже к вам пришла и теперь имею право знать правду.
– Хорошо. Ты мне понравилась. Я не умею ухаживать, потому… допустил ряд ошибок в своем поведении. И сейчас, когда ты обо всем знаешь, я предлагаю начать все сначала и сходить на нормальное свидание.
Чего-чего?
Мне стоило огромных, просто титанических усилий не расхохотаться в голос!
– Мистер Осборн, вы бы врать потренировались, что ли, – по-дружески посоветовала я, все ж сумев подавить приступ истерического хохота. – У зеркала бы постояли и научились отслеживать и скрывать это дивное выражение презрения к собеседнику. На понравившуюся девушку так не смотрят, а еще с ней не разговаривают в том тоне, в котором это делаете вы.
– Да? – судя по ни капли не расстроенному Хроносу Змеевичу, моя проницательность оставила его равнодушным. – Ну ладно, все же придется, признаться. Все равно мне все эти игры тоже порядком надоели. Знал бы, чем все обернется, послал бы Роу еще тогда…
Мимолетно погладив кошку, он уселся напротив меня и будничным тоном сообщил:
– Мы на вас поспорили, Маргарет.
– Чего? – эхом повторила я, не в силах поверить своим ушам.
И размерам человеческого свинства, в котором не стесняются признаться. “Мы на вас поспорили”! Как о погоде сообщил!
Но не замечая жажды крови в моем взгляде, этот мерзавец продолжал разглагольствовать:
– Но вышло все как-то глупо, и игра мне разонравилась. А вот кошку я по-прежнему хочу.
– К-к-кошку?
Он кивнул. Я устало откинулась на спинку кресла, не в силах поверить в услышанное. Нет, я о разном слышала, но, чтобы на кошку?! Да они реально психи!
– Вы поспорили на меня с господином Роу? – уточнила, чувствуя, как в душе разливается жгучий коктейль из обиды, непонимания, злости и изнеможения.
– С ним.
Осборн смотрел без тени раскаяния. Скотина такая.
– А кошка причем? – спросила, не зная даже, хочу ли услышать ответ.
– Кошка – это цель. Приз. Редкая порода, нибелунг.
– Приз? – до меня все еще туго доходило.
– Награда, – кивнул Осборн, постукивая кончиками пальцев по столу. – Кто первый соблазнит тебя, тот и получит эту красотку.
– Соблазнит? В смысле…
– Секс, Маргарет, – раздраженно прояснил Бени. – Кому ты отдашься, тот и станет победителем.
– А-а, – протянула, оттягивая ворот рубашки. Дышать стало тяжелее. – Ну, да. Понятно. С кем пересплю, тот выигрывает кошку. Нибе… что-то там.
Бенедикт скрипнул зубами.
Я встала, намереваясь хоть выйти в окно, но оказаться подальше от этого психопата.
– Куда вы? – удивился мой чокнутый собеседник. – Мы ведь решили обсудить все, как цивилизованные…
– Вы ненормальные, знаете?! – прокричала, снова хватаясь за воротник. – Спорить на людей! Где это видано?! Кем вы себя вообще возомнили?! Еще и на кошку! На кошку-у-у! Заставить меня влюбиться, лечь в постель и отдаться, чтобы получить комок блох! Вы… вы… Ненормальные!
– Причем здесь любовь? – поразился Осборн. – Это просто спор. А теперь я предлагаю вам сделку.
– Сделку? – эхом повторила я за мужчиной, от всей души сожалея, что не попросила сначала налить чаю, а уже потом начать разговаривать. С огромным кайфом я бы сейчас вылила чашку на голову этого невероятного морального урода!
– Именно, – он откинулся на спинку стула и, расплывшись в самоуверенной усмешке, практически интимным полушепотом проговорил: – Вам понравится, Маргарет… Потому перестаньте испепелить меня взглядом. Я от этого не загорюсь, а вам не полегчает.
– Нет.
– Нет? – он вскинул бровь, улыбка сползла с губ.
– Мне не понравится.
– Ну-у…
– Я точно знаю. Но… – Поднявшись, подошла к окну с шикарным видом. Не то что в моем общежитии. А ведь если брошу работу сейчас, то просто не смогу свести концы с концами и снова придется идти к родителям. Просить у них средства на существование. А им самим еле хватает.
Поджав губы, постучала пальцами по подоконнику, обдумывая, что сказать.
– Что вы имели ввиду под словом “сделка”? Секс с вами?
Резко обернувшись, уставилась на Хроноса. Спать с ним я не собиралась ни за какие ценности, но, возможно, это и не требовалось?
Бенедикт Осборн поднялся и направился к электронному чайнику. Щелкнув кнопкой выключателя, еще какое-то время молчал, а потом, встретившись со мной взглядом, выдал то, на что я рассчитывала:
– Мы можем обойтись без интима. Это было бы лучшим вариантом.
– То есть?.. – подбодрила его я.
– Всего-то и нужно, что изображать влюбленную пару на публике. Вот и все.
– И все? – истерический смешок все-таки вырвался наружу. – Хочу послушать, как вы это себе представляете. В смысле, нас с вами.
– Не понимаю. Что именно вам объяснить? Вы не знаете, как ведут себя влюбленные?
Все, улыбка растеклась по моим губам. Ну, ей-богу, как тут удержаться?
– Я-то как раз знаю, мистер Осборн. А вы? Допустим, я соглашусь на эту сделку века, и? Как вы это видете?
– Ну, стадию ухаживаний мы уже прошли… – задумался он.
Я фыркнула.
– Да, я чуть не умерла от отека. Так за мной точно еще никто не ухаживал.
Презрительный взгляд сопровождался щелчком чайника. Он закипел.
Осборн отвернулся и принялся с ленивой грацией заваривать нам чай. Потянулся вверх, вынул чашки, поставил перед собой. Аккуратно расстегнул пуговки рубашки, подвернул рукава, открывая запястья. Отклонился чуть в сторону и, приоткрыв очередной шкафчик, достал коробочку с пакетиками… Его точеный профиль выражал полнейшее спокойствие, тонкие длинные пальцы были неторопливы, каждое действие казалось четко выверенным и невероятно притягательным. Он напоминал мне ассистента фокусника, призванного отвлекать зрителя от основного действия на представлении…
– Маргарет, – его мягкий бархатный голос разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть, – вы пьете чай с сахаром?
– Да. Я… Три ложки.
– Три? – Блондинистые брови чуть приподнялись. – Уверены?
– Три.
Он кивнул, потянулся за сахарницей…
– Я пью чай без сахара, – сообщил, чуть обернувшись. – С молоком. Не люблю сладкое. Не люблю беспорядок. Не люблю тратить время на глупости…
– Ухаживать за девушкой – это глупости?
– Так и есть.
– Но как тогда вы… Ну-у… У вас что же, не было женщин?
Наши взгляды встретились. Мистер Осборн смотрел на меня, как на невиданную зверушку, а я старалась скрыть жалость. В тот момент Беня представился мне таким себе тридцатипятилетним брюзжащим холостяком с кучей кошек в постели. Он обкладывался ими на ночь и рассказывал истории про жутких людишек, окружавших его целый день. И коты морщили носики, прижимаясь ближе…
– Маргарет, – разрушил воображаемую картинку Осборн, – мне не нравится ход ваших мыслей. И эта жуткая улыбка на распухших губах.
Настроение тут же улетучилось, как и жалость к наглому кретину.
– Распухшие они из-за вас! И не от страстных поцелуев, а от неумелых ухаживаний. Страшно подумать, до чего вы еще можете додуматься, желая привлечь внимание!
– Соглашайтесь на сделку. Обезопасьте себя, – без тени раскаяния пожал плечами Беня.
Помешав сахар в чашке, он подхватил ее за тонкую ручку и в три шага оказался рядом. Остановился в ладони от меня, усмехнулся криво и, чуть склонив голову, проговорил:
– Вы правы. Я слишком давно ухаживал за женщиной. В последний раз это было… дайте подумать… на последнем курсе института. И тогда все вышло неплохо. Для меня. Но с тех пор я перестал испытывать необходимость в каких-либо манипуляциях ради секса. У меня всегда были, есть и будут постоянные любовницы. И, слава богу, никакой любви. Любовь – зло, Маргарет. Она не способна удовлетворить полностью, все время взращивая свои потребности, требует еще и еще: больше сил, больше времени, больше внимания и энергии. Любовь – это паразит, подхватываемый прикосновением души к душе. Заразиться очень легко, а вывести эту мерзость весьма непросто. Если сталкивались, а вы, как понимаю, имели опыт, тогда знаете, о чем я говорю.
Мне всучили чашку, улыбнулись холодно. Еще миг, и лицо Бенедикта оказалось совсем рядом, в непозволительной близости. Глаза смотрели пристально, но без презрения. Скорее, задумчиво.
– Моя сделка не сделает вам больно, – шепнул наконец, и я сделала жадный вдох – все это время, оказывается, не дышала. – Мы просто сыграем для Джона. Не переступая никаких границ.
– А кто установит границы? – почему-то шепотом спросила я.
– Вы, Маргарет. Ваше тело, значит, и границы тоже ваши. Я готов к переговорам. За чашечкой чая. Как и обещал. Присядем?
Если честно, говорить не хотелось.
Я прямо нутром ощущала, что ничего хорошего из этой затеи не получится…
Но тут на помощь Осборну пришла страшная сила – великое женское любопытство. Я, конечно же, откажу, но мне дико интересно, что этот гад примороженный может предложить!
Покрепче обхватив чашку с чаем, я настороженно взглянула в глаза мужчины и спросила:
– Ну и? Как говорится, «огласите весь список, пожалуйста».
– Без проблем. – Мистер Осборн несколькими глотками допил свою порцию чая, что лично мне в горло не лез, и продолжил: – За участие в этом маленьком спектакле я с радостью предложу вам денежное вознаграждение в размере… **** фунтов.
Я закашлялась от неожиданности и, наверное, очень вульгарно выпучила на Хроноса Змеевича глаза, так как он сразу насмешливо улыбнулся, а в зрачках мелькнули искры легкой снисходительности.
– Щедро, – наконец выдавила я из себя, поняв, что на этом Беня решил закончить с расплатой. – А какой конкретный круг обязанностей у меня будет?
– Вот теперь мне нравится наш разговор, – довольно улыбнулся Осборн. Он явно считал вопрос решенным, а себя гением маркетинга. Сцепив музыкальные пальцы, гаденыш скучающе перечислил: – Думаю, что вся эта опера займет не больше месяца. За это время нам нужно будет периодически ходить на свидания, ну, и в целом… общаться.
Судя по выражению лица, мужик был заранее не в восторге от перспективы со мной болтать, но увы! Выбора он себе не оставил.
Это злило. Безумно, просто невероятно злило.
– Как видите, ничего сверхъестественного от вас не потребуется, Маргарет, – продолжил Осборн, видимо, поняв, что у меня нет слов от счастья, и решив закрепить успех. – Нам даже нет нужды страстно целоваться на публике, так как Роу в курсе того, что я не поклонник демонстрации чувств.
Да уж! Скажу по секрету, Осборн, про эту твою маленькую особенность в курсе абсолютно все, кто с тобой общался больше полутора минут! Даже с крайнего перепоя я не могу представить, чтобы ты зажал девушку и впился в ее губы страстным поцелуем. Скорее вспоминаются юмористические рассказы про английские супружеские пары с очень английским супружеским долгом. Тем самым, под гимн королеве, ночью в темноте и под одеялом. И не дай-то боженька получить удовольствие!
Прогнав неуместные мысли, дотошно уточнила:
– И на этом все? Такие деньги за то, чтобы я несколько раз появилась в вашем обществе?
Несмотря на изначальный критический настрой, в моей голове невольно защелкали кнопочки калькулятора, и через десяток секунд мозг сделал вывод о том, что данная сумма покрывает все расходы до конца обучения. Конечно, придется затянуть поясок, но несколько лет спокойствия и независимости дорогого стоят.
А точнее, стоят они конкретную сумму, которую мне готов заплатить конкретный человек.
Беня, конечно, как мужчина и как руководитель тот еще козел, но, я думаю, что на его деньгах это не отражается.
Да, мысли меркантильные, да, придется поступиться рядом принципов, но, помилуйте, я и сама далеко не мать Тереза и не Ганди.
В последнее время у меня резко упала успеваемость, так как не получается тянуть и работу, и учебу на «отлично». И сейчас, благодаря спору двух гадов, у меня появился выбор: гордо вздернуть нос и послать Осборна лесом, или не менее гордо согласиться, но добавив ряд своих требований, чтобы выжать из ситуации максимально приличные условия.
Если регресс в учебном направлении продолжится, то меня обратно переведут на платное обучение, и придется просить деньги у родителей и вновь искать работу. Замкнутый круг. А Осборн предлагает открыть дверь и выйти в неизведанное, но такое манящее…
Тем временем Бенедикт воспринял невольно повисшую паузу по-своему.
– Неужели остались причины для сомнений? Сумма маленькая? – красивые губы снисходительно скривились. – Могу увеличить «оклад», хотя, надо признать, вы, оказывается, очень алчная молодая особа, Маргарет.
– С «окладом» все хорошо, – я задушила в себе алчную жабоньку, которая тянула лапки вверх и хрипела «еще-е-е». – Просто думаю о том, как это все будет выглядеть.
Мужчина повел плечами, решительно встал и, подхватив со стола чашки, отправил их в мойку, со словами:
– Я не тороплю. У тебя вполне есть время подумать… например, до завтра. Как там у вас, русских, говорят? «Утро вечера поумнее»?
– Мудренее. Хорошо, – я тоже встала и нервно сцепила руки перед собой. – Я воспользуюсь предложением подумать.
Сполоснув чашки, Осборн указал на массивную деревянную дверь и поведал, что за ней находится ванная, которая полностью в моем распоряжении.
– На нижней полке под раковиной лежит гигиенический набор для гостей, – с каменным выражением лица Беня поверг меня в шок этой загадочной формулировкой. Интересно, как часто у него бывают гости? Мигом представился пакет, в котором лежал просроченный пробник шампуня… – Я пока подготовлю комнату.
Мое неуверенное «спасибо» летело уже в спину хозяина квартиры.
Посмотрев вниз и встретившись взглядом с голубыми глазищами кошки, я вслух поинтересовалась:
– Что же мне делать, киса?
Согласиться и плыть по течению? Или самой поиметь этих двух козлов, чтобы думали в следующий раз, прежде чем спорить?